Случайности не случайны. Я с тобой до конца

      Молодой и подающий надежды физик Иккинг Хеддок вместе с друзьями детства Лоуной и Джорденом отправлялся на очень важный научный форум в Норвегии, в городе Бернед, где всего семь лет назад они учились по обмену. Как и в тот раз, самолёт очень сильно задерживали, что, однако, не раздражало его, а даже наоборот, заставило почувствовать странное тепло в районе груди.       Ностальгия... На секунду перед его глазами возник давно забытый образ Рафиты Торстон, которая громко болтала по телефону с братом близнецом.       Уже не тот парень — мужчина тряхнул головой, но навязчивый образ старой подруги не желал уходить. Стоит сказать, что с тех пор, как мистер Хеддок, будучи школьником, покинул Бернед вместе с «неожиданно» воскресшей матерью, он больше не общался ни с кем из новых знакомых. Поначалу он старался поддерживать с ними отношения, но его старания не увенчались особых успехом. — Ты в порядке? — миниатюрная Лу отвлекла его от грустных мыслей. — Думаешь, мы их встретим? — Луна тоже переживала, ведь она оставила в Норвегии свою влюблённость — родители не разрешили ей остаться. — Не знаю, — он глубоко вдохнул, смотря на подругу. Его взгляд прошёлся по её коротким лохматым волосам, ниспадающим на плечи, пепельным у корней и переходящих в небесно-голубой к кончикам. На Иккинга в ответ смотрели чёрные глаза Луны, которая любила всевозможных цветов линзы. — Хватит меланхолить! — взбодрил их Ингерман. Стоит признать, что за последние семь лет он сильно изменился: похудел и записался в спортивный зал, поработал над харизмой, и от девушек Джо отбивался и в прямом, и в переносном смысле. — Сейчас регистрация нашего начнётся. — Ты бы ещё дольше молчал! — Лу отвесила Ингерману дружеский подзатыльник. — Объявляется регистрация на рейс 56 859. Эдинбург — Бернед, — возвестил грузный мужской голос, который будто бы не изменился за все те годы, как и периодически заедающие колонки.

***

      По прибытии трио встретила непривычно холодное весеннее утро в Норвегии. Лу и Джо держались за руки, а Иккинг закатывал глаза при виде этой парочки. На сегодня они поселились в одной небольшой гостинице.       Шатен оставил свои вещи, не утруждаясь раскладывать их. На форуме трио представляет свой проект, который, по задумке амбициозного Иккинга, должен стать настоящим прорывом в физике и биомеханике. Так как открытие форума состоится только завтра, у него сегодня был совершенно свободный денёк. Хеддок попрощался с ребятами и вышел на небольшую одиночную прогулку, так сказать проветриться да ностальгией поболеть.       На улицах ещё лежал подтаявший слой снега, на котором мужчина оставлял отчётливо видные следы. Он сильнее замотался в зеленоватый шарф, когда холодный апрельский ветер прошёлся по его щекам. Он витал в неосмысленной прострации, не особо заботясь о том, куда идёт. Шатен очнулся только когда дошёл до набережной. Его взгляд устремился вовсе не к линии горизонта, он смотрел вниз, вспоминая, как давно он прыгнул в эту воду ради одной прекрасной девушки. Жалел ли он о том, что уехал? Возможно. Но жизнь — штука совершенно странная.       Он смотрел на волны, разбивающиеся о камень, но видел там двух глупых подростков и улыбался, хотя хотелось почему-то лишь плакать.       Тепло сменилось каким-то глухим ноющим чувством в груди. Руки сами собой обхватили голову. — Чёрт, — выругался Иккинг и решил уйти подальше от своих воспоминаний. Много... Слишком много всего тогда произошло, и не меньше успело произойти. Однако сейчас всё тоже ещё только начиналось. Мужчина продолжал бесцельно слоняться по городу, и, сам того не заметив, оказался... на улице Серебряного крыла. Он бы и не заметил, если бы не увидел тот самый фиолетовый дом. Внутри всё было таким оживлённым: невысокая Кэсси Хофферсон, по крайней мере, когда он видел её в последний раз она жила под такой фамилией, её муж, Хедер и близнецы с Дагом, — их всех бывший блоггер точно мог разглядеть в окнах.       Хеддок тяжело выдохнул и скорее осел, нежели сел, на ближайшую лавку. Воспоминания его туда прибили. Физик пытался преодолеть странное желание — постучать в дверь. Он хотел поговорить с ней, но боялся. Чего? Иккинг сам не знал, а потому просто считал себя трусом. Он сделал нескольких глубоких вдохов и выдохов, прикусив губу.       В конце концов, осознав, что он навсегда останется трусом в своих собственных глазах, шатен встал и медленно походкой направился к двери, но чем ближе он подходил, тем сильней замедлял шаг. Оказавшись перед дверью дома Хофферсонов он собрал остатки своего мужества в кулак и всё же постучал, но медленно, слишком медленно. — Да, конечно, мамочка, — послышался совершенно незнакомый детский девичий голосок по ту сторону. — Кто там?       Иккинг не знал, что ответить. Секунду, две, а может, целую вечность он гипнотизировал чёрную дверь взглядом. — В чём дело, Диана? — этот голос принадлежал девушке постарше. Дверь неожиданно открылась. — А… — девушка хотела что-либо сказать, но при виде Иккинга не смогла вымолвить и слова. — Диана, детка, помоги Хедер и Дагуру. — Конечно, — девочка убежала, и мужчина почти не увидел её, но он видел перед собой Астрид, которая смотрела на него широко распахнутыми от удивления глазами снизу вверх.       Он всегда был немного выше. — Здравствуй, — наконец, смог сказать Иккинг, а его тело словно оцепенело. — Привет, — вроде бы спокойно проронила она, но в голубых глазах предательски защипало. — Заходи, раз пришёл, — она отошла от прохода позволяя Иккингу войти. — Доча, кто там? — это была Кэсси Хофферсон, которую за руку упорно вела та самая девочка. Теперь Иккинг смог лучше её разглядеть: у девочки были очень длинные блондинистые волосы, она вышла миниатюрной, для семи (а Иккинг ей на вид дал именно столько лет), а глаза… У этой девочки были широко распахнутые и по-детски любопытные зелёные глаза. — О, Диана, идём, там Роуз и Бенжен уже торт едят, пошли! — С нажимом сказала миссис Хофферсон.       Иккинг проводил девочку странным взглядом, как и она его. — Твоя сестра? — с надеждой спросил шатен. — Не совсем. — Нам нужно о многом поговорить? — Если бы ты только знал, как ты прав, — Астрид подошла ближе. На её лице отражалась боль, как если бы она сдерживала внутренние порывы своей души.       Гостиная была наполнена ароматом чего-то вкусного, чего-то сладкого. Астрид пошла на второй этаж в свою старую комнату, где по-прежнему стояла клетка со Штормфлай. Попугайчик начал весело покрякивать при виде заходящих, но как только завидела Иккинга подозрительно замолчала. — Что произошло за все эти годы? — удивлённо спросил Иккинг. — Ну, мы выросли… В общем, произошло многое. Я успела помириться с отцом, потом Рафи и Даг поженились. Хедди отреклась от магии, а Смерть отреклась от неё, но перед этим мы успели убить Эриду и Вигго. Кстати, знаешь кто оказался Эридой? Мирана Кависта. Возможно, ты её ещё помнишь. Потом была свадьба двух оторв, — сказала девушка, очевидно намекая на Келя и Хедер, — Вот такой взаимообмен фамилиями. Потом мы стали жить спокойно. Я отучилась на режиссёра, как и планировала. Послезавтра я улетаю в Лос-Анджелес — пока устроилась помощником режиссёра, к Бёртону, как и мечтала, — последние слова неожиданно вызвали у него улыбку. — А?.. — Диана? Иккинг кивнул. — Твой подарочек, - прозвучал ошарашивший физика ответ. — ЧТО? Нет стоп. ЧТО?! — не поверил Иккинг её словам. — То есть, она моя… мы её… Я её отец?! — Ты всегда был догадливым, Икки, — Астрид чмокнула его щёку. — Не жалеешь, что отпустила меня? Или радуешься? — неожиданно выпалил мужчина, когда Астра подошла к двери. — Жалеть поздно, радоваться некогда, — она ответила ему словами давно забытого постскриптума, вспоминая самое сложное решение в своей жизни.

***

Прошло примерно три месяца прежде, чем Иккинг всё-таки отважился и сделал Хофферсон предложение. Его проект одобрили, а Хоффи под началом Тима Бёртона смогла добиться больших высот. Ещё через месяц у них была громкая свадьба. Диана быстро сдружилась со своим отцом, её тоже очень тянуло к физике, и именно это стало отличной почвой их первого разговора. Это был счастливый конец, по крайней мере для этой парочки, точно.

***

— А Хоффи любит неприятности, — мерно произнесла леди Моргана, растягивая слова. В одной руке она держала потемневшую розу, а в другой записку от старого друга, и её лёгкая улыбка пронизывала саму материю чёрного тронного зала.