Рыжая борода

Грегори Лестрейд продрал глаза и сел. Голова трещала, в ноздри разом хлынули «ароматы» чужого коровника, где он ночевал после неудачной попойки. Неудачной она была еще и потому, что карманы безработного менестреля Лестрейда были совершенно пусты. Вчера, изрядно напившись, он решил рискнуть и сыграть в кости. И теперь мучился не только от похмелья и голода, но и от угрызений совести. Единственное имущество, которое у него осталось, не считая латаной уже не раз одежонки, — арфа. Грегори еще не дошел до ручки, чтобы заложить ее. А выкупать-то как? С арфой он бы еще мог заработать, хотя в репертуаре у него были баллады, предназначенные исключительно для взыскательного уха, которого днем с огнем не сыщешь. Вкусы баронов ничем особым не отличались от вкусов простой деревенщины. К тому же менестрели, служившие в замках, должны были уметь не только сочинять баллады и прославлять своих сеньоров, но и показывать трюки, фокусы, на худой конец — уметь жонглировать. Наш пьянчужка потер заросший подбородок и всерьез задумался: что делать дальше. Для начала следовало поскорее уносить ноги из чужого коровника, пока не явилась хозяйка и не огрела чем-нибудь тяжелым. Схватив заплечный мешок с арфой, Лестрейд кое-как поднялся на ноги, выбрался наружу, с трудом перелез через каменную оградку и поплелся в сторону деревенской площади. Ему мучительно хотелось опохмелиться, голова гудела, перед глазами плясали зеленоватые пятна. Нечистый завел Лестрейда в сарай на самой окраине, и теперь он мрачно брел, спотыкаясь о комья земли, прихваченной утренним ноябрьским морозцем. Крестьяне понемногу просыпались. Возле одного дома Лестрейда чуть не окатила помоями какая-то женщина, а на его брань только и ответила: «Шел бы ты отсюда, прощелыга. И бренчалку свою припрячь. Такие, как ты, тут долго не живут». До трактира оставалось идти совсем немного, когда позади Лестрейда послышался конский топот. Местные как-то разом попрятались по домам, а вот Лестрейд, сообразив, что скачут важные господа, испугался, слишком поспешно повернул в сторону обочины и, споткнувшись о кочку, растянулся во весь свой рост, только и успев подумать, что арфа, слава Всевышнему, уцелела. В следующий миг он уже забыл про арфу, тщетно пытался встать, но дурная голова как будто лопнула от боли, и перед глазами заклубился туман. А топот раздавался все ближе, и Грегори понял, что если он сейчас не отползет в сторону, его просто затопчут насмерть. Он приготовился распрощаться с жизнью, предполагая, что каяться в грехах поздно и его уже дожидаются черти с вилами и котлами, когда сверху раздалось конское ржание, тень вставшего на дыбы животного упала на бедного Лестрейда, а потом земля содрогнулась в нескольких дюймах от его головы. «Не затоптали, так сейчас изобьют до смерти», — подумал Грегори, пытаясь вспомнить «Ave Maria». Подняться не получалось, ноги стали совершенно ватными, и он завыл от тоски. — Что это? — раздался над головой тягучий голос. — Арфа? Поднимите человека. К Лестрейду подбежали двое, схватили под руки и рывком поставили на ноги. — Пфуй! — с пренебрежением произнес тот же голос. — Нажрался, как скотина! — Смею заметить, милорд, — произнес человек справа, и его голос отозвался в больной голове менестреля колоколом, — что если и нажрался, то вчера. Лестрейд медленно поднял голову и вперил взгляд в морду лошади. Потом застонал от боли в затылке и посмотрел еще выше. На коне сидел богато одетый господин с такой огненно-рыжей бородой, какую Лестрейд еще ни разу в жизни не видел. Это было довольно странно, потому что во всем прочем господин выглядел большим модником. Голову его украшал тюрбан, а длинные носки туфель выдавали принадлежность к высшей знати. Серые глаза, как лезвия, впились в физиономию Грегори. Надо сказать, что лицо лендлорда сложно было назвать привлекательным. Особо выделялся длинный нос, да еще сомнительно украшенный горбинкой. — Музыкант? — спросил рыжебородый. — Дааа… ми... милорд… — прохрипел менестрель, — Гр… Грегори Лестрейд, к вашим услугам. — Что ж, посмотрим, на что ты годен. Лорд махнул рукой, и беднягу Грегори потащили в самый конец свиты. Там его еле-еле взгромоздили на лошадь позади одного из слуг. — Давайте-ка его привяжем ко мне, а то свалится по дороге, — сказал всадник. — Ниии… не надо, — простонал Грегори и крепко обхватил мужчину поперек торса. — Ну смотри, поднимать, если что, я тебя не буду. Дорога до замка запомнилась как одна сплошная пытка. Когда кавалькада въехала в ворота и остановилась во дворе, Лестрейд как куль свалился с седла прямо в руки подбежавшей челяди, которая получила приказ «отмыть, побрить, накормить и дать немного отоспаться». Что происходит вокруг, Грегори стал немного понимать, только когда очутился в большой лохани с горячей водой. Не сказать что ванна принесла особое облегчение. Даже молодая еще служанка, которая терла ему спину, не вызывала желания обхватить ладонью тугую грудь под рубашкой. Правда, Лестрейд смог улыбнуться женщине. — Ишь, зубы-то какие крепкие, — с некоторой долей зависти усмехнулась та. — Ничего, радуйся, пока можешь. Ее странное замечание, как и давеча слова деревенской бабы, — все это вкупе заставило Лестрейда занервничать. Отмытого, его облачили в рубаху и узкие штаны. Пришел цирюльник, аккуратно подстриг его под горшок, сбрил ненужные волосы, долго скреб заросшие щетиной щеки. Потом сунул под нос Лестрейда медное зеркало. А что? Ничего, даже помолодел как будто. Потом Грегори отвели в комнату, где лежал его мешок. И арфа оказалась цела. Слуга поставил на стол тарелки с едой и сказал, что вечером придется идти к господину. Помимо мяса Грегори принесли еще и пива, и он наконец-то полечил свою бедную голову, потом забрался на кровать, укрылся и тут же уснул. Но Лестрейду, впрочем, показалось, что только он закрыл глаза — а кто-то уже тряс его за плечо. Хотя, когда его вели по коридору замка, он посмотрел в окно и убедился, что, судя по положению солнца, поспал изрядно.

* * *

Когда Грегори входил в покои хозяина, он уже знал, что милорда зовут чудно — сэр Майкрофт. Что милорд холост, в наследниках у него младший брат, тоже с чудным именем Шерлок, юноша взбалмошный, живущий отдельно и, как поговаривали, занимающийся алхимией. Милорд сидел у камина в большом кресле и пил вино. Он с любопытством посмотрел на Лестрейда, который робко остановился у порога и поклонился, и с трудом признал подобранного на дороге пьяницу. — Что ты умеешь? — спросил сэр Майкрофт. — Не так много, милорд. — Грегори решил, что лучше быть честным. — Я играю на арфе, сочиняю баллады. Пою я неважно. Милорд небрежно махнул слегка изнеженной рукой, а потом ткнул тонким пальцем с массивным перстнем в пол неподалеку от своего кресла. Лестрейд понял это как приглашение и поставил стул туда, куда ему указали. Он сел, приладил арфу на коленях и начал перебирать струны, быстро соображая, что же ему исполнить. Играл Грегори отменно. Даже в подпитии, даже с похмелья. А уж после сытной еды и какого-никакого отдыха — и вовсе замечательно. Только пел он и правда не сказать, чтобы отвратительно, но больше декламировал. После нескольких мелодичных переборов Лестрейд определился с выбором и затянул балладу собственного сочинения по мотивам истории Тристана и Изольды. Милорд слушал молча, наклонив голову и глядя на огонь. Когда Грегори закончил, он спросил: — Это твои стихи? — Да, милорд. — А если я прикажу тебя выпороть, они все еще останутся твоими? Лестрейд встал. — Вы в своем праве, милорд, но стихи мои, — голос его, против воли, задрожал, но вовсе не от страха. Сэр Майкрофт откинулся на спинку кресла и улыбнулся. — Да ты обиделся? Что ж, я поверю тебе, Грегори Лестрейд. Тут до тебя перебывало много менестрелей, но никто из них не пришелся ко двору. Посмотрим, повезет ли тебе. Садись. Исполни что-нибудь еще. Лестрейд немного воспрянул духом. Весь следующий час он как мог ублажал слух милорда. Баллад в запасе у него было много, а поскольку они по большей части были сочинены им самим, знал он их на зубок. — Хорошо, — кивнул сэр Майкрофт. Он хлопнул в ладоши и приказал появившемуся слуге: — Налей моему менестрелю вина, он заслужил. От господского вина грех было отказываться. Лестрейд выпил за здоровье господина, но тот вовсе и не собирался его отпускать. — Значит, ты склонен к сюжетам возвышенным? — спросил он. — И, судя по всему, обучен грамоте и даже читал разные истории? — Да, милорд. — У меня в замке хранится немало книг. Будет тебе источник вдохновения. А сейчас ступай к себе. Тебе принесут ужин. Завтра в это же время я за тобой пришлю. Это было очень странно: почему вдруг простому менестрелю предстояло ужинать в собственной комнате, а не с остальными слугами? Грегори решил, что милорду понравились его баллады и он хочет его таким образом поощрить. Даже как-то чрезмерно поощрить. Грегори больше волновала не внезапная милость сэра Майкрофта, а то, не станут ли прочие слуги завидовать и относиться с враждебностью к новичку. На другой день мальчишка паж принес Грегори завтрак и сказал, что управляющий велел показать «мастеру Лестрейду» замок. «Мастер» чуть не подавился кашей: надо же, какие почести оказывают тут его братии. Что ж прежние-то менестрели в замке не задержались? Он доел быстренько и поспешил за мальчишкой. Паж водил его по всем помещениям — разумеется, кроме личных покоев господина — и показывал, где что находится. В пиршественном зале Грегори впал в уныние, увидев балкон для музыкантов, где он никогда не смог бы петь. Если милорд захочет развлечь своих гостей выступлением менестреля, проще сразу выгнать его и найти другого, горластого. Наконец паж привел Грегори в библиотеку, и тот с восторгом замер на пороге. Ряды прочных дубовых полок, заставленных толстыми фолиантами, некоторые из которых были даже прикованы цепями к стальным скобам. Конторки, украшенные резьбой, арабские масляные светильники, удобные курульные кресла. — Вам велено передать, мастер Лестрейд, — сказал паж, — что вы можете свободно брать все книги. Если какая окажется прикована к полке, ключ вы можете попросить у управляющего. — Передай милорду… хотя нет, я сам поблагодарю его вечером. Ничего, подумал Грегори, до праздников еще далеко. Возможно, он к тому времени сочинит пару баллад повеселее, чтобы хозяин и гости остались довольны. Наверняка тут найдется несколько романов, откуда можно стащить сюжет. Потянулись безмятежные дни. Лестрейд жил будто в раю. Вот только остальные слуги его сторонились. Нет, они вовсе не относились к менестрелю плохо, но избегали общения с ним, настороженно косились, смотрели временами странно сочувственно. Грегори такое отношение удивляло — и только. Он не чувствовал себя одиноким. Жадный до новых впечатлений и знаний, он проводил в библиотеке несколько часов каждый день с самого завтрака, потом опять перекусывал и уходил — или к себе в комнату, или находил в замке уединенное место. Он вновь пытался писать. Сытая жизнь вовсе не отшибла у него вдохновения. Вечерами Лестрейд развлекал милорда балладами. Сэр Майкрофт, как выяснилось, не просто копил книги по причине их ценности, но был весьма начитан. Грегори жутко гордился тем, что милорду нравилось и просто беседовать с ним: о героях, об истории, о давно минувших днях. Однажды вечером, войдя в покои хозяина, он обнаружил, что хозяин не один. — Простите, милорд, — Грегори поклонился, — меня не предупредили, что сегодня я не понадоблюсь вам. — Поэтому и не предупредили. — Сэр Майкрофт жестом приказал ему войти. У камина стояло еще одно кресло, в нем сидел богато одетый молодой человек довольно необычной внешности: никакой стрижки — копна кудрей, светлые, слегка раскосые глаза и неприлично чувственный для мужчины рот. Чуть позади него, на стуле, сидел какой-то господин, чье лицо Лестрейд рассмотреть не мог — оно оставалось в тени. Незнакомый господин опирался рукой о спинку кресла, чуть подавшись вперед, словно он был у знатного гостя кем-то вроде советчика. — Ты завел новую игрушку, братец? — лениво промолвил молодой человек сочным баритоном. Вот, значит, кто это… Сэр Шерлок, младший брат сэра Майкрофта. Милорд на странное замечание никак не отреагировал, и Лестрейд почувствовал легкую обиду. Но тут же постарался совладать с ней. Собственно, кто есть слуги, как не игрушки своих господ? — Тебе будет интересно послушать, — наконец-то заговорил милорд. — Ты любишь музыку. Сэр Шерлок усмехнулся и развел руками. А Лестрейд вдруг почувствовал азарт. Ему захотелось получить хоть какое-то одобрение от надменного молодого лорда, и он решил рискнуть и исполнить кое-что новое. В числе прочих книг в библиотеке Грегори нашел и хронику семьи, пришедшей на остров вместе с Вильгельмом. Первый «сэр», некий Реджинальд, был большим пройдохой даже по тем, смутным временам. И Лестрейд сочинил про него балладу: о том, как Реджинальд добыл себе (а иначе и не скажешь) знатную и богатую жену. Он попросту похитил юную леди и держал ее взаперти, в остальном же вел себя вполне «по-рыцарски», пока дева сначала не привыкла к своему тюремщику, а потом не побежала за ним под венец, сверкая пятками. Баллада вышла немного язвительная, с кучей пикантных подробностей. У обоих милордов лица поначалу вытянулись, а потом сэр Шерлок принялся хохотать, за ним — и его спутник, вынуждая Лестрейда даже прерывать декламацию. Сэр Майкрофт не смеялся, но улыбался довольно и милостиво. — Братец, — отдышавшись, промолвил молодой лорд, — должен признать: твой новый менестрель меня повеселил. Что ж, певец из него никакой, но играет хорошо, да еще и поэт отменный. И неглуп. — Сэр Шерлок, глядя на Лестрейда, даже похлопал. Грегори поднялся со стула и поклонился господам. — Спасибо, Лестрейд, — сказал сэр Майкрофт. — На сегодня ты свободен, а завтра я жду тебя в то же время. Грегори, вполне счастливый, вышел из покоев милорда и, полный до краев впечатлений, поднялся на башенку, где прислонился к каменной кладке и вдохнул полной грудью. Он любовался пейзажем, размышляя о превратностях судьбы и призывая Фортуну и дальше быть к нему столь же милостивой. На винтовой лестнице зазвучали шаги. Грегори обернулся и увидел незнакомого ему господина и подумал, что это наверняка спутник сэра Шерлока. Мужчина оказался невысок ростом, с простоватой и дружелюбной физиономией, а судя по одежде он был лекарем или же аптекарем. Грегори представился, прибавив «к вашим услугам» и, на всякий случай, «сэр». — О нет, что вы! — господин улыбнулся. — «Сэр» — это не про меня. Я всего лишь врач. Джон Уотсон, к вашим услугам. — Неужели молодой лорд жалуется на здоровье, раз его сопровождает доктор? — На здоровье сэр Шерлок не жалуется. Я просто помогаю ему в его изысканиях. «А! Не просто врач, значит, — подумал Грегори. — Сведущ в каких-то тайных науках. Алхимии, может быть». — А вы смелый человек, — заметил Джон Уотсон, — люблю таких. Бог даст, вам повезет, и вы приживетесь тут. — Не могли бы вы просветить меня в одном вопросе, доктор? — промолвил Грегори. — Я слышал, до меня в замке перебывало много менестрелей. А почему они не пришлись ко двору? Неужто среди них не нашлось ни одного приличного музыканта, или певца — уж получше меня? — Сэр Майкрофт привередлив, ему трудно угодить, — уклончиво ответил доктор. — Но он хороший хозяин. Пожалуй, что и справедливый. Старый лорд умер в самом конце эпидемии. А сыновья его не сразу вернулись в родные земли. Я познакомился с сэром Шерлоком во Франции, во время битвы при Пуатье. — О! Сэр Шерлок воевал под командованием Черного Принца? — Грегори был удивлен. Молодой лорд показался ему капризным и взбалмошным. А он, оказывается, знавал и военные походы. Доктор кивнул. — И сэр Майкрофт тоже. Когда они вернулись домой, им пришлось крепко взяться за управлением землями. Но старый лорд, их отец, был умен, очень умен. Он своих крестьян сделал арендаторами еще до мора, так что выжившие не разбежались кто куда в поисках лучшей доли. Молодые лорды осели в своих замках, решив, что навоевались. У обоих братьев есть свои причуды. — Простите, доктор, сэр Шерлок же не балуется чернокнижием? Правда? — осторожно спросил Лестрейд. Джон Уотсон рассмеялся: — Что вы! Он все подвергает сомнению. Даже алхимию. Он блестящий математик и логик. Сэр Майкрофт, кстати, тоже. — Да? Боюсь, я в этом ничего не смыслю. — А вам и не нужно. Вы сочиняете хорошие стихи, и мелодия ваша мне понравилась. — Так что же, моих предшественников просто выгнали из замка взашей? Доктор пожал плечами и только руками развел. Грегори слегка успокоился. Но только слегка. Вряд ли слуги стали бы сочувствовать менестрелям, если бы их всего лишь прогнали со службы.

* * *

Гости уехали на следующее утро. Грегори немного жалел об этом: ему понравился Джон Уотсон. К тому же удалось наконец-то поговорить с кем-то на равных — впервые за несколько недель. Может, рассказы доктора о битве при Пуатье всколыхнули воображение Грегори, вернули его к воспоминаниям о том времени, когда он был сам себе хозяин, но следующие несколько дней показались ему тоскливыми и однообразными. Даже беседы с сэром Майкрофтом виделись всего лишь длинным монологом с одной стороны и почтительным поддакиванием — с другой. Наступил еще один вечер — и опять позвали к милорду. Грегори удивился — нынче был банный день, обычно милорд от привычек и распорядка не отказывался. Сам-то Лестрейд уже успел вымыться и полагал, что, как и в предыдущие подобные дни, придется идти к господину после ужина. Но когда Грегори вошел в покои, кресло у камина оказалось пустым. — Ты не туда смотришь, — послышался насмешливый голос. Грегори посмотрел налево и не удержался от смущенной улыбки при виде огромной деревянной ванны, застланной чистым холстом, в которой восседал хозяин. Поперек ванны была уложена широкая доска, укрытая льняной дорожкой и заставленная снедью. Сэр Майкрофт совмещал приятное с приятным. Он, видимо, еще и выпил, а потом решил, что для полного блаженства ему не хватает только музыки. Грегори уже собрался подвинуть поближе свой стул, когда последовал неожиданный приказ: — Я хочу, чтобы ты присоединился ко мне. Раздевайся и полезай в ванну. У Грегори отвисла челюсть. Нет, в том, чтобы разделить с кем-то ванну и трапезу, не было ничего необычного. Но приглашать слугу?! — Что ты медлишь? Оставь арфу и забирайся в воду! Нет, сначала налей вина мне и себе. Кувшин вон стоит. Грегори проглотил комок в горле и начал с вина. Он наполнил два кубка, заметив про себя, что один ничем не хуже другого, потом, не глядя на милорда, быстро разделся, поднялся по приступочке и, всерьез боясь навернуться от волнения, забрался в ванну по другую сторону от столешницы. Он осторожно погрузился в воду, уровень которой заметно поднялся, так что край льняной дорожки намок. Сэр Майкрофт хлопнул в ладоши и приказал появившемуся слуге вычерпать немного воды из ванны и добавить горячей. Слуга так быстро, как только возможно, исполнил приказ, при этом совершенно не обращая внимания на Грегори. Намеренно не обращая внимания, потому что выражение лица его было довольно кислым. — Угощайся, — то ли предложил, то ли велел милорд, и Лестрейд не посмел ослушаться. Он все не мог понять: с чего такая милость? А может, у сэра Майкрофта просто хорошее настроение после визита брата? — Ты отменный поэт, и я хочу прочитать тебе кое-что и узнать твое мнение, — промолвил милорд, когда слуга убрал пустые тарелки, опять наполнил кубки и поставил на столешницу фрукты и сладости. «Вот я и пропал!» — пронеслось у Лестрейда в голове. Оценивать господские вирши — себе дороже. Сэр Майкрофт умен, он поймет, если услышит неприкрытую лесть, а честная критика может разгневать господина. Оставалось уповать на судьбу — может, пронесет. — Я внимательно слушаю вас, милорд. Сэр Майкрофт принялся декламировать балладу, явно собственного сочинения — будь она чужой, он вряд ли стал бы заучивать ее наизусть. Лестрейд слушал внимательно, прикрыв веки, покачивая головой и стараясь не дергаться, слыша неудачную рифму или сбой в размере. — Что скажешь? — спросил сэр Майкрофт. — Вы хотите знать откровенное мнение, милорд? Лицо сэра Майкрофта слегка вытянулось. — Да, ты уж не льсти, говори как есть. — Сюжет мне понравился. Занимательная история. Но позвольте дать вам совет, милорд: перейдите на прозу. Из этой баллады получится прекрасная повесть, если изложить ее не стихами. — Проза… — милорд слегка поморщился. — Помилуйте, милорд, что плохого в прозе? Почитать интересную и поучительную историю всегда приятно. — Попробую на досуге. А ты выскажешь свое мнение. — Всенепременно, милорд. Лестрейд решил, что счастливо отделался. Обычный распорядок жизни возобновился. Близилось Рождество. В замок стали подвозить провизию для пира, слуги забегали проворнее, залы и комнаты готовились принять гостей. Бедняга Грегори все чаще мерз на башне или торчал в библиотеке, чтобы лишний раз не попадаться под горячую руку служанкам, которые стали похожи на фурий. В один из погожих дней Лестрейд с утра собрался в деревню, предварительно спросив на это разрешения у хозяина. Сэр Майкрофт отпустил его без особых возражений, лишь просил не играть в трактире в кости и не напиваться. Но Грегори и не собирался. Ему просто хотелось немного развеяться. Он пошел на конюшню, чтобы взять лошадь поскромнее — из числа тех, на которых ездили слуги милорда. Конюшня была обширна и устроена наилучшим образом. Господин любил лошадей и содержал большой штат конюхов. Лестрейд растеряно оглядывался по сторонам, размышляя, которую из лошадей лучше оседлать, когда услышал тягучий и вкрадчивый голос: — Чем могу вам помочь, мастер Грегори? Лестрейд обернулся и увидел старшего конюха. Кажется, его звали Ричард, фамилию Лестрейд не знал. Молодой еще мужчина, с большими темными глазами, напоминавшими угольки. Он добродушно улыбался, сверкая белыми здоровыми зубами, мелкими и чуть кривоватыми. — А… Ричард. Доброе утро. Я хотел оседлать лошадь и съездить в деревню. Вот не знаю, какую можно взять. — Возьмите Серебряного. Хороший мерин, послушный и смирный. Но очень даже недурен. Позвольте, я вам оседлаю. — Очень любезно с вашей стороны, благодарю. Он наблюдал за тем, как ловко конюх выполняет свою работу, и предвкушал прогулку. — Простите, мастер Грегори, милорд здоров? — спросил вдруг Ричард. — Вчера еще был в добром здравии, а что? — Слава богу. Просто он собирался на днях на охоту, а я до сих пор не получал никаких приказаний от него. — Ничего не могу сказать на этот счет, не взыщите. Со мной он такими планами не делится. — Понимаю, — конюх улыбнулся. — Ну вот, ваша лошадь готова. Желаю вам приятной прогулки, мастер Грегори. — Благодарю. Счастливо оставаться, Ричард. Лестрейд тронул поводья и выехал во двор, а потом, через опущенный подъемный мост — на дорогу. Серебряный и правда оказался на редкость покладистым мерином. Он слушался поводьев, шел ровной рысью, и Грегори, который не был уж таким искусным наездником, чувствовал себя уверенно. Лишь только Лестрейд въехал в деревню, как тут же заметил, что народ странно оживлен. Женщины о чем-то шептались около оград, с подозрением поглядывали на мужчин. Те старательно отворачивались, пряча глаза. Грегори ничуть не забыл о приказе милорда, но решил заглянуть в трактир исключительно лишь затем, чтобы узнать последние деревенские сплетни. Он попросил у хозяина кружку пива и сделал глоток прямо у стойки. — Ба, да я тебя помню, приятель, — сказал, приглядевшись, трактирщик. — Ты тот менестрель, который в прошлом месяце продул у меня все денежки. — Точно так, — неохотно признался Лестрейд. — И до сих пор в замке служишь? Чудеса, — усмехнулся трактирщик. — Да что в этом чудесного?! — не выдержал Лестрейд, которому порядком надоели уже все эти намеки, переглядывания и перешептывания. — Ты уже четвертый менестрель, которого милорд берет на службу. Первого точно прогнали. Он тут сидел и плакался, а потом уехал куда-то. А вот остальные сгинули без следа, будто их и не было. — Уж сразу и сгинули. Может, их тоже прогнали, да только они не стали с горя напиваться в трактире. — Может, и так… Кто знает… — А что у вас случилось в деревне? — Лестрейд решил сменить тему разговора. — Народ уж больно странно себя ведет. — А… Да это цыгане приехали. Встали табором в Ведьмином доме. — Трактирщик махнул рукой куда-то в сторону. — Бабы шепчутся, все хотят сходить к Салли, чтобы она им погадала. Только вот как сходишь, когда на тебя все соседи смотрят. — А что такое Ведьмин дом? — Да это долина, мили полторы к западу. Там раньше жила ведьма, у нее там было что-то вроде хутора: дом, хозяйство какое-никакое. Но ее во время мора сожгли, дом разрушили, а название осталось. Долина удобная, ветра не дуют — вот цыгане и разбили там свои шатры. Милорд не велит их обижать, говорит, что все, что о цыганах толкуют — просто суеверия. — Милорд, несомненно, прав. Спасибо за пиво, хозяин, — Лестрейд расплатился. — Отличное оно у вас. — Ты никак к красотке Салли намереваешься съездить? — А почему бы нет? — Береги кошелек. Цыгане все же. Грегори внял предупреждению трактирщика, отложил несколько монет, а кошель сунул себе за пазуху. Вскочив в седло, он сориентировался по солнцу и поскакал в долину с эдаким жутковатым названием. Через некоторое время он убедился, что едет в нужном направлении, когда идущая впереди женщина, беспокойно оглядывающаяся по сторонам, шарахнулась от него в кусты.