Возвращение в Гравити Фолз

Глава четвертая, или как я надрал Робби мягкое место.

      Я сидел на кухне, попивая сладкий черный чай с лимоном и смотря в окно. На улице лил дождь, с самого утра, но меня это не очень беспокоило. Меня волновало лишь то, как спасти Вэнди из лап Робби. Дуэль? Я сразу поморщился и махнул головой. Как Дантэс и Пушкин? В голову пришел необычный образ: мы с Робби в длинных цилиндрах, в плащах, со старым оружием, стоим в десяти шагах друг от друга, держа пистолеты подле лица.       — Настало время решить все, мистер, — произнес Робби, глядя на Вэнди, что стояла под зонтиком и умоляюще смотрела на нас. Секундантом в этой дуэли была Мейбл, в своем ярко-оранжевом свитере с овечкой и так же в длинном цилиндрическом головном уборе…       — Мистер Пайнс, — тихо сказала Мейбл, смотря на меня. Я пристально глядел на гота и был готов в любой момент спустить курок. — Диппер Пайнс! — Раздался крик, и я, моргнув, увидел перед собой лицо негодующей Мейбл, которая, поставив руки на бока, выпрямилась и нахмурилась.       — Что такое? Я просто задумался… — я смотрел на сестру, немного улыбаясь. Мей, счастливо улыбнувшись, сразу оживилась.       — И о чем же? Как целуешь Вэнди? — тихо, почти шепотом произнесла сестренка, приблизившись.       — Нет! — я легко оттолкнул близняшку от себя, хохотнув. — Что ты хотела у меня спросить? — я поднялся и потянулся, поправив клетчатую рубашку.       — А! — вспомнив, Мей схватила меня за руку и потащила в гостиную. — Надо перенести все коробки в сарай, а они тяжелые. Когда девушка привела меня в гостиную, у меня чуть «глаз не выпал»! Коробок было минимум штук сорок, а то и все пятьдесят!       — Господи, Мейбл, что в этих коробках?! — Я поднял одну из них. И вправду, для дам тяжело.       — Ой, да там вещи старые всякие. Хеллоуинские украшения, Рождественские украшения для елки, для дома, для улицы, а также там разные старые вещи из дома: старые ковры…       — Не продолжай… — тихо перебил я сестру, которая загибала пальцы при упоминании каждой вещи, что лежали в коробках.       — А, еще я подмогу позвала! — при этой мысли я немного удивился и улыбнулся. — Робби! А вот это уже не очень хорошо, на самом деле. Я нахмурился, идя в сарай, так и не дождавшись «помощника». Перейдя через весь двор, я ногой толкнул дверь сарая, которая отворилась с противным скрипом, и, пройдя в самую его глубь, поставил коробку возле стены и огляделся. Сарай был старый, здесь пахло сырым сеном, доски неплотно приделаны друг к другу, и через щели пробивался свет. Потолок протекал, и я словил себя на мысли, что пора бы привести в порядок всю Хижину Чудес. Оглядевшись, я увидел очень много разных ящиков, накрытых брезентом. В сарай вошел Робби, держа в руках коробку, а я, скрестив руки на груди, только хотел было выйти, как гот, подойдя ко мне очень быстро, приземлил тяжеленую коробку мне на ногу, отчего я лишь вскрикнул от боли.       — Слышь, смотри, куда ставишь, идиот!       — Чо ты сказал?! — воскликнул Робби, сжав руки в кулаки.       — Что слышал! — громко, чуть ли не проревел, я, схватив его за воротник толстовки, стиснув зубы.       — Ах ты, гад! — взревел парень, ударив меня по скуле с кулака, и именно это заставило меня отпустить его. Отступив назад на пару шагов от удара «исподтишка», я, недолго думая, в ответку ударил его кулаком в область левого глаза. Он взвопил и непременно поднёс руку к месту удара.       — Ненормальный! Я люблю её, а ты лишь портишь нашу жизнь! — он, быстро шагнув вперёд, ударил меня в живот. Я согнулся пополам, крича от боли. Такого даже не было в моих мыслях. Подлец, всё должно быть по-честному.       — Да ты не способен любить! Это ты ломаешь ей жизнь, ты обрываешь все пути к счастью для неё! — прорычал я и накинулся на парня, мы вместе повалились на посыревшую солому и я, замахнувшись, хотел было ударить, как меня остановил голос. Этот мягкий, женственный голос я узнал бы из тысячи.       — Прекрати, Диппер! Остановись! — прокричала Вэнди. На своих плечах я почувствовал чьи-то сильные руки, и тотчас меня оттащили от холодного и такого противного мне тела. Девушка подлетела ко мне и прижалась со всей силы к груди, прошептав лишь слово. — Пожалуйста. Я почувствовал, как рубашка моя становится сырой из-за слёз. Мягко положив одну руку на макушку подруги, а другой обняв за хрупкую талию, я прошептал:       — Не плачь. Такие глаза не должны знать такого чувства. Я хотел посмотреть на эмоции Робби, но он с позором уже вышел из сарая, бросив мне лишь мрачное «Ещё увидимся.» Я лишь чертыхнулся, стиснув зубы. На губах был привкус железа, и я, все еще обнимая Вэнди, пошел в дом, ведя ее за собой.