Переступая черту

Семья Уилсон проживает в Литтл-Уингинге - это небольшая деревенька в пригороде Лондона. Место, в самом деле, замечательное - с аккуратными одинаковыми коттеджами, что окружены ухоженными лужайками. Газон почти везде одинаково подстрижен, как и живая изгородь. Семья Уилсон проживает на Тисовой улице в доме под номером 7. Этот дом также ничем не отличается от окружающих. В семье Уилсон двое детей - Эйприл и Джейн. Отец, Альберт Уилсон, - бухгалтер в корпорации "M&M", средний доход которого составляет 70 тысяч фунтов в год. Мать, Фелиция Уилсон, также работает в "M&M" и зарабатывает 70 тысяч фунтов в год. Оба родителя обладают прекрасной кредитной историей и замечательными характеристиками с места работы, к уголовной ответственности не привлекались, соседи отзываются о них с уважением и добротой. Никаких психологических заболеваний не обнаружено. Все это мисс Кларисса Джонсон узнала из документов, предоставленных ей Альбертом Уилсоном. Он оказался очень приятным на вид мужчиной, моложавым, с приятным голосом. Мисс Джонсон всегда нравились такие мужчины - от них буквально веяло надежностью и силой. Крайне вежливый и любезный, он с усердием заполнил все необходимые анкеты. Сама мисс Джонсон была особой практичной, любезной, но обычно равнодушной ко всему, что не касалось ее работы. Средних лет дама с уже седеющими волосами - она подкрашивала их регулярно, придавая первоначальный черный цвет, - и кожей цвета мокко, странновато контрастирующей с ее деловым серым костюмом, она заведовала детским приютом почти в центре Лондона. Детский приют под ее руководством обладал благожелательными отзывами. Из ее воспитанников и воспитанниц не вырастало преступников, на них ни разу не жаловались. Она всегда умела подойти к делу со всей возможной ответственностью, поэтому ее воспитанники всегда попадали лишь в проверенные благополучные семьи. Однако, это не меняло того, что не так уж много людей желали взять ребенка из приюта. Тем более удивилась мисс Джонсон, когда в конце мая 1985 года в приют приехал мистер Уилсон с женой и желанием удочерить девочку. Миссис Уилсон - прелестная особа с мягкими чертами лица, - была столь же любезна, как ее муж. Однако, они приехали с твердым намерением удочерить определенного ребенка - Лору Элизабет Грей. Мисс Грей - тихой необщительной девочке, - исполнилось уже четырнадцать, а для подростков шансы на семью обычно колеблются между нулем и десятью. Но мисс Джонсон все равно проверила семью Уилсонов всеми возможными образами и через все возможные инстанции. Столь идеальных людей она еще никогда не встречала. Когда она спросила, почему им нужна именно мисс Грей, миссис Уилсон с улыбкой рассказала, что Лора - лучшая подруга одной из их дочерей, они вместе учатся в частной школе. Да-да, Кларисса Джонсон припоминала что-то насчет этой школы. Бесплатное обучение, хорошее содержание, прекрасные педагоги - директор этой школы сидел перед ней в этом самом кресле, что сейчас занято мистером Уилсоном, и рассказывал, какая прекрасная возможность для ребенка оказаться в его заведении. Признаться, ни о какой "Академии для особо одаренных детей имени М." она не слышала, но мужчина был крайне убедителен и предоставил все необходимые документы. Очень вежливый человек. Он был так впечатлен творческими успехами мисс Грей, - девочка вырастет замечательной художницей! - что не мог не пригласить ее в свою школу. Что же, мисс Джонсон была рада узнать, что ее воспитанница произвела такое хорошее впечатление на семью Уилсонов. Это говорило, в первую очередь, о ее, Клариссы, успехах как наставницы. Поэтому она без колебаний поставила свою подпись на документе об удочерении. *** ...За окном мелькали очертания деревьев - от такого обилия зелени рябило в глазах. Поезд мчался вперед, унося нас от Хогвартса и магии, возвращая с небес на землю... "Ты не любишь возвращаться домой?" - я чуть улыбнулась в ответ на строчку, появившуюся на странице блокнота. Если бы все было так просто. Только теперь у этого слова появился смысл - домой. Я огляделась, примечая каждую деталь в купе - потертые сиденья, трещины по низу дверей... Приют был мне не роднее, чем все это. Но когда двадцать седьмого мая Эйприл объявила, что ее родители удочерили меня - когда только успели? - я почти ничего не почувствовала. Эта новость просто повергла меня в шок. Я чувствовала себя так, словно... словно все это происходит не со мной. Словно я лишь наблюдаю со стороны за кем-то, у кого есть друзья и теперь - семья. Я видела мистера и миссис Уилсон всего несколько раз - когда они провожали Эйприл на поезд. Я лишь здоровалась с ними перед тем, как Эйприл кидалась меня обнимать, потом появлялись Джексон и Келли. Я никак не могла ожидать, что Эйприл уговорит родителей удочерить меня. Это просто не укладывалось в голове. Сейчас моя новая сестра спокойно посапывала на плече у Келли, которую тоже сморил сон. Не верилось, что ее родители пошли на такое. Мне уже четырнадцать, и я бездарность во всем, что не касается влипания в неприятности - ладно, ладно, не совсем во всем, но по большей части именно так. Джексон сидит справа от меня, уткнувшись лицом в какую-то книжку с изображением деревянной резной фигурки на обложке. С каждым годом он, похоже, становится все выше и больше - перерос меня уже на две головы, и явно не собирается останавливаться. На миг наши глаза встречаются, и он улыбается - зубы у него белые, а кожа красноватая, как у индейцев. Он говорит, его мама была из индейской резервации в Америке, она встретила его отца в Хогвартсе, и они полюбили друг друга. Джексон - долгожданный и любимый ребенок, его отец души в нем не чает. Я улыбаюсь в ответ и снова склоняюсь над блокнотом. "Мой дом - Хогвартс," - вывожу я предельно аккуратно, стараясь не заляпать лист чернилами. В движущемся поезде это труднее, чем кажется. "А ты любил возвращаться домой после школы?" - я уже не помню, когда отбросила всякую робость в общении с профессором Снейпом. Сам того не ведая, он стал мне одним из лучших друзей. По крупицам собирала я информацию о его жизни и чувствах - из случайно написанных слов, из того, каким отрывистым или неровным вдруг становился почерк. "Мой дом - Хогвартс," - появилось на странице, и я вновь улыбнулась. Так и есть, Хогвартс стал домом для нас обоих... Для нас - как прекрасно звучит... Я мысленно посмаковала это "нас" и поняла, что оно мне очень нравится. Я вздрогнула, когда книга Джексона вдруг упала на пол купе, а сам он поспешно выскочил за дверь. Что это с ним? Последний год он часто нервничает, его настроение меняется легче, он легче выходит из себя. Конечно, все мы подростки. Я читала в приюте, что в подростковом возрасте мы ведем себя резче, бываем опрометчивы и грубы, меняется само понимание мира. Как ни странно, в себе я не ощущала ничего подобного - мир оставался для меня все тем же. Возможно, для Джексона все сложнее. В этом году его не приняли в команду по квиддичу, хотя лучшего охотника им не найти. Он гриффиндорец, на его факультете не приветствуются дружественные отношения со слизеринцами. В общем-то, слизеринцы тоже не часто общаются с Гриффиндором. Все это... сложно. Порой мне становилось совестно, что из-за нас Джексону приходится так тяжело. Разве это справедливо? Разве вообще справедлива эта война между факультетами? Но ему приходится гораздо труднее, чем мне. Или Келли. Или Эйприл. Потому что мы втроем на одном факультете и почти никогда не расстаемся, а он совсем один, когда не с нами. Это не справедливо, ведь он - один из самых замечательных людей, которых я знаю. "Мне пора идти," - вывожу в блокноте и жду ответа. "До скорого." "До скорого," - пишу я и на миг накрываю страницу ладонью, закрыв глаза. Бумага на ощупь шершавая и приятная. Станицы пахнут травами и чем-то еще, чему не подобрать названия, но я бы предпочла эти запахи любым другим - в моем личном раю пахло бы именно так, я точно знаю. Со вздохом закрываю блокнот и убираю в рюкзак. Нужно найти Джексона, не хочу оставлять его одного. Он все-таки мой друг, я люблю его. Выхожу из купе - коридор просторен, со всех сторон слышится оживленная болтовня - ребята готовятся расстаться на все лето, кажется, им хочется успеть наговориться сейчас, попрощаться. Джексон стоит у окна - стекло поднято вверх, локти парня лежат на раме, ладони прижаты к лицу. Он кажется настолько уязвимым, что становится больно - больно видеть его таким, словно из-под ног выбили почву, словно он совсем один... Но он не один. Я не позволю ему оставаться одному, не позволю в одиночестве противостоять любым проблемам. Он - мой друг. Почти брат. Как могу я оставить его одного? Когда ему больно, я вижу это - по его глазам. И я хочу защитить его, хочу помочь ему. Я знаю, что он сильный, что он храбрый. Но это ничего не меняет - не меняет того, что я все равно желаю защищать его и поддерживать. Подхожу и осторожно касаюсь его плеча. Не умею утешать, не умею поддерживать. А сейчас совсем не знаю, что делать. Но сделаю что угодно, лишь бы Джексон был счастлив, лишь бы увидеть его улыбку. Он - словно солнце, для меня он - самая неотъемлемая часть Хогвартса. Неотъемлемая часть моего дома. - Ты в порядке? Джексон, пожалуйста... в чем дело? Расскажи мне, пожалуйста. Он вздрагивает от прикосновения и поворачивается ко мне - мой Джексон, мой лучший друг. У него покраснели глаза, шмыгает носом. Не плачь, Джексон, пожалуйста, не плачь. Иначе я тоже расплачусь, и Эйприл убьет нас обоих. - Я в норме, правда, я в норме, - врет он. - Пожалуйста, расскажи, - я вижу, что он сдается. Обнимает меня за плечи и подтягивает к себе. В его объятиях тепло и спокойно, меня окутывает запах - лес и мята. Для меня - неотъемлемый аромат дома. - Хорошо. Есть... одна девушка. Она очень мне нравится, - начинает Джексон, и я тихо вздыхаю. Любовь. Точно, в подростковом возрасте случается первая любовь, я читала. Сама я еще не влюблялась, но... Из-за любви действительно бывает плохо. - Какая она? Эта девушка? - Самая лучшая. Самая красивая в мире. Добрая, умная, талантливая. Она самоотверженная и храбрая, - голос у Джексона сейчас тише, чем обычно, но в нем слышится нежность, тепло... - Когда она улыбается, я чувствую себя самым счастливым человеком на свете. Я бы душу продал за ее улыбку, - он прижимает меня к себе, и я обнимаю его за пояс, закрыв глаза и прижавшись щекой к его груди - можно услышать сердце. Я представляю, какая эта девушка - красивая, умная и добрая. Не такая уж и умная, если из-за нее Джексону так плохо. - Она знает, что ты ей нравишься? - Я никогда не говорил. Мне кажется, ей нравится кто-то другой, но я не знаю кто. Все бы отдал, чтобы оказаться этим счастливчиком... Хотел бы я быть самым лучшим. - Ты и так самый лучший, - отзываюсь я. - Когда-нибудь она это поймет. И обязательно тебя полюбит. - Да, надеюсь, - шепчет парень, обнимая меня крепче. Какая глупая девушка, если не замечает Джексона, если не может понять, какой он замечательный. Хотела бы я отыскать ее и рассказать. "Он - прекрасный человек, - сказала бы я, - Он добрый и храбрый, умный и самоотверженный, честный и сильный, он способен разогнать тучи ради тех, кого любит. Ты должна беречь его сердце." Мы так и стоим, обнявшись, пока за окном не начинают мелькать деревеньки - скоро мы будем в Лондоне, и все разъедемся по домам. Я поеду с Эйприл и ее родителями в Литтл-Уингинг, Келли - в Эдинбург. А Джексону нужно отправляться в Окем, графства Ратленд, что в составе Лестершира - хотя я не сильна в Географии. Мы расстанемся не на все лето - Джексон обещал навестить нас в августе, как и Келли, чтобы последний месяц перед школой мы провели вместе, вместе отправились в Косой переулок. - Пойдем, Эйприл с Келли, наверное, уже проснулись, - я осторожно размыкаю его объятия, тяну за собой к купе. И все-таки девочки еще спят. Джексон опускается на сиденье и притягивает меня к себе, улыбаясь. Не могу сопротивляться, когда он улыбается - сажусь рядом и прижимаюсь к нему, положив голову на плечо. - Я люблю тебя, Лора, - шепчет Джексон, и я тоже улыбаюсь. - И я люблю тебя, ты самый лучший друг в мире. Поезд мчится все дальше, а в объятиях Джексона тепло и спокойно. Безопасно. И чувствую себя в безопасности. Хотя со Снейпом чувствовала бы себя также, уверена. Тоже в безопасности. Сколько раз он спасал меня? Сколько раз я выживала лишь благодаря ему? Каждый раз он успевал, даже когда приходил в последний миг... Он успевал, и я жива лишь благодаря ему. Он удивителен. Не так, как Джексон. Совсем нет. Он удивителен по-своему. Когда я смотрю на него, то не вижу злобного и угрюмого профессора. Я вижу того, кого узнала за последние месяцы - человека с прекрасной душой. Прекрасной, но безнадежно раненой. Я закрываю глаза и представляю, какой была та женщина, которую он любил - и любит до сих пор. Лили Поттер. Я помню, какой видела ее в своем страшном сне несколько лет назад - лицо ее странно отпечаталось в памяти, искаженное ужасом и отчаянием. Я пытаюсь представить, каким бы оно было без этих чувств. Красивым. Я вижу персиковую кожу, чуть тронутую золотистыми веснушками. Вижу зеленые глаза - добрые и внимательные, в обрамлении пушистых ресниц. Рыжие волосы, словно языки пламени. Я представляю, как она улыбается, и ощущаю укол неприязни. Она красивая, у нее добрые и умные глаза, но она не нравится мне. Какой бы замечательной она ни была, она не выбрала того, кто так сильно ее любил, что каждый день страдает по ней сейчас. Мне становится очень больно за них - за моего Джексона, за Снейпа. Они разные, но они любят тех, кто не видит их - почему так? Где справедливость? Почему только я вижу, какие они замечательные? Почему любовь так несправедлива? ... Я открываю глаза, когда поезд уже тормозит - за окном видны стены вокзала. Похоже, я задремала. Джексон тоже уснул, и я выбираюсь из его объятий, трясу за плечо. - Эй, мы уже приехали, - во сне у него безмятежный вид, чуть подрагивают ресницы, а губы приоткрыты. Он очень красивый - неужели та девушка и этого не видит? Как может она быть такой слепой? Эйприл и Келли в купе уже нет, хотя на сиденье валяются обертки от конфет и упаковки шоколадных лягушек. Джексон со вздохом открывает глаза и, увидев меня, улыбается. Потягивается и зевает. Мгновение спустя объявляются и девочки. - Мама с папой уже здесь, - объявляет Эйприл, заставляя меня тем самым нервно сглотнуть. Они ведь видели меня лишь пару раз - вдруг я не понравлюсь им? Вдруг... - А я видела тетю Мэри. Если за мной прислали ее, значит у папы снова завал. Аккредитация, наверное. Он писал, что с последней партией саморазливающихся чайников что-то неладно. Они вроде плюются кипятком в кого попало. Брак, - Келли рассмеялась, потянувшись на верхнюю полку за рюкзаком. Эйприл потрепала меня по плечу, ободряюще улыбнувшись. Поезд окончательно остановился. Мне казалось, я никогда не заставлю себя выйти из вагона. Не смогу подойти к мистеру и миссис Уилсон, удочерившим меня. Боже, это ведь просто безумие - разве нет? - Мерлина ради, они же не звери, тебя не съедят! - Эйприл вздохнула, забросив сумку на плечо и подталкивая меня к выходу. Ноги, кажется, просто приклеились к полу. - Ну-ка посторонитесь! - не успела я и слова сказать, как Джексон поднял меня и закинул себе на плечо. Я взвизгнула от неожиданности, хватаясь за его плечи. Прекрасно, о подходящем впечатлении для Уилсонов можно не беспокоиться! Из вагона мы вывалились сразу вчетвером - хохочущие Эйприл и Келли, я на плечах у Джексона, каждый со своим рюкзаком. Уилсоны ждали нас у прохода на обычные платформы. Моложавый мистер Уилсон - брюнет с аккуратной стрижкой и темными глазами, одетый в простую клетчатую рубашку и джинсы. Миссис Уилсон - улыбчивая женщина с русыми волосами и серо-голубыми глазами, таких мам только в телевизоре и показывать. И старшая сестра Эйприл - Джейн, очень похожая на мать, со светлыми длинными волосами. Джексон опустил меня на землю прямо перед ними, и я сконфуженно застыла, не зная, что делать. - Ты, должно быть, Лора. - Джейн подскочила ко мне и обняла за плечи. - Добро пожаловать в семью. Не знаю, как я выглядела, но по ощущениям я должна была превратиться в горстку дымящегося пепла. А что, если я не понравлюсь им? - Ну, люди, не смущайте ее! - Эйприл оттолкнула сестру в сторону и подмигнула мне. - Мы понимаем, для тебя все это неожиданно, - миссис Уилсон улыбнулась мне, подойдя ближе. Она казалась удивительно похожей на мою маму. Стоило подумать об этом, воспоминания нахлынули вместе с болью и тоской. У моей мамы были черные волосы и темные глаза, в миссис Уилсон нет ни того, ни другого, но в ее глазах то же выражение тепла и любви. Они готовы принять меня в свою семью... Я чувствую, что готова вот-вот расплакаться, но пока держусь. Все это просто не укладывается в голове, я не могу... понять. Джексон ободряюще сжимает мою ладонь: - Мне пора, пожалуй, - и избавляет меня от неловкости. Я оборачиваюсь и обнимаю его за шею. - Скоро увидимся, - Келли и Эйприл присоединяются к объятиям. Мне тяжело расставаться с Келли и Джексоном. Но это ненадолго - всего два месяца, и мы снова будем вместе. - Постарайся не влипнуть в неприятности, - шепчет Джексон мне на ухо перед тем, как разомкнуть объятия и отправиться к отцу - тот улыбается и машет рукой. - Я тоже пойду, здесь тетя Мэри, она... ну... В общем, все видно и так, - Келли пожимает плечами, оглянувшись на высокую ссутулившуюся женщину в цветастом сарафане и множеством цветных фенечек на запястьях. Волосы у нее выкрашены в разные цвета, но в целом она производит весьма милое впечатление. Келли тоже уходит, и мы остаемся одни - я и моя новая семья. *** ...- Джексон Браун, да? Я помню его мать, Сьюзен. Мы с ней вместе стажировались в Министерстве. Эй, Ал, ты же помнишь Сью? Как вы тут, девочки? Все поместились? - миссис Уилсон оборачивается, чтобы заглянуть к нам на заднее сиденье. Я сижу между Джейн и Эйприл, прижав к груди рюкзак. - Сью Шони? Это та, что повсюду таскалась за Грюмом? - отзывается мистер Уилсон, не отрывая глаз от дороги. - Нет, метр с кепкой, смуглая, из Америки. Она погибла в семьдесят-шестом, случай с мантикорами, помнишь? Пристегнитесь все, Джейн убери книгу, все зрение себе испортишь. Я послушно пристегиваюсь ремнем безопасности, как и Эйприл слева от меня. Джейн уже это сделала, но она убирает книгу и закатывает глаза, глядя на меня. - Мантикоры, да, теперь вспомнил. Жалко ее, хорошая была девушка. Она с Хаффлпаффа? - Нет, Гриффиндор. Ты правда ее забыл? Вы же сидели за одной партой почти семь лет! - Я ее не замечал, все на другую смотрел. Все семь лет, - мистер Уилсон смеется и на миг накрывает руку миссис Уилсон своей. - Мерлина ради, меня же сейчас стошнит! - Эйприл демонстративно изображает приступ рвоты. Все весело смеются, а я чувствую себя немного неловко, хотя тоже смеюсь. Слишком уютная обстановка, слишком... семейная. К этому придется привыкать. - Так вот, Джексон мне показался славным мальчиком. Он гриффиндорец, верно? По нему сразу видно. Я-то своих всегда узнаю, - женщина продолжает смеяться и оглядывается назад. - Тебе понравится Литтл-Уингинг, Лора, обещаю. Более милого места невозможно найти. - Вряд ли, только если не брать в расчет дом моей бабули, - хмыкает мистер Уилсон. - С тех пор, как в нем сломал ногу Барти Крауч, она не моет полы и отгородила место происшествия лентой! Мы снова смеемся, я чувствую, как постепенно напряжение сменяется обычной усталостью. Я просто устала, день выдался тяжелым, и мне нужно переварить происходящее. Хотя сомневаюсь, что это будет так легко. *** Мне выделили мою собственную комнату - это бывшая комната Джейн, но после окончания Шармбатона она переехала в Париж и редко навещает родных. Она приехала на две недели этим летом, чтобы познакомиться со мной. В моей комнате светлый паркет и светло-сиреневые обои с изображением цветов - похоже на розы. Комната небольшая, на втором этаже. Здесь кровать, шкаф, два стола, стулья и множество полок. Все девственно-чистое, не считая плаката за шкафом - на нем изображена смеющаяся ведьма в цветастой мантии, машущая откуда-то со сцены. Подпись гласит "Селестина Уорлок". Это любимая певица Джейн, восходящая звезда и кумир подростков - объяснила мне Эйприл, помогая распаковывать вещи. Их у меня оказалось совсем немного, что удивило остальных членов семьи. Я заняла всего две полки в шкафу и одну полку на стене. - Ты им понравилась. Правда, очень. - поделилась Эйприл, когда закончив, мы развалились на кровати. - Не беспокойся так, ладно? Прости, что я не рассказала раньше, я хотела, чтобы это было сюрпризом. - подруга чуть вздохнула, тон ее голоса был виноватым, хотя я не видела причин, по которым ей следовало чувствовать вину. То есть... конечно, вся эта ситуация выбила меня из колеи, но она хотела как лучше. И, возможно, теперь правда будет лучше. - Мне просто нужно привыкнуть, - отозвалась я, в свою очередь ободряюще улыбнувшись Эйприл. Все будет хорошо, в кои-то веки должно быть. Я уже столько всего пережила, что выжить в семье своей подруги точно смогу. Несколькими часами позже я свернулась калачиком на кровати, тщетно пытаясь уснуть. Семейный ужин прошел не так уж плохо, хотя я молчала большую часть времени. Джейн рассказывала о своей работе - полагаю, рассказывала мне, ведь остальные уже все знают. Она работает в агентстве занятости магического населения Франции. Я так поняла, работа ей нравится - она вообще производит впечатление очень общительного и открытого человека. Мне до нее точно далеко. Потом речь зашла об окончании этого учебного года. Несмотря на почти всеобщее необожание Эйприл выбилась в лучшие ученицы. У меня же оценки колеблются между "Выше ожидаемого" и "Удовлетворительно". Я не завидую, правда нет. Но невольно закрадывается вопрос - как могу я вписаться в эту семейную идиллию? Вздыхаю и натягиваю на голову одеяло - оно пахнет цветами и медом. А я снова вспоминаю, как пахнут страницы моего блокнота - горьковато, но чудо как приятно. Закрываю глаза и пытаюсь представить, что сейчас делают мои друзья. Эйприл в соседней комнате наверняка уже спит - для нее проблемы со сном - пустой звук. Ее комната такая же маленькая, как эта, но там больше книг, больше картин на стенах. Все выдержано в гамме факультета Слизерин. Келли, скорее всего, еще читает или перебрасывает карты. Или что-нибудь мастерит. В занятиях у нее никогда не бывает недостатка. Я пытаюсь представить, как выглядит ее комната - все яркое и много самодельных вещиц. Я почему-то вижу разноцветные салфетки и вещицы из перьев. И беспорядок - обязательно беспорядок. Представляю, как книги вывалены на столе, как из-под кровати торчат школьные принадлежности, которые не пригодятся до конца лета. А Джексон? Я уверена, что он спит сейчас. Легко представляю его безмятежное лицо, представляю, как он развалился на маленьком диване... Что может ему сниться? Или кто? Профессор Снейп не спит. Я точно знаю это. Я могу с легкостью представить, как его руки взметаются над котлом, как высыпают туда те или иные ингредиенты. Он сосредоточен и серьезен - об этом говорит складка, залегающая меж его бровями каждый раз, когда он чуть хмурится. Ход моих мыслей прерывается, когда в дверь стучат. Я невольно вздрагиваю и выбираюсь из-под одеяла. - Кто там? - Это я, можно к тебе? - дверь приоткрывается, и я вижу чуть улыбающуюся миссис Уилсон. - О... да, конечно, я... входите, миссис Уилсон. Кое-как приглаживаю волосы, отодвигаясь к спинке кровати. Женщина заходит в комнату, прикрыв за собой дверь. На ней домашний халат в клетку. В полутьме цвета не разобрать. Она виновато улыбается, усаживаясь на край кровати: - Называй меня Фелиция. Я тебя разбудила? - Нет, что вы, - меня вообще трудновато застать спящей ночью. - Прости, я понимаю, как ты, должно быть растеряна. - когда она накрывает мою руку своей, становится совсем неловко. Чувствую себя маленькой девочкой. Не хочется вспоминать маму. Забывать нельзя, но вспоминать больно. - Мы правда хотим, чтобы ты чувствовала себя как дома. Я понимаю, ты не знаешь нас, но мы тебя уже знаем. Эйприл рассказывала о вас с Келли и Джексоном в каждом письме, каждое лето. Я знаю, что никогда не смогу заменить тебе... но я надеюсь, что смогу стать для тебя хотя бы другом. Ты можешь доверять нам, можешь не бояться. Я хочу, чтобы ты знала, теперь у тебя есть дом и семья, есть люди, которым ты дорога и которыми любима. Я не могу сдержать слез. Я ненавижу плакать, честное слово, ненавижу. Но сейчас не могу ничего с собой поделать. Горячие слезы обжигают щеки, и я неловко закрываю лицо руками. Я просто не понимаю, как это возможно - как возможно стать частью чьей-то семьи... теперь. А потом я чувствую, как миссис Уилсон обнимает меня за плечи. И от этого я плачу еще сильнее. Заслужила ли я их понимание, их доверие? Их любовь? - Все хорошо, Лора, все хорошо, - шепчет женщина, и я понемногу успокаиваюсь. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь почувствовать себя частью ее семьи, но первый шаг - вот он. Первый шаг - это доверие. Когда я просыпаюсь, в окно уже светит солнце. Пытаясь подняться, обнаруживаю, что закуталась в одеяло, как в кокон. Не помню, что мне снилось, но это и к лучшему - одним кошмаром в памяти меньше. Карликовый пушистик Шмель каким-то образом выбрался из картонного ящичка, где я оставила его перед сном, и забрался ко мне на подушку. Сейчас он еще спит, и я снова вспоминаю о Джексоне. События вчерашнего дня сразу всплывают в голове, но я изо всех сил стараюсь не думать о том, что может ждать сегодня. Заплетаю волосы в косу и надеваю джинсы с футболкой, открывающей шею и руки. Правда зеркало тут же заставляет пожалеть об этом - все шрамы на виду. Они не так уж и заметны, но на руках - самые страшные. Провожу ладонью по выпуклой сети белесых рубцов на предплечье. Они не так уж выделяются на моей бледной коже... но они есть. Напоминание о том, что я прошла. События того лета всплывают в памяти - удивительно четкие, я вздрагиваю, когда в памяти возрождается боль. Но следом за этими воспоминаниями приходит другое - когда меня нашли, когда спасли. Я едва не умерла, я хотела умереть... но когда услышала голос профессора Снейпа, сразу поняла, что опасности больше нет. Он нашел меня. Он успел меня спасти. Смогу ли я когда-нибудь вернуть ему этот долг? Встряхиваю головой, отгоняя эти мысли. Пора идти, пора встретиться с... семьей. Перед тем, как выйти из комнаты, выглядываю в окно - на противоположной стороне улицы в одном из домов справа вижу двух детей, играющих на лужайке. Ребенок покрупнее бьет более слабого игрушечной машинкой. Матери их не видно, но одно из окон открыто - наверняка она смотрит за ними из дома. Пора идти. Дверь в комнату Эйприл приоткрыта, но самой подруги не видать. Нахожу ее, спустившись на первый этаж. Эйприл сидит на кухне, уплетая гренки. Миссис Уилсон улыбается мне: - Ты уже встала. Эйприл хотела разбудить тебя раньше, но я решила, что тебе нужен будет отдых. Как себя чувствуешь? - Я в порядке, спасибо, - сажусь за стол, и женщина ставит передо мной тарелку с гренками и омлетом. - Папа на работе, в Министерстве. Джейн уехала в город вместе с ним, кажется, собирается пройтись по магазинам, - докладывает Эйприл, на миг перестав жевать. - А я взяла отпуск на это лето, - поясняет миссис Уилсон. Она тоже работает в Министерстве Магии, насколько я знаю. - Дурсли собираются на острова, если не я, кто еще согласится посмотреть за маленьким Гарри? Миссис Фиг, правда, тоже не против, но рядом с ее кошками даже мне не по себе. По-моему, в них есть что-то от жмыров. И у меня на них аллергия. - Поэтому мы не заводим кошек, - тут же вставила Эйприл. Я кивнула, принимая во внимание новые сведения. - Так что я сказала Петунье, что она может быть спокойна, с ее племянником ничего не случится, хотя она выглядела так, словно была бы рада, если бы случилось, - миссис Уилсон тоже села за стол, пододвинув ко мне чашку какао. - Не переношу Дурслей, - отозвалась Эйприл, глянув на меня. - Их вообще сложно переносить. - В любом случае, никто не заслуживает, чтобы о нем сплетничали, я просто хотела предупредить вас, чтобы присутствие здесь ребенка никого не удивило. - Можно будет нащелкать колдографий с ним - Джексон с ума сойдет, когда узнает, что в нашем доме сам Гарри Поттер. Я поперхнулась какао. Гарри Поттер? Это... В голове немедленно вспыхнули воспоминания почти трехлетней давности. Страшный сон с Поттерами. Их выжившего сына зовут Гарри. Какова вероятность, что это тот самый Гарри? *** Следующие дни проходили на удивление спокойно. Единственной проблемой оказалось то, что мне катастрофически некуда было себя деть. В присутствии Альберта и Фелиции Уилсон я все еще чувствовала себя немного неловко, с Джейн у меня не находилось тем для разговоров, поэтому я почти все время проводила с Эйприл. Сперва миссис Уилсон не подпускала меня даже к домашней работе, видимо, беспокоясь лишь о моей адаптации в новой обстановке. Постепенно мне удалось убедить ее, что без работы я просто сойду с ума, поэтому некоторые обязанности я взяла на себя. Ночью я редко могла заснуть сразу и обычно забиралась на подоконник с блокнотом. Похоже, у Снейпа та же проблема с бессонницей - наша переписка стала для меня неотъемлемой частью жизни. Письма от Келли и Джексона приходили так часто, как только возможно. Я познакомилась с большинством соседей на нашей улице. Миссис Арабелла Фиг оказалась весьма милой женщиной, хоть и безмерно обожающей своих кошек. Кошки ее, однако, действительно заслуживали внимания - иногда они казались на удивление умными, словно люди. И порой даже приходило в голову: миссис Фиг заботится о них, или на самом деле это они заботятся о ней? Дурсли, в свою очередь, действительно оказались не самыми приятными людьми. Вернон Дурсль большую часть времени до отпуска проводил на работе, а Петуния пыталась произвести впечатление дружелюбной очаровательной хозяйки, хотя получалось у нее плохо. У Дурслей уже есть родной сын - Дадли, и неприязнь их к племяннику была видна невооруженным глазом. Дадли - крупный даже для своих четырех лет мальчик, - был просто копией своих родителей и, похоже, уже с не меньшей силой не выносил маленького Гарри. Я же просто не понимала, почему так они относятся к ребенку. Так же, как и я, Гарри Поттер лишился своих родителей. Так же, как я, он оказался среди людей, не понимающих его - в отличие от кузена, мальчик был больше предоставлен самому себе. Если бы миссис Уилсон не вызвалась приютить его в своем доме, он оказался бы либо у миссис Фиг, либо, опасаюсь я, просто в приюте. А в конце июня приехал Джексон.