Переступая черту

Понедельник встретил меня головной болью. Всю ночь мне снилась беготня по лесу, печальные одинокие волки и злой Джексон, что, правда, не было обычным для меня кошмаром, но тоже не внушало радости. Склонившись над конспектом по истории, я отчаянно пыталась не заснуть, едва улавливая бормотание профессора Биннса. На самом деле, урок истории всегда являл собой что-то вроде возможности выспаться, только я ей обычно не пользовалась. Нервно я поглядывала на два пустующих места - Дмитрия и Джексона. Отвлеклась я от этого занятия только тогда, когда на мою парту упала бумажка. "Они же не убьют друг друга, верно? К." Я постаралась воспринимать вопрос как риторический. "Скорее уж я убью обоих. Л." - скомкала и кинула в ответ, едва не промахнувшись и не попав по затылку одной из девчонок Фокс. - ...Таким образом, в 1942 году Геллерт Грин-де-Вальд был побежден, в связи с чем Адольф Гитлер, лишившийся поддержки магии, потерпел поражение в своем магловском завоевании. Наряду с маглами против Германии в годы войны боролись волшебники. Например, Анна Павлова, русская колдунья, прославившаяся тем, что варила целебные зелья из подручных компонентов, тем самым пополнив историю многими новыми рецептами... "Ты знаешь, что на самом деле с Дмитрием? К." Я кивнула и приложила палец к губам. Келли в ответ закатила глаза, но потом понимающе улыбнулась. "Ты готовилась к тесту по Защите от Темных Искусств? Э." - новая записка прилетела с первой парты, и я с готовностью нацарапала ответ. "Да. Хотя мне не получить оценки выше "У" Л." Келли тоже что-то царапала на листочке, после чего кинула записку Эйприл. Моя последовала туда же. *** ...- Рано или поздно нам придется что-то сделать. В смысле... мы же знаем, кто она такая. И мы просто ходим на ее уроки и решаем тесты, получаем оценки... - А ты предлагаешь ворваться к ней в кабинет со святой водой и серебряным крестом? - я вздохнула, массируя кончиками пальцев виски. Профессор Эмбер по-прежнему оставалась просто воплощением кошмаров наяву. Со стороны самая обычная преподавательница, она не могла бы показаться подозрительной, и, похоже, никто кроме нас не догадывался, кто она такая на самом деле. Приходилось признать, что у Дамблдора талант набирать педагогический состав... - Было бы неплохо, - пробормотала Келли. - Нет ничего о демонах. В библиотеке - ни слова. Их считают выдумкой даже в нашем мире, - заметила Эйприл. - Я просто не представляю, что можно сделать. Я не нашла вообще ничего... И я писала в другие библиотеки. Везде это считают просто шуткой. Вампиры, оборотни - пожалуйста. Но демоны... Это действительно похоже на безумие... - Если бы мы знали, что ей нужно. Не из любви же к детям она пришла преподавать. - Но как мы можем это узнать? - Эйприл кусала губы, прижав к груди сумку. - Нужно как-то пробраться в ее кабинет. - Я могу это сделать, но как ее отвлечь? - я вздохнула, слишком поздно осознав, что только что сказала. Мы подходили к классу и все отчаяннее переглядывались. Пробраться в ее кабинет? Да я с ума сошла, какая муха меня укусила? Только представить, что я заберусь туда... а если меня поймают? Интуиция подсказывала, что если я найду что-то, то меня ждет наказание пострашнее того, что случилось с Ровеной Рейвенкло. - Я придумаю, как ее отвлечь, - вдруг пообещала Келли, схватив меня за плечи, - будь осторожна. Эйприл, ты... ты просто проследи, чтобы ее не поймали, хорошо? Эйприл кивнула, и я вздохнула. Похоже, мой смертный час грядет раньше ожидаемого. И девочки... Ведь это страшно опасно! Что будет, если всех нас поймают? Конечно, это было неправильно - что девочки вновь так рискуют из-за меня, но переубедить их не получалось, а потому оставалось лишь смириться и хотя бы взять на себя наиболее опасную задачу. К тому же, у нас действительно не было другого выхода - необходимо было хоть что-то сделать, ведь время шло... Мы должны были знать, что нужно Эмбер. *** "Назовите меру наказания за применение непростительных заклятий." Я аккуратно вписала "пожизненное заключение в Азкбане". "Подробно опишите действие каждого непростительного заклинания." Я с тихим вздохом принялась за работу, хотя мысли мои были далеко. Я не могла перестать думать о том, что еще предстояло сделать. Сегодня же я должна буду пробраться в кабинет Эмбер и попробовать найти... хоть что-нибудь, что может пролить свет на причину ее появления в замке. Однако, не могла я не думать и о том, куда пропал Джексон. Его не видно было за столом в Большом Зале, не видно было ни на одном уроке сегодня... Его попросту сегодня не было видно, и это почему-то пугало. Как же там Дмитрий? Чем больше я думала о Джексоне, тем более отчетливо понимала, что должна увидеть Воронова как можно скорее. Я перевела взгляд на часы. В дневное время он должен вновь обратиться в человека... Не хотелось даже представлять, каково это - быть запертым в четырех стенах, измученным, в полном одиночестве... не в силах ничего сделать. Ужасно. Я должна... просто обязана проникнуть к нему. Понять, как можно проникнуть в Воющую хижину... "Заполните таблицу строения водяного." А Северус... Нужно написать ему. Сегодня за завтраком он выглядел просто ужасно - словно тоже обращается в оборотня каждое полнолуние... Невольно мне вспомнилось то прикосновение его руки вчера... У меня задрожали пальцы, и я едва не выронила ручку. А его запах... Неужели это именно им пахнет блокнот? Мой Рай пах бы именно так... Кое-как взяв себя в руки, я все-таки попыталась закончить тест. *** Спрятавшись в нише, мы с Эйприл ждали. Профессор Эмбер скрылась в своем кабинете сразу после окончания урока, а Келли бросилась куда-то бежать, ничего больше не сказав. Наконец со стороны выхода на лестницы появилась девочка - первокурсница, судя по всему, и с Хаффлпаффа. Подскакивая, она добежала до двери Эмбер и постучала. Из-за двери послышался голос, и девочка вошла в кабинет. Спустя минуты три девочка вернулась в коридор, а за ней вышла профессор Эмбер с весьма раздраженным видом. Вместе они пошли в сторону лестницы. Подождав, пока они не скроются из виду, и удостоверившись, что в коридоре никого больше нет, мы с Эйприл пошли к двери. Заперта. - Алохомора, - прошептала я, и дверь послушно отворилась. Я вздохнула с облегчением - боялась, что демоница запрет дверь чем-нибудь понадежнее. - Если что, я крикну, - пообещала Эйприл, отступая к лестницам. Я кивнула и молча проскользнула в кабинет. Это был самый обычный кабинет. Без черепов, замученных котят и чего-то подобного, что я, признаюсь, ожидала увидеть. В шкафах стояли книги, на полках в банках покоились какие-то жуткие, но вполне приличные вещицы. Стол был завален проверяемыми работами учеников. Я подошла к столу и один за другим стала обследовать ящики. Быстро, но так внимательно, как только могла. За дверцей обнаружились пустые бутылки из-под спиртного. В выдвижном ящике лежал какой-то странный нож с изогнутым лезвием и тонким узором. Не осмелившись дотронуться до него, я продолжила осмотр. Спустя десять минут я уже совсем отчаялась - казалось, это кабинет обычной преподавательницы, а совсем не злобной демоницы. Тогда-то на глаза мне попалось что-то... Я не смогла бы даже сказать, что это было странно. Я не столько увидела, сколько почувствовала - символ на стене. Он ощущался так, словно я пыталась проникнуть в чей-то разум. Словно это было живое существо, обладающее собственным сознанием. Меня словно потянуло к нему. Это было открытое место стены между двумя шкафами. Мой глаз различал что-то вроде пульсации здесь - пульсация складывалась в какой-то странный знак. Это не были ни руна, ни пентаграмма, ни что бы то ни было... Но отчего-то я знала, что нужно сделать. - Patefacio sursum. Пульсация пропала, и я вдруг увидела подобие алтаря, какие были у древних колдунов. На приземистом столике из странных блестящих камней был выложен круг, в центре которого стояла чаща, наполненная чем-то алым - мне не хотелось идентифицировать это точнее. Рядом лежали листы пергаменты, покрытые рисунками. На каждом - изображение одного и того же мужчины, но каждый раз в разной одежде... Длинноволосый брюнет улыбался с одной картины, сидя на коне в доспехах эпохи средневековья. Вот он же - в порту, разодетый, как пират. В замке, в окружении придворных. В мастерской, напротив холста... Везде - один он. Под кипой рисунков вдруг нашелся обычный листок, чуть помятый. И на нем от руки были начертаны слова, разобрать которые полностью было сложно: "Чтобы вернуть тебя... кровь и плоть величайшего из... семь частей... зовут... хоркруксами... да придет... и... Вампиры... слепые дети... Я найду... хоркруксы... верну тебя..." Подпись внизу гласила "Джезабель". Из коридора послышался голос Эйприл. - Профессор, профессор, я хотела спросить! Я едва не выронила из рук картины и листок. Нужно было как-то скрыть все вновь... Нужное слово пришло само. - Disappearance. Алтарь пропал из виду, и я кинулась к двери. - ...я просто очень волновалась. Скажите, пожалуйста, ведь у оборотня столько же ребер, сколько и у человека, да? Я приоткрыла дверь и высунула голову. Профессор стояла спиной ко мне, а Эйприл отчаянно отвлекала ее внимание. Я бесшумно выбралась в коридор и заклинанием заперла дверь, после чего не менее бесшумно прокралась в уже служившую убежищем нишу. Сердце стучало так, что казалось, оно вот-вот просто выскочит из груди. Но нет - почему-то разум при этом пребывал в столь трезвом состоянии, что в нем отпечаталось все увиденное... - Спасибо, профессор Эмбер! - с облегчением выдохнула Эйприл, и ее игре поверил бы кто угодно. Преподавательница кивнула и, отвернувшись, направилась к себе. После того, как она зашла в кабинет, мы с Эйприл постарались как можно скорее покинуть "место преступления" и отправиться на поиски Келли. Подруга обнаружилась в больничном крыле, где с мученическим видом глотала какой-то сироп. - Я сломала себе лодыжку! - с гордым видом призналась девушка, вызвав у нас с Эйприл замешательство. - Долбанула по ноге заклинанием и сделала вид, что упала с лестницы, - пояснила Келли, - поймала ближайшую первоклашку и отправила за ближайшим учителем. - А ближайшим учителем была Эмбер, - догадалась Эйприл, и подруга довольно кивнула. - Ну что, получилось? - наконец осведомилась Келли, - надеюсь, я не зря себя калечила? Я вздохнула и села на соседнюю кровать. Девочки с заинтересованным видом замерли на месте, и тогда я быстро рассказала обо всем, что нашла. Я рассказала все быстро и просто, стараясь вспомнить все подробно и не упустить деталей. Это было важно, а потому не было места шуткам. - Никогда не слышала о хоркруксах. Что это вообще такое? - Эйприл с ногами залезла на койку Келли, и теперь обе задумчиво взирали на меня. - Я тоже не знаю, - быстро отозвалась я. Легче не становилось. Даже наоборот - и с каждой минутой. - Интересно, что это был за мужчина на картинах... Ты говоришь, один и тот же... Странно это все. - И выглядело так, будто это алтарь в его честь. Ну, не знаю, как будто памятник или что-то в этом роде. - И у нее было написано "верну тебя"? Может, это ее повелитель какой-нибудь из Ада? - Понятия не имею, кто это. Но выглядело так, будто она клянется вернуть его к жизни. Может, он заколдован или что-то в этом роде? - предположила я. - Если это все во имя великой любви, то я - сам Мерлин, - фыркнула Эйприл, - так не бывает. Она же зло, верно? Это просто... Нужно понять, что именно она ищет. Что такое хоркруксы... - Рано или поздно мы это узнаем, - уверенно объявила Келли, - и тогда мы помешаем ей, чего бы это ни стоило. Как ты сказала, было подписано письмо? - переспросила Келли. - Джезабель. Похоже, это ее настоящее имя, - повторила я. - Джезабель, - повторили девочки, и это имя повисло в тишине зловеще и словно предвещая новые кошмары. Келли выпустили из больничного крыла уже через сорок минут, и девочки поспешили в сторону Большого Зала, собираясь перекусить и доделать уроки. Мне же больше хотелось спрятаться где-нибудь и просто подумать. Почему-то в голове моей все чаще возникала мысль о том, что, возможно, мешать демонице вовсе не стоит. Что, может, у нее есть не самая худшая причина так стремиться к своей цели, что, может, все к лучшему и стоит позволить ей найти эти хоркруксы, чем бы они ни оказались... Я достала из сумки блокнот и вывела в нем: "Профессор?" Ответ появился спустя несколько секунд. "Доброго вечера, мисс." "Мне кажется, я совершаю страшную ошибку, - призналась я, - я узнала кое-что, и теперь не понимаю, как мне следует поступить." Разум твердил, что я просто обязана остановить Джезабель, чего бы та ни задумала... Но интуиция почему-то призывала не вмешиваться. "Я думаю, тебе нужно слушать свое сердце, насколько я знаю, оно никогда тебя не подводит." Я чуть улыбнулась. Если бы только он знал, как сейчас я не доверяю своему сердцу! Что с ним такое творится? Никак не понять... "Спасибо, Сев." Сокращение вышло странно привычным, но я испугалась, что позволила себе слишком много. Меня успокоил лишь ответ: "Уверен, ты отыщешь ответы." Вместе с этим пришло странное спокойствие. Да, пожалуй, так и будет. Рано или поздно я пойму, что правильно. Просто... может быть, просто не стоит принимать решений сгоряча? Я вдруг представила, что могла бы прямо сейчас все рассказать... Рассказать Северусу все, что я знаю - о демонах, о том, что Джезабель нужно... Но правильно было бы так поступать? Чем больше людей я втягивала во все это, тем хуже чувствовала себя. Какое право я имею подвергать опасности чужие жизни? Хватает того, что девочки рисковали из-за меня сегодня... Но, по сути, им вовсе не обязательно было так стараться... Эмбер пристает лишь ко мне - ненавидит только меня. Эйми и Келли... мне вдруг стало безумно страшно за подруг. Возможно, Джексон правильно сделал, когда оставил меня? Джексон... Почему от каждой мысли о нем становится так больно и обидно? И хочется просто выть от тоски. Мой Джексон, который всегда был мне ближе и роднее всех... Тот, которому я могла бы рассказать все - а порой вовсе не было нужды рассказывать. Просто рядом с ним все терялось - он умеет рассмешить как никто другой, заставить забыть о любых проблемах... А теперь перед лицом встало выражение его глаз, когда мы встретились вчера вечером... Злость, ярость - они стеной отрезали его от меня... и в этом я сама виновата. И все равно он не имеет права командовать мной, разве не так? Боль разбавлялась злостью, но злиться было все равно глупо... Я со вздохом поднялась со скамейки и подошла к окну. Зимой в Хогвартсе обычно холодно, замок очень продувается ветрами... Но сейчас было на удивление тепло, и оказалось тем более приятно вдохнуть свежий воздух. Прижав блокнот к груди, я подняла голову к небу. Оно было невероятно ясным, и оставалось только завидовать, что в моей голове такой ясности не бывает. Иногда мне кажется, что я слишком много думаю... Правда, Келли смеется над этим и говорит, что это совершенно нормально. "Мы же девушки, - говорит она, - а девушек просто нельзя надолго оставлять одних. Мы тогда начинаем думать... И, конечно, ни к чему хорошему это не приводит." Я закрыла глаза, просто вдыхая свежий воздух. Может, все эти мысли - лишь этап взросления? Может, так бывает со всеми? Весь этот страх, непонимание устройства мира и нежелание принимать мир таким... Желание все исправить... Все и всегда... Я не хотела задумываться о том, кем являюсь - порой мне казалось, что я просто потеряна... Сама не понимаю, кто я такая, какая я... Наверное, это тоже совершенно нормально. В любом случае, разве важно, кто я? Медиум, как сказал профессор Дамблдор. Но какой в этом толк или смысл? Мне не казалось, что я подхожу для чего-то великого. Я задумалась о том, что увидела в кабинете Эмбер. Какой был смысл во всем этом? У меня перед глазами вставала картина - пустые бутылки после спиртного, потом - импровизированный алтарь... И почему-то стало странно жаль ее. Жаль Джезабель, какой бы она ни была. Возможно, я еще буду смеяться над собой, но сейчас мне вдруг больше всего стало просто жаль ее. Что бы ни искала она в Хогвартсе, чем бы ни были эти хоркруксы... не было похоже, что она обладает лучшим выбором. Приказано ей это или вершится во имя чего-то другого... Я вдруг поняла, что не могу ненавидеть ее. Я совсем не мать Тереза, конечно. Я ненавижу Кристину Лоуренс, ненавижу ее свиту, ненавижу вампиров и Пожирателей Смерти... ненавижу Беллатрикс - до тех пор, пока не вспоминаю, какой была она тогда... Как бы больно мне ни было вспоминать то время, время страшного, полного боли лета... Беллатрикс - словно раненый зверь видится мне. Потерянная, опустошенная... И в такие моменты я вдруг не могу ненавидеть ее. Может, я просто какой-то неправильный человек? Иногда мне становится страшно жаль саму себя - такое эгоистичное чувство. Вспоминая то лето, мне порой думается, что я могла бы поступить иначе, что я могла бы защитить себя... Но тут же я понимаю, что нет - как бы я смогла жить, зная, что не спасла своих друзей, когда могла? Я смогла вынести те пытки... и я жива сейчас благодаря Северусу, вовремя успевшему отыскать меня... Провидение то было или... кто знает? И пусть то время навсегда оставило на моей коже следы... Все могло быть еще хуже, ведь так мне не в чем себя упрекнуть. Я поступила правильно, защитив тех, кого люблю. Сейчас я поступила бы точно так же - я всегда поступила бы так. Эйприл считает, что это - доказательство моей смелости. Смелости ли? Я совсем не смелая, я боюсь слишком многого. Боюсь боли, боюсь смерти... И больше всего я боюсь потерять тех, кого люблю - с этим страхом не сравнится ни один другой. Со вздохом я отошла от окна, убирая блокнот в сумку. Дмитрий... почему-то, думая о нем, я испытывала чувство вины... Казалось, есть что-то нечестное, что-то неправильное между нами... Но что? Я не могла этого понять... или, может, просто не желала понимать. Сейчас я собиралась лишь отыскать его. От представления его, запертого в четырех стенах в одиночестве, страдающего от боли и чувства вины... от этого больно становилось мне самой. И, возможно, я слишком эгоистична, но я не хотела мириться с этой болью. Нужно было вернуться к девочкам и предупредить, что я собираюсь исчезнуть на всю ночь. И, возможно, могу даже опоздать к завтраку... Однако, эту жертву я готова была принести едва ли не с радостью. Сейчас мне предстояла более трудная задача. *** К семи часам я уже распрощалась с подругами и, укрывшись под мантией-невидимкой, стала ждать в подземельях. План мой состоял в том, чтобы дождаться, когда Снейп понесет в Воющую хижину порцию лечебного зелья, и пойти следом. Мантия-невидимка серьезно упрощала задачу. Однако, я все равно чувствовала себя виноватой. Стоя возле дверей кабинета профессора, я чувствовала странное волнение, которому не могла дать объяснения. Конечно, я волновалась по поводу того, что собиралась сделать... Волновалась, что, скорее всего, Дмитрий будет совсем не рад моему поступку... Но было и что-то еще, сродни облегчению и спокойствию. Было уже совсем поздно, когда дверь тихо скрипнула, и Северус вышел из кабинета. По виду его легко было определить, что не спал он уже несколько суток. Длинноватые волосы сальными прядями обрамляли лицо - похоже, свободного времени у профессора вообще не было. Под глазами залегли тени, а кожа приобрела какой-то желтоватый оттенок. Мне вдруг подумалось, что так случалось всякий раз, когда у него прибавлялось работы. Бессонные ночи не лучшим образом сказываются на внешнем виде. Однако, походка его была все столь же твердой, хоть и бесшумной. И столь же стремительной, так что мне было трудно поспеть за профессором. Тем более тяжело было ступать столь же тихо. Пару раз мужчина обернулся, и мне казалось, что он способен заметить меня - черные глаза прожигали насквозь, и сейчас в них не было ничего, кроме холода... Единственное, что странно придавало мне сил - на плечах его покоился шарф слизеринской расцветки. Тот самый шарф... и в груди странно теплело, и я вдруг ловила себя на том, что улыбаюсь. Я кралась вслед за ним по темным коридором, и мне нравилось представлять, что мы не крадемся. Мне нравилось представлять, как это было бы - идти с ним рядом. Лучше всего - держа за руку, ощущая в своей ладони его длинные холодные пальцы. Меня всегда поражало, насколько холодны его руки... Полы его длинной черной мантии развевались, придавая мужчине схожесть с летучей мышью - я вдруг подумала, что есть в этом действительно что-то зловещее, однако, совсем не пугающее. Я уже давно знала, что все это - его маска. Но у меня никогда не было причин бояться его... порой он был резок со мной, как и со всеми - однако, все учителя резки. А он по-настоящему заботился обо мне... Я помнила, сколько раз он спасал меня, сколько раз я бывала обязана ему жизнью... И это порой, казалось, связывало нас подобием нити. Не эта ли нить позволяла ему всегда вовремя находить меня? Выйдя из замка, я едва не потеряла профессора из виду - он так легко сливался с ночной темнотой. Однако, казалось, я почти что ощущала его присутствие и оттого шла следом со странной уверенностью. Ночь не пугала меня - возможно потому, что я всегда чувствовала себя в безопасности в присутствии Снейпа... Мне вспомнилось, как странно и легко сегодня сократилось его имя - Сев. Ему куда больше подходило это сокращение... тому ему, которого я знала столь хорошо. Чью тайну я всегда буду хранить - тайну о слезах, пролитых им столько лет назад в директорском кабинете. С тех пор никогда с него не слетала эта маска равнодушия... И любой усомнился бы уже в том, что видел, но я никогда не могла забыть... Северус остановился, когда над нами вырос силуэт Гремучей Ивы - это дерево всегда казалось мне немного пугающим, и я старалась держаться от него подальше. Тех, кто подходил слишком близко, дерево порой задевало ветвями - причем именно задевало. Эта Ива была живой - по-настоящему живой и очень капризной. И сейчас Ива, похоже, была настроена не совсем благожелательно, и на долю секунды, когда профессор подошел слишком близко, я успела испугаться. Однако, он взмахнул волшебной палочкой, и дерево замерло. Мне показалось, что что-то мелькнуло близ ствола, но лучше разглядеть я не сумела. А затем Северус двинулся к стволу дерева, и я последовала за ним. Миг - и мужчина исчез, словно провалился сквозь землю. Я, испугавшись, огляделась, но, подойдя поближе, увидела зияющую чернотой дыру у корней дерева. Потайной ход! Мне подумалось, не затем ли и посажена Ива, чтобы его охранять и прятать? Лаз оказался куда устроеннее, чем можно было подумать - пройдя по ступенькам, я оказалась в длинном темном тоннеле с земляными стенами. Северус стремительно шел вперед по тоннелю, и лишь свет на конце волшебной палочки профессора служил мне маяком, когда я бежала вперед, стараясь не наступить ненароком на сухую веточку, чтобы не выдать себя. Двигаться вперед приходилось склонившись - лаз был настолько мал, и мне стало невыносимо жаль и Дмитрия, и Северуса, вынужденных столько раз проделывать этот путь, согнувшись в три погибели. Казалось, тоннель все не кончается и не кончается... но тут он наконец пошел вверх, после чего свернул. Потеряв источник света, я едва не запаниковала, но, пройдя пару метров, увидела силуэт Снейпа сбоку. Он продолжал идти, и через какое-то время погасил свечение на конце палочки. Зато тогда впереди стало видно чуть светлеющий проем. Снейп протиснулся в него и выпрямился, и я, не снимая мантии, последовала за ним. Мужчина прошел в полутемный коридор, но здесь я замешкалась, собираясь теперь дождаться его ухода... Послышались голоса. - Мистер Воронов, проснитесь... - Про... профессор Снейп, я... - Вот ваше зелье. Не стану спрашивать, как вы себя чувствуете... - Я могу себя контролировать, - голос Дмитрия был совсем хриплым и очень болезненно звучал, словно тот и сейчас страдает от боли... Сердце мое сжалось, и я медленно пошла вперед. В коридоре было темно, единственным источником света было небольшое окошко, заколоченное досками, сквозь щели в которых просачивался свет - в сильно потемневшем небе уже светился лунный лик. - Хорошо, еще есть хлеб, вам нужно поесть, - в голосе Снейпа тоже слышался отголосок мучения, и спустя пару секунд он прошел по коридору, возвращаясь в тоннель. Прижавшись к стене, я едва успела не столкнуться с ним. Я лишь успела ощутить его запах совсем близко - запах трав и чего-то еще... очень приятного... Я вернулась к лазу в стене и заглянула внутрь - ничего не было видно, похоже, Северус стремился уйти отсюда как можно быстрее. Наверное, мне стоило бы сделать так же... Вместо этого я стащила с головы мантию-невидимку и кое-как запихнула в сумку, которую повесила на плечо, и на подрагивающих ногах пошла по коридору в комнату, из которой до этого вылетел Снейп. Остановившись у самого дверного проема, я медлила, чувствуя... нет, не страх, но волнение. Правильно ли я поступала? Скорее всего, нет. Однако, это меня не пугало - я знала Дмитрия и знала, что он не причинит мне вреда. И сегодня он тоже это узнает. Глубоко вдохнув, я сделала шаг вперед. Комната была совершенно разгромлена. Обои висели лохмотьями, и оставалось только удивляться решению тех, кто их клеил. Мебель была поломана и разбросана по полу. И мебель, и стены, и пол были испещрены следами когтей. Дмитрий лежал на полу, накрывшись рваным одеялом и сжимая в руке пустой флакончик из-под зелья. Нетронутый хлеб лежал рядом на полу, но парень, похоже, совершенно не желал обращать на него внимания. - Дмитрий, - позвала я, и парень вдруг со вскриком ужаса сел на полу, раскрыв глаза. Он был бледен, под глазами залегли страшные тени, волосы спутались... Но при виде меня на лице его застыло выражение едва ли не ужаса. - Уходи отсюда! - с отчаянием и злостью и в голосе почти что прорычал парень, силясь подняться и отодвинуться подальше. Он боялся навредить мне... - Все в порядке, я знаю, ты не опасен, - я кинулась к нему и попыталась поймать за руку. Парня била дрожь, и он выпустил из пальцев пустой флакончик. - Уходи, глупое ты создание! - Дмитрий зажмурился, но вдруг просто притянул меня к себе и обнял, уткнувшись лицом мне в ключицу, - глупая девчонка. Я чуть улыбнулась и положила руку ему на голову. Да, глупая, еще какая глупая... но почему-то сейчас я совсем не жалела об этом. Он просто не может причинить мне вред - только не он. Парень прижимался ко мне, дрожа всем телом, а я гладила его по волосам. Казалось, просто нет смысла что-либо говорить. Наконец Дмитрий отстранился, поправляя на себе одеяло, и я заметила на его лице помимо страха еще и смущение. - Тебе нужно поесть, - вспомнила я, - я принесла немного... Я подумала об оставленном Снейпом хлебе. Наверное, это его попытка хоть немного облегчить такое заключение Дмитрия... - Я не хочу... Я... Тебе нужно уйти. Вернись в замок. Я вздохнула. Да, конечно, просто все не будет... Но я и не ждала, что Дмитрий будет сильно рад моему приходу. - Ты зря боишься, - шепнула я, поймав его за руку, - я же знаю, что ты не навредишь мне. И зелье... - Лора, ведь всякое может быть, - простонал парень, зажмурившись, и мне стало невыносимо жаль его. Я потянулась к нему и неловко прижалась к его губам. Это никогда не было похоже на описание в книгах - нет взрывов, нет фейерверков, но просто под кожей разливается приятное ощущение тепла и нежности... Руки Дмитрия привычно обвились вокруг моей талии, привлекая все ближе к нему, но все так же нежно и осторожно... пока он не отстранил меня, тяжело дыша и словно лишившись самообладания. - Лора, уходи... пожалуйста... Это... Он словно окостенел, зажмурившись, запрокинув голову... Я до боли закусила костяшки пальцев, сдерживая крик, и отскочила назад. Парня трясло, руки и ноги дрожали, и он явно едва сдерживался, чтобы не закричать. Вместо этого тишину нарушил рык, и лицо парня стало вытягиваться, на глазах меняясь и... Не выдержав, я зажмурилась и отвернулась, кусая костяшки пальцев... Во рту ощущался солоноватый вкус крови. Слышался треск, словно что-то ломалось, и мне не хотелось знать, что и как... Потом послышался лязг, но я все еще боялась повернуться. И в какой-то момент все звуки оборвались. Осталась лишь тишина - оглушающая тишина, и я сама не понимала, что со мной творится. Боялась ли я Дмитрия? Даже сейчас - нет. Но когда я увидела, что происходит с ним... Мне не хотелось даже представлять, насколько это может быть болезненно, и я вдруг поняла, почему в комнате все погромлено - оборотень вымещал свою ярость на мебели и стенах, пытаясь смириться с болью и голодом... Я прижималась щекой к стене, и чувствовала, что из глаз текут слезы - текут почти что сами по себе, от боли за Дмитрия, от жалости за то, что ему приходится переживать... Но в комнате было пугающе тихо, и могло даже показаться, что я здесь одна... Но я словно бы чувствовала, что это не так - чувствовала на себе его взгляд... И я медленно обернулась, заставляя себя открыть глаза. Он был совсем близко - причудливо измененный. Плечи сузились, шея вытянулась, он словно сгорбился, хотя все равно оставался чуть выше меня. Руки и ноги превратились в когтистые лапы, и все тело покрыла шерсть. Вытянувшееся лицо напоминало волчью морду, но глаза не могли меня обмануть - все те же глаза, в которых светились боль, отчаяние и страх. Это все равно был Дмитрий, и я точно знала, что он не навредит мне. Я медленно шагнула к нему, протянув руку вперед, желая дотронуться... желая убедиться... и убедить его, что все в порядке. Еще один шаг, и мои пальцы замерли в нескольких сантиметрах от пасти, полной острых клыков... Моя рука чуть дрогнула, но тут оборотень сам двинулся вперед, уткнувшись носом в мою ладонь и закрыв глаза. - Дмитрий, - шепнула я и, шагнув вперед, неуклюже обняла его. Шерсть была жестковатой, похожей на щетину, и обнимать оборотня было немного неудобно, но мне было все равно - ведь это был мой Дмитрий, который сейчас, я точно знала, нуждался во мне. Существо чуть расслабилось, и голова оборотня легла мне на плечо. Послышался жалобный вой, от которого мое сердце болезненно сжалось. - Все хорошо, - прошептала я, - видишь, все хорошо. Я останусь с тобой... Оборотень недовольно зарычал, и я почему-то тихо рассмеялась. Он все равно оставался собой, и это странно успокаивало и радовало. И я точно знала, что поступила правильно - иначе и быть не могло. Я уселась на пол, облокотившись о стену, и оборотень, частично накрытый одеялом, лежал рядом, положив голову мне на колени. Это казалось удивительно привычным и совсем не пугающим, и я осторожно гладила косматую голову - почему-то мне вспомнился сейчас черный пес, которого я видела несколько лет назад, когда Пожиратели схватили меня... Никто не производил ни звука, и, казалось, можно было услышать звук дыхания... - Знаешь... я могу что-нибудь рассказать, - предложила я, и оборотень тихо рыкнул. Восприняв это как утвердительный ответ, я продолжила. - В "Божественной комедии" есть такой замечательный отрывок... В самом конце... очень красивый... Как белой розой, чей венец раскрылся, Являлась мне святая рать высот, С которой агнец кровью обручился; А та, что, рея, видит и поет Лучи того, кто дух ее влюбляет И ей такою мощной быть дает, Как войско пчел, которое слетает К цветам и возвращается потом Туда, где труд их сладость обретает, Витала низко над большим цветком, Столь многолистным, и взлетала снова Туда, где их Любви всевечный дом. Их лица были из огня живого, Их крылья – золотые, а наряд Так бел, что снега не найти такого. Внутри цветка они за рядом ряд Дарили миром и отрадой пыла, Которые они на крыльях мчат. Я рассказывала и рассказывала, пока нас обоих не сморил сон, и тогда я просто спала, нисколько не боясь, что на моих коленях спит оборотень, не боясь, что мы одни в полуразрушенном доме... И, пожалуй, это было как раз то, чего совсем не стоило бояться. Все было правильно - и с каждым мгновением я все больше понимала это. *** Когда я проснулась, в комнате было уже совсем светло, а Дмитрий спал на моих коленях уже в человеческом облике и кое-как закутавшись в одеяло. То было совсем старым и рваным и сползло, прикрывая парня лишь ниже живота. Чуть смутившись от этого, я едва не захихикала, хотя быстро взяла себя в руки. Боже, иногда я бываю просто непроходимой идиоткой... Дмитрий выглядел все так же болезненно - превращение отнимало все силы. Но все равно он оставался красивым, и я не могла не задуматься об этом сейчас, глядя на него. ОН очень напоминал мне Снейпа - длинноватыми черными волосами, черным глазами, невероятно бледной кожей - даже бледнее моей собственной. Даже страшные шрамы совсем не портили его вида... Я погладила парня по спутанным черным волосам, почему-то обращаясь мыслями к Снейпу. Северус... Хотелось мне верить, что за сегодняшнюю ночь он хоть ненадолго сомкнул веки. Ему тоже нужно было поспать, но он редко заботился о себе, словно наказывая себя за что-то... Он никогда не жаловался, он, похоже, ненавидел малейшие проявления жалости, однако, я чувствовала в нем невыразимую грусть... и очень много боли. Дмитрий зашевелился, и я улыбнулась ему, когда он открыл глаза. - Привет, - шепнула я. - Привет, - он тоже чуть улыбнулся и, подняв руку, провел кончиками пальцев по моей щеке, - я тебя не напугал? - Ты и не пытался, - усмехнулась я и, наклонившись, поцеловала парня в лоб. - Погоди, - шепнул он, неловко поднимаясь, придерживая одеяло, - мне... мне нужно одеться, подожди. Это... Во время превращения одежда обычно рвется, так что... - щеки его чуть зарделись, и мне понадобилось довольно много сил, чтобы не рассмеяться. Ну словно совсем идиотка, ей богу...Парень добрался до частично искореженного шкафа, порывшись в котором, потом быстро выскользнул в коридор. Вернулся он уже в брюках и набросив на плечи рубашку, прикрывая шрамы. - Так лучше, - пояснил он и, подняв меня на ноги, жадно прильнул к моим губам, не дав сказать ни слова. - Ух ты, - улыбнулась я, когда он ненадолго отстранился, давая мне возможность уткнуться лицом ему в плечо, - похоже, ты все-таки рад, что я здесь. - Совсем не рад, - пробормотал Дмитрий, - ты поступила ужасно глупо. - Но ведь все в порядке. И теперь ты точно знаешь, что не стоит беспокоиться. - Я все равно остаюсь чудовищем, - вздохнул парень. - Нет! - возмутилась я, - не смей так говорить, слышишь? Никакое ты ни чудовище. Даже совсем не страшный, - попыталась пошутить, называется. Дмитрий обнял меня покрепче, прижимая к себе, и я просто закрыла глаза, наслаждаясь ощущением тепла. Что бы он ни говорил, я точно знала, что поступила единственно верно. Я просто не могла больше сидеть в замке, зная, что он здесь совсем один... и теперь тем более не буду сидеть в замке. Мы сможем быть здесь вместе, и я смогу хоть как-то уменьшить его боль... Разве так не будет лучше? Парень нежно провел по моей щеке кончиками пальцев, опускаясь к подбородку. Он осторожно приподнял мое лицо вверх и заглянул в глаза. Глядя в его черные глаза я вновь ощутила странный приступ вины... - Я люблю тебя, - шепнул Дмитрий, и я улыбнулась. Он вновь с нежностью припал к моим губам, и я ответила на поцелуй, закрыв глаза и позволяя себе ни о чем больше не думать. Он целовал меня нежно и страстно, руками прижимая все ближе к себе, и я, обняв его и запустив пальцы в его волосы не желала, чтобы он отстранялся - ни на минуту. Казалось, весь мир сейчас сосредоточился здесь... И я еще могла где-то в отдалении вспомнить, что должна уходить, чтобы не опоздать на занятия... Впрочем, возможно, я уже опоздала на них... Но мне было все равно. Главным было то, что сейчас мы были здесь одни, что под кожей разливалось тепло, а Дмитрий словно бы изменил своей привычной сверхосторожности... И мои руки сами потянулись к его так и не застегнутой рубашке, чтобы прильнуть к обнаженному торсу, провести пальцами по гладкой коже, ощущая, как бугрятся мышцы... Чуть коснуться рваных рубцов, тянущихся через грудь, от чего Дмитрий чуть вздрогнул, но не оторвался от моих губ... И его руки были очень теплыми, когда, приподняв край моего свитера, ласкали мою поясницу. Это было приятно... Так приятно, что мне хотелось чего-то еще, чего-то большего... И, возможно, мы вполне могли бы... - Отойди от нее, тварь! Возглас был резким, и мы с Дмитрием почти что отпрыгнули друг от друга. Я в испуге заозиралась по сторонам, не понимая, что происходит. Может, Снейп вернулся и... но голос принадлежал не Снейпу. До меня слишком поздно дошло, кому принадлежал этот голос, и я просто замерла на месте, ошарашенная пониманием. *** Тем временем в Бухаресте. Это была небольшая гостиница на окраине города. Вывеска гласила "Teacup". Это было здание трех этажей, деревянное и умело замаскированное от глаз маглов - наподобие "Дырявого котла", только, похоже, еще менее финансированное. Закутанная в черный плащ незнакомка потянула дверь - деревянную, добротную, но уже порядком изъеденную паразитами, трещины покрывали некогда хорошую древесину, - и вошла в маленькую запыленную комнату со стойкой регистрации, за которой сидела румынка лет тридцати пяти с острыми чертами лица и стянутыми в тугой узел на затылке мышиного цвета волосами. - Cum pot ajuta? - Îmi pare rău, eu sunt în căutarea pentru o femeie. Clarissa Vendome, - незнакомка стянула капюшон с головы, открывая взгляду бледноватое лицо, седые волосы в идеальной прическе, красивые сероватого оттенка глаза. Ровена Рейвенкло не улыбалась и выглядела весьма уставшей. Она положила на стойку несколько галлеонов, торопясь поскорее договориться с владелицей гостиной. Та понимающе улыбнулась и сгребла деньги со стойки. - Cameră 23. - Mulțumesc. Ровена прошла к лестнице, почти не оглядываясь - ей ни к чему было приглядываться к обстановке, она уже не мало времени провела в подобных придорожных гостиницах в поисках таинственной Вандом. После нескольких недель общения со свитой Чаушеску Ровене с трудом-таки удалось получить сведения о женщине, которая должна бы знать что-то о демонах. Однако, погоня за этой информацией, а теперь - за Клариссой Вандом, напоминала охоту на призрака. Обои на стенах были засаленными, кое-где в жирных пятнах, но местами еще угадывался узор - светло-золотистые розы. Мебель в холле была старая, но еще крепкая. Лестница была такой же - ступеньки мерзко скрипели под ногами, пока Ровена поднималась на третий этаж. Оказавшись в длинном коридоре с обшарпанными стенами и грязными полами, Рейвенкло чуть поморщилась, но едва ли это могло смутить ее. Комната под номером 23 нашлась сразу, и Ровена постучала в дверь. Послышалась возня и шаги. Дверь открылась - на пороге стоял загорелый брюнет лет тридцати, придерживающий обернутое вокруг бедер полотенце. Шея и плечи его были покрыты небольшими дырочками, запечатанными запекшейся кровью. - Caut Clarissa Vendome. - Să mergem în jos, Vanek, - послышался звонкий женский голос, и мужчина послушно посторонился. Ровена, умело скрывая отвращение, вошла в комнату. Здесь царил беспорядок и полутьма - шторы были плотно задернуты, не пропуская света. Только на столе стояли несколько свечей, освещая убранство комнату и ее постояльцев. На большой разобранной кровати возлежала молодая женщина лет двадцати пяти, прикрытая лишь тонкой простыней. Длинные темные волосы волнами обрамляли тонкое лицо с красивыми чертами. Кожа Клариссы Вандом была бледной, словно бы мраморной. Серебристо-голубые глаза почти пугающе поблескивали в темноте. - Tu spui în limba engleză? - спросила Ровена, собираясь сразу приступить к делу. - Что вам нужно? - Кларисса приподнялась на кровати и левой рукой поправила волосы, отбрасывая со лба упавшие прядки. Свеча осветила черный узор на запястье вампирши - череп и змею. Черную метку Пожирательницы.