Смерть - всего лишь начало.

      Наступила тьма и гнетущая тишина. Все чувства исчезли, боль растаяла, будто ее и не было, не слышно было и затухающие удары его сердца. И все же, одно чувство, наличие которого он не мог объяснить – чувство присутствия. Он ведь умер. Его не должно здесь быть. Но… здесь, это где?       Словно пробираясь сквозь плотный туман, он заставил себя оглядеться. С трудом осознавая себя, юноша видел только свое тело, стоящее в пустоте и черноте. Как такое могло быть, ведь его тело где-то там, израненное и обездвиженное навсегда. Взглянув на свои руки, он медленно шевельнул ими, пытаясь понять. Это были его руки, без всякого сомнения. Но он не чувствовал их, не было ощущения холода или нестерпимого жара, он лишь думал, что шевелит ими и они подчинялись. С остальным телом было так же, и когда Химура подумал о том, что делает шаг, нога сама по себе двинулась вперед.       Продвигаясь в пустоте, Кеншин не знал, куда он идет и зачем, лишь ощущая необходимость в движении. Быть может, это все предсмертная горячка, жадная попытка мозга еще немного продлить сознанию жизнь? И оттого понятие времени так сильно растянулось, заставляя хитокири тонуть в нем, пока тело окончательно умирает.       Неужели все это переживали и его жертвы? Те, кому пришлось умереть на темных улицах Киото от его меча? Или же… Это Ад? И он обречен идти вперед, сходя с ума в этой тишине и черноте, вечно? Он заслуживал такой участи, но под понятие «Ад» это место совсем не подходило. В представлениях театра Кабуки, на которых он бывал, сопровождая господина Кацуру, Ад показывался как страшное место, населенное жуткими существами, пожирающих грешников, где слышались крики умирающих, а земля устлана останками разной степени разложения. Но с другой стороны, откуда живым знать, как достоверно выглядит Ад…       И тут тишину нарушил звук упавшей капли воды. Он был настолько четким и громким, что буквально взрезал ее, словно ножом. Химура обернулся, ища источник этого звука, до конца не в силах поверить, что он его слышал. Однако то, что он увидел, поразило его не меньше. Позади него оказался невысокий постамент, на котором находилась большая чаша. От нее исходил голубоватый призрачный свет, и Кеншин почти был уверен, что до того, позади него ничего не было. Не сразу, но все же он решился подойти ближе к чаше, склоняясь к ней. Источником голубого сияния была жидкость, наполнявшая чашу почти до краев. Мерцая, она однако совершенно не двигалась и больше походила на идеально отлитое стекло. И чем дольше юноша смотрел на нее, тем больше его начало обуревать желание коснуться пальцами странной жидкости, нарушить ее идеально гладкую поверхность. И вот он уже протянул руку к чаше, медленно поднося к глади светящейся жидкости кончики пальцев… - Я бы не стал столь опрометчиво трогать то, чего не знаю, мальчик.       Кеншин, словно ужаленный, отшатнулся от чаши, так и не коснувшись ее содержимого. Он был настолько поглощен мыслями о чаше, что еще один звук в этой тишине, тем более чей-то голос, здорово испугал его. Повернувшись в его сторону, парень заметил темную фигуру, возвышающуюся над ним на добрых два метра. Если судить по голосу, это существо было мужского пола. Химура бегло оглядел его. Худое тело полностью скрывало обилие черной мешковатой ткани так, что обнаженными были только кисти рук. Белая кожа резко контрастировала с черным, и сами кисти были неестественно длинными и тонкими. Узловатые суставы пальцев делали руки похожими на двух бледных пауков, и оканчивались пальцы длинными острыми ногтями. И когда они задвигались вверх, Химура невольно отступил еще на шаг назад, завороженный и одновременно напуганный этой фигурой. - Я… Что это за место? Где я? – голос его остался прежним, но дрожал. - У этого места нет названия, но косвенно это является моим домом. - Домом?..       Руки существа медленно стянули ткань, которая укрывала голову, и взгляду Кеншина открылось такое же бледное, как и руки, лицо существа. Изящное и выразительное, с тонкими чертами, оно казалось слишком идеальным для такого непропорционального тела. Обрамляли лицо длинные волосы, которые в отблесках содержимого чаши блестели малахитом. По бокам головы волосы были уложены в аккуратные косички, вся остальная же масса волос – распущена. Но более всего выделялись глаза, неестественного голубого оттенка, с примесью насыщенного синего, они так же, как и жидкость в чаше светились каким-то внутренним светом. - Да, небольшой уголок для уединения, - существо смотрело на Химуру с немного насмешливой улыбкой, не примянув и его рассмотреть во всех подробностях. Оно говорило это с такой непринужденностью, словно речь шла об очевидных и простых вещах. - Но что я здесь делаю? Я ведь… - Умер. Точнее сказать, был убит.       Существо с мягким шорохом скользнуло к юноше, остановившись всего в нескольких шагах от него. Кисти рук переплели длинные пальцы и замерли на торсе существа. Взгляд светящихся глаз бродил по лицу хитокири, словно пытаясь что-то найти. Лицо же по прежнему оставалось бесстрастной маской. Кеншин не мог наверняка сказать, о чем думает это существо, но оно явно было заинтересовано в нем. - Что ты помнишь последним из своей жизни, мальчик? - Лицо того, кто убил меня… И ощущение, как голова отделяется от тела.       Химура отвел взгляд к чаше, пытаясь припомнить еще что-нибудь, но воспоминания о прошлой жизни словно утекали как вода сквозь пальцы. В памяти оставались какие-то обрывочные воспоминания, которые он силой воли заставлял оставаться довольно четкими. - Тот, кто убил тебя… Ты встречал его раньше?       Рот существа слегка растянулся в улыбке, обнажая ровные белые зубы. За исключением клыков. Они были длиннее, чем привык видеть хитокири у нормальных людей, и в первую очередь – острее. Глядя на них, Химура не сразу ответил на вопрос, но все же совладал с нарастающим беспокойством и мотнул головой. - Он... Нет. Я бы запомнил его. Но он знал меня. Я стал для него… Трофеем.       Баттосай нахмурился, вспоминая последние минуты своей жизни. Он не заслужил другой кончины, и все же… Умереть не за свою страну, а лишь ради того, чтобы позабавить какого-то психа? Звучало крайне унизительно и обидно. Даже для него. - И он выглядел так, словно прибыл из совсем другой страны?       Мужчина медленно сделал еще шаг к юноше, фактически склоняясь над ним. Но тот решил не отстраняться и взглядом уперся в бледное лицо. - Вы знаете его?       Улыбка так же медленно исчезла с губ мужчины, и Баттосай угадал в его лице грусть. - К несчастью, я догадываюсь, кто это был… И то, что он появился, совсем меня не радует. Однако, что еще больше поражает меня, так это твое присутствие здесь. Тебя не должно было выбросить сюда.       Химура ответил внимательным молчанием. Он плохо понимал, о чем идет речь, но изо всех сил пытался понять, что же все таки происходит. Если здесь ему не место, то где он должен быть? И если он нежданно появился в «доме» этого существа, то почему он так спокоен? Лицо юноши приняло настолько озадаченный вид, что мужчина заметил это и сдержанно хихикнул, поднеся ладонь ко рту. - Прости мои манеры, я начал тебя расспрашивать, даже не представившись. Мое имя Комогаширо Ранга, и я Хранитель Врат между мирами. Полагаю, у тебя есть масса вопросов… Что ж, спрашивай, я отвечу на все. Это поможет нам лучше понять, что же произошло, и что дальше с этим делать.       Юноша хлопнул глазами и помолчал, переваривая информацию и формулируя из невнятного «ЧОООО?» более внятные вопросы, касательно случившегося. - Так значит, это… Не Ад? - Нет. Ад находится немного дальше. Точных координат не назову, здесь пространство немного отличается от привычного тебе. - И я должен был попасть туда после смерти? - Да, и тебя бы встречал не я, а несколько иное существо. - Но вы же сами сказали, что вы Хранитель Врат между мирами. Разве есть и другие? И какие именно Врата вы охраняете?       Мужчина вновь засмеялся, но громче, чем прежде. Тонкие пальцы сложились и щелкнули. Рядом с ними появилось два кресла, в одно из которых опустился Ранга, а в другое, чуть погодя, Кеншин. - Боги, я и забыл, что люди мыслят совсем иначе… Да, нам предстоит долгий разговор. И если ты никуда не торопишься, то давай присядем и я расскажу все по порядку.