Смерть - всего лишь начало.

      Мужчины не произнесли ни слова друг другу. Баттосай был напряжен, словно струна, готовый в любой момент сорваться в атаку. Чужак же спокойно смотрел на него, меряя оценивающим взглядом и слегка ухмыляясь. - Для мальчишки ты весьма неплох.       Как не странно, мужчина говорил по-японски. Голос его был достаточно звонок, чтобы перекрыть порывы ветра. Усмешка на его губах заиграла по новому – теперь она была схожа со звериным оскалом. Мечник невольно поежился, сглотнув, и чуть сильнее стиснул холодными пальцами рукоять катаны. Менее всего ему хотелось отвечать незнакомцу, потому он смолчал и не отрывал от того взгляда. - Хорошо бегаешь… Сильные ноги, крепкие плечи. Имея такой маленький рост, ты всем этим вполне его компенсируешь!       Он звонко рассмеялся и сделал два шага Химуре навстречу. Тот сделал два шага назад и спиной наткнулся на шероховатый ствол сосны. Сбежать от него не получится. Напасть? Ноги стали ватными от страха. Живот скрутило спазмом, словно за кишки ухватилась чья-то костлявая холодная рука. К горлу подкатил комок, который юноша поторопился сглотнуть. Ему впервые казалось это глупой затеей. Он по разному представлял обстоятельства своей смерти, но чтобы так?.. - Ну же… Мальчик, куда ты бежишь? Остановись, поговорим?       Существо снова осклабилось, довольно проурчав на последнем слове. Словно кот, нагнавший мышь, он явно был доволен этой игрой в догонялки, зная, что сопротивления ему никто не окажет. - Прославленный Химура Баттосай боится меня?! – он прорычал, сощурив синие глаза, в коих плескалась злоба с толикой презрения.       В одно мгновение он оказался возле Баттосая и схватил его за запястья, прежде чем тот смог выхватить меч из ножен. Суставы глухо хрустнули, хватка оказалась бульдожьей. Химура попытался вырваться, но пальцы сдавили руки сильнее, заставив его вскрикнуть от боли. Он был готов поклясться, что существу ничего не стоило бы вырвать ему руки одним движением, и лишь по непонятным причинам оно до сих пор этого не сделало. - Зачем ты меня преследовал?! – голос Химуры дрогнул и он вновь замолчал, стиснув зубы.       Видимо, обрадованный, что его жертва не лишилась дара речи, чужак вновь усмехнулся и приблизился еще ближе, заглядывая хитокири в его лицо. Лицо мальчишки, с мокрыми волосами, что прилипли к щекам, лбу и шее, стиснутыми ровными зубами и метущимися из стороны в сторону глазами. Он был действительно напуган. Должно быть впервые за долгое время. - Я хотел убедиться, что ты достоин… Редко встретишь человека с такой метущейся душой, как у тебя, мальчик…       Голос его лился холодной струей и резал слух. Подул новый порыв ветра, пронизывая худое и вымокшее юношеское тело до самых костей. Баттосай сильно задрожал. Синие темные глаза чужака глядели на него с насмешкой. Дыхание его было неровным и тяжелым, будто существо внезапно лишилось воздуха. - Ты так воняешь страхом, мальчишка. О тебе успели сложить легенды, как твой меч разит без промаха и быстро, словно молния! Ох уж эти людишки, любят преувеличивать!       Прорычав, он со всей силы оттолкнул его в сторону. Ошарашенный Химура проехался плечом по земле и угодил в глубокую лужу. Ледяная вода новым потоком хлынула под одежду, заставив сердце пропустить пару ударов. Собрав остатки самообладания, хитокири резко подскочил на ноги, неуклюже скользнув сандалиями по топкой земле, ставшая похожей на жижу. Одеревеневшие пальцы схватили рукоять короткого меча, вытаскивая его из ножен. Но мужчина оказался быстрее.       Новый удар в живот заставили руки разжаться. С чавкающим звуком клинок шлепнулся в грязь. Внутри тела что-то хрустнуло и пронзило болью: пара ребер оказалось сломанными. Химура упал на колени и с трудом успел подставить руку под новый удар. В этот раз существо сделало размах ногой. Тут боль словно отрезвила юношу. Страх отступил, словно его и не было. Поднырнув на нее, он напряг все силы и схватил мужчину под бедро, опрокидывая того в грязь. Выругавшись, тот рухнул наземь, лязгнув своей броней. Но голова его была ничем не защищена, и Химура несколько раз врезал мужчине по лицу.       Ветер завывал, превращая капли дождя в тонкие ледяные иглы. Он обрушивал их на дерущихся, видимо желая убить обоих.       Удары оказались малодейственными, потому существо не потеряло сознание, а продолжало бороться. Человек чувствовал, как боль и холод брали свое: у него почти не оставалось сил защищаться. Мечи затерялись позади них и чужак не позволил бы их подобрать. Оставалось лишь ломкое тело, которое как бы Химура не закалял тренировками, не могло пробить металл брони. И все же, он не сдавался. Что-то в нем противилось, вновь и вновь посылая мальчишку в атаку на существо. В очередной раз утерев кровь с губ и размазав ее по щеке, он поднялся. Правый глаз уже заплыл, левый заволокло кровью из разбитой брови. В голове звенело – несколько тяжелых ударов он пропустил. Ноги потрясывались от напряжения и вымученное тело онемело от синяков.       Существо же почти не пострадало. Все те удары, что нанес хитокири он словно не заметил, стоя напротив и погано улыбаясь. Черные волосы слиплись от грязи и воды, броня запачкалась, да и только! Из груди юноши вырвался стон. - Признаться, я разочарован, сопляк. Без своих мечей ты словно младенец.       Он выпрямился и пошел к нему, словно кошка, уставшая играть с загнанной в угол мышкой – лениво и неторопливо. - Если это и впрямь все, на что ты способен… Мне пора с этим заканчивать.       Химура схватился пальцами за ствол ближайшего дерева, с трудом удерживаясь на ногах. В ответ на это – злой скрежещущий смех. Страх вернулся новой волной, сердце словно провалилось куда-то в желудок.       «Один человек, даже невероятной силы, не способен ничего изменить». Голос учителя, как и в тот день - спокойный и укоряющий в безрассудстве, вдруг прозвучал в голове Кеншина. «Не способен ничего изменить». Даже собственную смерть. Война была в самом разгаре, сколько уже людей погибло в ее начале? А сколько до них и после? Его жизнь ничего не значит для истории, и вряд ли она его запомнит. Хитокири. Всего лишь хитокири. - Всего лишь хитокири… я всего лишь хитокири…       Мужчина неумолимо приближался. Ветер трепал слипшиеся волосы, однако существо упорно игнорировал это. Его худощавое лицо было похоже на маску из театра Кабуки. Страшную маску демона. - Что ты там бормочешь, мальчишка?       Он фыркнул, фактически поравнявшись с Кеншином. Демон смотрел сверху вниз, словно змея на свою добычу. Словно зная, что мальчишка не побежит. Кеншин молчал, опустив голову и привалившись спиной к дереву. Он всего лишь человек. Ему не одолеть эту силу… В конце концов, он прожил достаточно. Баттосай тихо и ровно вздохнул, посмотрев вверх. - Впрочем, это неважно. Твоя голова будет еще одним трофеем, малыш…       Последнее слово, демон будто выплюнул. С коротким лязгом из щитка на руке выдвинулось лезвие. Он осмотрел его, и сделал резкий выпад вперед, впившись им в худую шею.

***

- Шишье, а вы… Боитесь смерти?       Кеншин сидел на нагретом на солнце валуне, точильным камнем затачивая лезвие кухонного ножа. Задав вопрос он оторвал взгляд от гладкой стали и посмотрел в сторону учителя. Тот было занес топор над поленом, но услышав ученика, обернулся. Пот тяжелыми каплями струился по его груди и широкой спине. - Смерти? Зачем мне ее бояться?       Суровые брови учителя чуть сдвинулись, придав его лицу толику недоумения. - В ту ночь, когда вы спасли меня… Они кричали. Они не хотели умирать. Боялись того, что вы сделаете с ними. А когда я чуть было не сорвался с обрыва, у меня похолодели руки и все внутри, словно сжалось. Я не хотел умирать. Боялся… - Ты еще ребенок. Тебе положено ее бояться. Не отжил ты еще свое, - учитель хмыкнул и ловко расколол полено надвое одним сильным ударом. – А те ублюдки были бесчестными людьми. Человек, лишенный чести, всегда боится. И не обязательно смерти. - То есть честный человек не боится смерти? - Если ты живешь по совести и делаешь лишь то, что нужно… Когда приходит время, ты уходишь с чистыми мыслями и без страха. Потому как твое время закончилось, и того не изменишь. А смысл беспокоиться о том, что неизменно?       Кеншин вновь посмотрел на нож в своих руках. На гладкой поверхности отражалась часть его лица. - А как вы думаете, что там, на той стороне? - Что-то сегодня интересные у тебя мысли, бака деши. Мне-то по чем знать? Одни говорят – мир духов. Другие – ничего. А третьи верят, что ты перерождаешься во что-то новое. Мне бы хотелось верить в последнее. - Почему? - В мир духов мне дюже не хочется. Там меня ждет не дождется старый хрыч Хико 12, а в забвении не найдется хорошего саке!       Сейджуро усмехнулся, вновь ставя бревно на пенек. Кеншин же сдержанно хихикнул, откладывая остро наточенный нож.