Смерть - всего лишь начало.

      Вдох...       Выдох...       Вдох...       Со стороны леса подул прохладный ветер, холодя разгоряченную потную кожу. Кеншин повел плечами, сгоняя табун мурашек. Даже такие простые вещи как боль в мышцах и ночная свежесть во вдыхаемом воздухе ощущалась им в новинку. Он не мог надышаться, медленно восстанавливая пульс. Когда последний раз он чувствовал от этого радость?       Быть может, когда был еще совсем маленьким? Раньше жизнь приносила ему радость, и он наслаждался всеми ее дарами, будь то красивая бабочка, легко порхавшая над их полем, или прыжки по лужам в летний день. Детские и совершенно беззаботные вещи.       До того самого дня, как он узнал обратную сторону жизни, когда на его глазах начали гибнуть люди.       Мама.       Папа.       Братья.       После того, как не осталось никого из его семьи, радость жизни покинула его. Отныне он был один, совсем один в мире, который резко стал враждебен по отношению к нему. Но мама просила его жить, даже после того, как их не станет. И он жил, выполняя последнюю ее волю.       Странный цвет глаз и волос отталкивал людей из деревни. К тому же, из-за хрупкого телосложения, он был абсолютно бесполезен для работы в поле, или в самой деревне. Зато его внешность приглянулась работорговцам. Иного выхода выжить не было, и он пошел вместе с караваном, надеясь хотя бы так выполнить волю матери.       В караване он был единственным ребенком, и почти сразу влился в компанию трех сестер: Акане сан, Сакуры сан и Касуми сан. Девушки держались друг друга, стараясь помогать и ему тоже в нелегкой для мальчика дороге. Их родители тоже стали жертвами эпидемии, а потому сестры решили отправиться в столицу, чтобы найти там работу. Он был поражен их жизнелюбием, даже перед лицом такой трудной доли, что им выпала, девушки смеялись, пели в дороге и даже придумали ему сказку в первую ночь ночлега под открытым небом, чтобы хоть как-то помочь ему отдохнуть от долгой дневной дороги.       Но и этот крохотный кусочек радости был растоптан, когда ночью в их лагерь пришли бандиты. Омут памяти, в который он окунулся, подсовывал ему все новые и новые воспоминания из прошлого, о которых он старался не вспоминать последние несколько лет.       Его маленькие руки стискивали кожаную оплетку рукояти, пытаясь поднять его на защиту трех девушек. Бандит шел прямо на них, неотвратимый, как и смерть, которую он им нес. Кеншин помнил его безумные глаза, на худом и изможденном голодом лице.       Он был еще слишком мал, чтобы что-то противопоставить ему, но что ему оставалось, когда из всех мужчин в лагере лишь он остался в живых?       Меч был по-настоящему тяжелым и неудобным. Но это было неважно - девушки, что отнеслись к нему с добротой, нуждались в его защите!       И в тот момент, когда он решился атаковать бандита, нежные руки схватили его, и Касуми сан прижала его к себе, не давая возможности вырваться. Безымянный меч упал на рыхлую землю, и одна из девушек, кажется Сакура сан, бросилась на бандитов в отчаянной попытке защитить их. - Пощадите хотя бы ребенка!       Раздался неприятный чавкающий звук и девичий крик утонул в тишине. Руки Касуми стиснули его сильнее и она прижала его к земле, закрыв собой и отгораживая от того ужаса, что творился за ее спиной. Его трясло от страха. - Дитя, ты даже не успел выбрать своего пути... Ты должен выжить...       Он не видел, но слышал как Акане сан попыталась задержать мужчину, идущего к ним. Ее красивый голос, который утром напевал песню, чтобы скрасить долгую дорогу, некрасиво сорвался и оборвался навсегда. Он взглянул в глаза Касуми, которые были полны слез и страха. - Живи, Шинта... Ради нас всех...       Бандит был уже рядом с ними, схватив ее за волосы и потащил к себе. Девушка хотела сказать что-то еще, но вдруг из ее шеи вырвался блестящий клинок. Холодная высокая Луна отразилась в нем, и исчезла, когда он обагрился кровью.       Ее пальцы попытались обвиться вокруг острой стали, но хозяин клинка вытащил его, заставив девушку захлебнуться кровью.       Он видел, как жизнь затухает в ее глазах навсегда, а кровь толчками выходила из раны на шее. Почему-то он не мог оторвать глаз от раны на шее Касуми сан. Вот так умирают люди? Он даже не взглянул на бандита, занесшего над ним меч.       Однако, что-то напугало бандита и он не успел добить его. Крики напавших на них бандитов донеслись за его спиной. В темноте, освещаемый лишь светом Луны, появился он, в белом плаще и изящной катаной в руке. - Кто ты еще такой?! - Мертвецам ни к чему знать мое имя.       Шинта вскинул голову. Он как зачарованный смотрел на то, как один человек выступил против целой банды и вышел победителем, обагрив землю их кровью. На его белой мантии не было ни пятнышка. - Эй, пацан... Я отомстил за них. Иди в деревню, там о тебе позаботятся.       Мужчина был высок и груб. Его раскатистый голос звучал отстраненно, словно ему не было дела до того, что только что произошло на поле. Кеншин не в силах был открыть рта от смеси шока и страха перед этим человеком, и он исчез, будто призрак в ночи.       Он вновь остался один, наедине с трупами, как и тогда в деревне, когда последней умерла мама. Отойдя от шока на следующее утро и держа в памяти то, что мертвых, будь то животные или люди, должно было предать земле, он начал копать.       Бездумно, не обращая внимания на боль в израненных грубой землей пальцах и высоко стоящее солнце, он копал могилы для всех. Так было правильно. Неважно кем были эти люди при жизни - смерть для всех них была одинаковой. Некрасивой и жестокой, а потому могила - это единственное, что он мог им дать.             Троих сестер он похоронил последними, и бесцельно смотрел на холодные неотесанные камни, что послужили им надгробиями. В тот момент и появился Хико Сейджуро, тринадцатый наследник школы Хиттен Мицуруги Рю, чтобы навсегда изменить его жизнь и привить любовь к кендзюцу. - Шинта слишком мягкое имя для мастера меча. Отныне ты будешь Кеншин. Я обучу тебя всему, что знаю сам.       И пусть правда была таковой, что меч являлся оружием, а кендзюцу - искусством убивать, он учился. Чтобы уметь защищать людей своим мечом, как это сделал сам Мастер, когда спас его от смерти.       Воспоминания, накрывшие его подобно волне, напомнили зачем вообще Кеншин взял в руки меч. Он хотел защищать невиновных. Именно поэтому спустя пять лет долгого и упорного труда, он наконец решился поделиться с мастером своими мыслями. Впрочем сама мысль о том, чтобы вмешаться в войну, имея в руках мощь Хиттен Мицуруги Рю, показалась Мастеру глупой.       Кеншин не послушал его, и ушел, не закончив обучения. Революция разрушила его светлые идеалы, а мир взрослых и более влиятельных статусных людей оказался куда более сложным, чем он представлял.             Кацура сан говорил, что он построит новую эру, где обычные люди наконец смогут жить спокойно, не боясь за свои жизни и жизни своих детей. Но для этого нужно разрушить старый режим. А для этого он, четырнадцатый наследник древней школы, должен убивать тех, кто неугоден новой власти.       Ведомый своими светлыми идеалами и мечтами о безопасной жизни для всех в будущем, он отдал свой клинок для этой грязной и кровавой работы. И посмотрите, что из этого вышло.       Лишь после смерти он смог осознать, как сильно Мастер был прав. И его руки, запятнанные кровью десятков людей не успели проложить новую эру и по-настоящему никого не защитили.       Он стал всего лишь очередным хитокири. Его боялись и ненавидели даже соклановцы. Он утратил свою первоначальную цель, затерявшись в крови врагов нового режима и собственных ночных кошмарах. И лишь сейчас он это понял, когда его настоящее тело гнило где-то в лесу, а революция продолжалась, но уже без него.       Из омута памяти его вытащила неестественная большая ладонь с узловатыми пальцами.       Обеспокоенный взгляд, которым существо изучало его лицо, ясно дал понять Кеншину, что он выпал из реальности. - Ты в порядке? - Д...Да. Просто вспомнил кое что. - Не слишком приятное, полагаю?       В ответ он получил кивок, и мальчик вновь опустил взгляд в землю. Ранга осторожно погладил его по спине, стараясь утешить. Он видел, как энергия рвалась из мальчика наружу, она под воздействием плохих воспоминаний стала нестабильной и разрушительной. Похоже, без помощи ему не обойтись.       Ранга торопливо скользнул в дом, и почти сразу вышел с увесистой книгой в руках. Судя по потрепанной обложке и пожелтевшим страницам, она была настоящей реликвией. - Пока я заканчиваю все приготовления, ты мог бы... Взглянуть на меч. Отведи душу.       Кеншин сморгнул, беря себя в руки и посмотрел на крыльцо, взяв оставленный там сверток, вспоминая тяжесть стального оружия. Он прикрыл глаза, привыкая к нему заново и потянул за шнурок, связывавший сверток. Ткань, в которую меч был обернут, с тихим шорохом скользнула в траву. Импровизированный боккен Кеншин отложил в сторону, и ему на смену в руку лег настоящий меч.       Ранга же обошел поляну, бормоча что-то себе под нос, обозначая границы круга множеством беспокойных синих огоньков. - Я постарался выбрать для тебя оптимальный вес и длину клинка. Надеюсь, что не прогадал.       Ножны и цуба без изысков, простые и прочные. Плотная оплетка рукоятки сильно отличалась от привычной Кеншину, но казалась удобной. Ухватившись за нее крепче, он потянул клинок на себя, достав его из ножен и взвешивая его в руке. Да, баланс был соблюден идеально. Он встал в позицию, подняв клинок вертикально и взглянул на свое отражение. Несмотря на прошлое, которое полнилось от смертей по вине меча, кендзюцу нравилось ему. Эстетика оружия и опытное владение им. Именно Хико показал ему, насколько это может быть красиво и совершенно. Лезвие, смазанное и наточенное, сверкало в свете фонаря. Он нахмурился, встав в нулевую позицию, и делая несколько пробных взмахов. Сталь со свистом разрезала воздух, изящная и стремительная в его руке. Ощущения ему понравились. - С клинком все в порядке. - Значит, мы сможем с ним работать...       Комогаширо захлопнул книгу, земля под его ногами начал светиться в форме причудливых надписей и узоров, не выходя за пределы круга из огоньков. Химура вздрогнул, опустив меч. - Что это? - Этот круг поможет мне сдержать твою энергию, которая в данный момент бьет через край. Должно быть, это началось, когда ты решил поупражняться в своем искусстве. Оно очевидно задействует все силы организма, не только физические. - То, о чем вы говорите... Учитель называл это кен-ки. Она помогает усилить удары и вообще лучше контролировать движения тела. Но сейчас у меня получается хуже ее контролировать. - Духовной энергии стало намного больше, потому что этот мир целиком из нее состоит. И при должном использовании, энергия преобразуется в магию. А учитывая, что ты уже умел пользоваться теми крупицами этой энергии в вашем мире, тебе будет проще овладеть ей здесь.       Длинная рука существа указала на светящийся на земле круг. - Встань в него.       Химура поколебался, но все же решив довериться Ранге, и осторожно вступил в круг. Свет, пульсирующий под ним, вдруг стал ярче и по ногам и телу побежали теплые волны. Комок беспокойства, сжавшийся в районе желудка, начал постепенно рассасываться. Яркие вспышки воспоминаний о семье, караване, учителе и революции, приносившие боль одно за другим оставили его, очищая мысли.       Остались только он и новый меч, взывающий к нему. Кеншин отринул сомнения и наконец поддался на его уговоры, с головой окунувшись в отточенные годами, ставшими совершенными и быстрыми как молния, рефлексы. Гармония физических и духовных сил наконец была достигнута, работая слаженно на общий результат. Он чувствовал, как внутри нарастает мощь, требуя выхода и не стал себя сдерживать, позволив новой силе течь через пальцы к мечу.       Удар за ударом, Кеншин все сильнее контролировал свое тело и духовную энергию, которая уже напоминала постоянный поток горной реки. Ощущение власти над ней опьяняло.       Он парировал удар воображаемого противника, и подпрыгнул вверх, насколько мог высоко, а потом стремительно начал падать, нанося заключительный удар и вкладывая в него всю новообретенную силу. Круг под ним вспыхнул миллиардами искр, а меч рассек землю, словно нож масло, оставив глубокую ровную борозду. Дерн и мелкие камни прыснули во все стороны, словно от взрыва.              Выпрямившись, он еще раз взмахнул мечом, стряхивая с него пыль, собираясь убрать в ножны, но увидев невероятное, замер. На кончике меча вспыхнул желтовато-алый огонек, идя от его руки и очевидно укрепляя меч. Кеншин ошалело смотрел на это, тяжело дыша и не в силах отвести взгляда от него. Огонек упрямым пламенем продолжал гореть, словно ожидая следующих его действий.       Ранга уже бежал к нему, подобрав полы длинного балахона, чтобы не запутаться в них. Глаза его горели любопытством и восхищением. - У тебя получилось, всемилостивые боги, получилось...       Но прежде, чем ответить что-либо ему, в глазах у Кеншина помутилось и он не удержавшись на ногах, упал в траву на колени. Он задышал тяжелее, закрыв глаза и чувствуя, как пот тяжелыми каплями катится с него, пропитывая волосы и одежду. - Это... Намного труднее...       Ранга присел рядом с ним, положив ладонь на светящийся круг на земле и тот медленно погас, будто ничего и не было, а после мягко ухватил его спереди за плечи, поддерживая его. - Это с непривычки. Самое главное, чтобы энергия не вредила тебе. Взгляни на меня. Да, вот так...       Кеншин с трудом открыл глаза, удерживая фокус на лице существа. Вместо силы, секунды назад наполнявшей его, он чувствовал слабость во всем теле, словно дряхлый старик. Руки и ноги начали дрожать от перенапряжения и он вытянул руку вперед, чтобы убедиться в этом. Будто он как в старые добрые пробежал несколько километров, не останавливаясь, а потом натаскал воды из речки в хижину на горе. Правда, теперь над ним нависал не Хико, подтрунивающий над его "хилыми ручонками", а Ранга, проявляющий столько беспокойства и заботы, что ему стало неловко. - Помочь тебе дойти? - Н.. Нет, я сам, спасибо вам...       Кеншин уперся мечом в землю и подтянулся, придавая себе более менее устойчивое положение. - Это у всех так?.. - Демоны живут в мире, полном магии. Она питает их с самого детства, и по большей части магический потенциал пробуждается довольно рано. Дети учатся им пользоваться под присмотром родителей или опекунов, и к совершеннолетию умеют использовать магию в разных сферах. Но ты - совсем другое дело. И учитывая это, от тебя можно ожидать чего угодно. - Это значит... Я могу привыкнуть к этому, а могу... - Разрушить свое тело, и парочку поселений до кучи.       Кеншин в ужасе вскинул голову на Рангу, и покачнувшись, чуть не упал, но тот улыбался, будто в этом не было ничего ужасного и поддержал его за руку. - Не волнуйся, я буду рядом достаточно долго, чтобы подобного не произошло. К тому же, принц Налу сам постигает свой потенциал. Уверен, вы сможете заниматься вместе. - Это... Обнадеживает.       Химура перевел дыхание и побрел в сторону дома. - А что... Удалось узнать о демоне, который... - он сглотнул, пытаясь привыкнуть к этой мысли. - Убил меня? - О... Это будет долгий разговор. Я и сам не поверил, когда услышал.