Bed of Roses

Громкие звуки сотрясали стены, а его сердце стучало в такт музыке, когда они с мемберами покидали сцену, заканчивая свой четвертый концерт. Его тело было пропитано потом, и не смотря на то, что он был истощен, адреналин в крови давал о себе знать. Пресса назвала их «Убийцы физических продаж» звание, о котором мечтали все мемберы Инфинит, а в особенности Ухён. Он, мечтал о многом, и в этих мечтах для Инфинит не было предела. Пока они с мемберами шли по коридору, кто-то смеялся и веселился, а кто-то плакал от радости. Он знал, что это были моменты… моменты, которые никогда не забудутся; это были лучшие моменты в его жизни. Потная рука выхватила его из общего потока и потянула за собой. Ухён всегда следовал за лидером, куда бы он его не повел. Временами казалось, разум сопротивлялся его натуре, предоставляя множество причин для отказа, но в этот раз инстинкты одержали победу. В мгновение ока он оказался прижатым к стене в небольшой кладовке. Комнату освещала лишь маленькая тусклая лампочка, и, хоть он и ненавидел маленькие помещения, наедине с хёном страх отступал. Дверь захлопнулась, и старший тот час оказался рядом с ним. Голодные, безжалостные губы накрыли его и он с готовностью принял поцелуй. «Пять» сказал он сам себе, считая, сколько раз Сонгю осмелился поцеловать его. Ухён знал, что должен оттолкнуть его, но вместо этого он обвил шею хёна своими руками и прижал его ближе. Поцелуй углубился, а их языки встретились в небрежном, мокром танце растущего желания; никогда раньше они так не целовались. Адреналин растекался по их телам, и позволял им быть безрассудными; завтра… завтра он оттолкнет Сонгю, скажет ему, что подобные вещи не приемлемы… завтра он накажет его. А прямо сейчас, он не хочет быть где-либо еще, он использует концерт как оправдание, ведь его обостренные чувства не дают прекратить это безумие. Где-то на грани сознания, отдавая всего себя поцелуям, Ухён заметил, как рука Сонгю скользнула вниз по его талии. Он попытался абстрагироваться от страсти, которая заполнила его разум, подбирая слова, что бы остановить своего лучшего друга, лидера, и кого-то большего, но эти попытки не увенчались успехом. Поцелуй становился все глубже, а его язык исследовал рот Сонгю, упиваясь вкусом самого драгоценного для него человека. Ухён ахнул от удивления, когда Сонгю разорвал их поцелуй и в тот же момент быстрым рывком стянул с младшего штаны вместе с трусами. Вместо паники, Ухён затуманенным разумом думал, как же Сонгю удалось так быстро снять с него штаны, пропитанные потом; даже если бы они не были мокрыми, они настолько плотно прилегали к коже, что снять их было непростой задачей. Он зажмурился и выкинул настолько нелепые мысли из головы. Сейчас было не время думать об этом… сейчас нужно остановить старшего, пока он не пересек черту, или может он должен просто забить на все и снова прикоснуться к удивительным губам хёна. «Вот черт!» - Ухён громко вскрикнул и запрокинул голову назад, сильно ударяясь ей о стену, к которой был прижат. Он знал, что голова должна раскалываться после такого, но все что он чувствовал, это рот Сонгю… губы Сонгю на его… губы на его члене. Когда старший опустился на колени, в голове Ухёна пронеслось: «Это… это… это…», он снова попытался подобрать слова, что бы остановить лидера, но опять провалился, потому что, в конце концов он был просто человеком. Ни один человек в здравом уме не смог бы прекратить это, говорил себе Ухён, а его руки зарылись в волосы Сонгю. Это было намного опаснее, чем украденные поцелуи, та часть разума, которая была еще под контролем, кричала ему, но он игнорировал её, бессвязно скуля, желание ослепило его и он умолял Сонгю продолжать. Он никогда раньше даже не мог себе представить, что осмелится на такое. Оргазм накрыл его спустя всего несколько секунд. Ухён кончил внезапно, без какого-либо предупреждения. - Ох… так… хорошо… Боже - громко простонав, он излился прямо в рот своего хёна. Сонгю закашлялся, а Ухён вдруг понял, что возможно поставил рекорд по самому быстрому оргазму в мире. Он закрыл глаза, что бы скрыть смущение, осознавая, что нужно было предупредить хёна, но на самом деле он даже сам не успел понять, что случилось. - Ты… ты в порядке? - голос Ухёна получился слишком писклявым. Кашель старшего сменился на смех и Сонгю поднялся, натянув штаны Ухёна обратно, аккуратно заправляя его рубашку. Младший все еще стоял с закрытыми глазами, сгорая от стыда, но он чувствовал, что лидер смотрит на него. Он открыл глаза как раз в то время, когда его лучший друг облизывал губы. Теперь Ухён запаниковал, ведь в минете было что-то вроде правила, когда другой должен вернуть должок и удовлетворить своего партнера. Он никогда не делал такого прежде, никогда. Он говорил себе, что не знает, хочет ли этого Сонгю. На этой мысли его глаза опустились вниз, остановившись между ног старшего, и он увидел, насколько тот был возбужден. Если бы он был хорошим… хорошим кем? Они не встречались… нет, ведь это бы значило, что он гей. Ухён вздрогнув, осознал, что мыслит как гомофоб. Мы друзья, прокричал Ухён в своих мыслях… даже не смотря на то, что сегодня перешли черту. Они были только друзьями, лучшими друзьями твердил он себе. Он не будет возвращать долг… он не сможет. Некоторые вещи выходят за рамки дружбы, и ему просто нужно объяснить это Сонгю. К тому же он никогда ничего подобного не делал, напомнил он себе, и конечно его хён не ожидает, что младший встанет на колени с видом профессионала… как это сделал Сонгю. Для лидера это не впервые? С кем он этим занимался? Сколько раз он делал это? Ухён раскраснелся от ревности, но тут же одернул себя… он не мог твердить о дружбе и одновременно сгорать от ревности. Ухён открыл рот, что бы объяснить Сонгю, что хоть он и заботиться о хёне, они просто друзья, но потом быстро закрыл его. Он посмотрел в глаза старшего, наполненные похотью, и понял, каким обманщиком он был, однажды и Сонгю назовет его таковым. Он знал, как сильно сдерживался Сонгю, что бы не назвать его так раньше. Он знал, что однажды терпение старшего кончится и это может случиться очень скоро. Он не хотел, что бы его друг… его самый лучший друг во всем мире, злился. Он никогда не хотел, что бы тот на него злился, поэтому вместо вранья о дружбе, в его голове возникла другая мысль. «Я… не могу.. ты знаешь… вернуть тебе… ты ведь знаешь… у меня слишком сильный рвотный рефлекс!» Глаза, наполненные страстью, теперь светились непонятными искорками, и Сонгю спросил: - С каких это пор? - Нууу… - Ухён затих, проклиная себя, что не подготовился к этому. Он многие годы делил с Сонгю комнату. Почему он не подумал об этом заранее? Если бы раньше, когда он чистил зубы, он претворился, что его тошнит, он бы не выглядел так нелепо сейчас. Сонгю конечно же обзовет его трусом, но… вместо этого он услышал смех. Ухён не смог сдержать улыбки, когда самый любимый на свете звук нарушил тишину. Сонгю, открыто смеясь, уберег любимого тонсена от неудобного разговора, которого младший так боялся. Ухён не видел ничего, кроме веселья, нежности и любви в глазах хёна. Он засмеялся вместе со своим замечательным, терпеливым, идеальным, самым лучшим другом… самым лучшим человеком в целом мире. Он знал, что не заслуживает Сонгю, но он никогда добровольно не откажется от него. Хихикающий Сонгю наклонился за новым поцелуем, а он, не колеблясь, поцеловал его в ответ. Ничто в этом мире не успокоит его так, как звук теплого смеха хёна. Спокойствие нарушил громкий голос их менеджера. Сонгю быстро отстранился от Ухёна - Выходи через 5 минут после меня - приказал Сонгю, возвращаясь в режим лидера. Младший наблюдал, как хён покидает кладовку, собираясь найти менеджера и очистить путь для тонсена. Что бы тот мог выйти, не привлекая лишнего внимания.