Проект «Витрувия»

Англия никогда не славилась хорошей погодой, её небо практически всегда было затянуто мрачными, грязно-серого цвета тучами, весь город был окутан плотной пеленой тумана, который то и дело переходил в дождь. Капли дождя стекали по стеклам автомобилей, оставляя за собой грязные подтёки, а в душе автовладельцев недовольства, особенно тех, кто совсем недавно вымыл свою машину. К 60-м годам 21 века Англия стала всемирным и единым научным центром, куда стекались со всех концов света великие, и пока не очень, умы, дабы заниматься исследованиями. Именно в пригородах Лондона можно было увидеть какие-то необычные, новейшие разработки, будь это блестященький, работающий на озоне мотоцикл, либо небольшой робот-садовник, подстригающий кусты под окнами дома и вырывающего сорняки. Практически всё стало автоматизированным, людям со средним и большим достатком теперь не нужно было тратить много времени на отвлекающие их дела. Люди победнее тоже могли позволить себе эконом-варианты разработок, либо же использовать роботов-тестеров, которые работали полгода, а затем выключались навсегда. Обычно такие подарки дарились на какие-то знаменательные события и покупатель подписывал с производителем договор, в котором обязывался в течение пяти лет покупать только их продукцию. Стройные ряды автомобилей стояли в традиционной утренней пробке, водители то и дело нетерпеливо сигналили друг другу и высовывались из окон, пытаясь донести соседу, к какой матери ему лучше пойти и на какой срок. Брайан О’Галлахер постукивал пальцами по кожаной обивке руля в такт музыке, время от времени подпевая задорному голосу из динамиков. Он даже не смотрел на часы, потому как прекрасно знал, что уже опоздал, да и, если честно, ему не особо хотелось приходить вовремя. Каждый понедельник профессор Моррис, заведующий кафедрой генетики и молекулярной биологии, устраивал совещания. Так как мужчина был уже в летах, ум его не был столь крепок, как в молодые годы, посему, все эти собрания были больше похожи на воспоминания о былом и ворчания о молодом, несмышленом поколении. Собирая вокруг себя кафедру в полном составе, седовласый старик рассуждал о том, что раньше и трава была зеленее, и нефти было больше, поэтому и такой проблемы с транспортом не было, не смотря на излишнюю загазованность воздуха. — Сейчас воздух на улицах пахнет озоном, электромобили заменили нормальные машины. Нужно быть миллиардером, чтобы позволить себе заправлять автомобиль правильным горючим, — рассуждал профессор, измеряя аудиторию небольшими, насколько позволял его рост, шагами. — А раньше запах был другой, бензин помогал нам понимать важность отдыха за чертой города. Сейчас не пойми что творится, раньше всё было лучше, да и умы светлее были. Не в обиду будет сказано нашим научным светилам современности. Вот помню… И это могло длиться часами, а в проекте «Витрувия» каждая минута была на счету, оставалось совсем немного до открытия нужной формулы, так что всяческие разговоры не по теме были тут лишними. Плюс ко всему на заседании стопроцентно присутствовали Эстер и Чарли, если там было бы что-то важное, они бы передали доктору О’Галлахеру всю необходимую информацию. Эти девушки были главными помощниками и опорой именитого генетика, пожалуй, он мог бы им доверить и свою жизнь. Если с Эстер Брайан был знаком уже давно, ещё со времён аспирантуры, то с Чарлин Мэддокс знакомство завязалось непосредственно с датой начала проекта. Учёный практически сразу доверился юному биохимику, особенно после того как узнал, что у них общая родина — Ирландия. А ещё генетику было интересно наблюдать за тем, как Чарли адаптируется в новом коллективе. Ему показался забавным тот факт, что девушка практически сразу же притащила в подсобку лаборатории пол-литровую кружку, на которой красовался плюшевый синеглазый котеночек, и любимые мягкие тапочки, что спасали, если верить словам самой Мэддокс, уставшие за день ноги. Но одно было ясно точно: Чарли полюбила научную команду и посчитала стены лабораторией своим домом, а значит, она способна на полную отдачу в этом нелёгком труде. Девушка была ещё совсем новичком в большом мире науки: совсем недавно она закончила магистратуру и уже собирала материал для докторской диссертации, которую девчушка, как говорила Эстер, писала с маниакальной увлеченностью. Эстер Хольт была феей-крестной Чарли, потому как именно после её лекций девушка поставила перед собой цель во что бы то ни стало стать частью проекта, и благодаря её усидчивости и знаниям это удалось. Трудно было поверить, что эта рыжая хитрая голова, даже еще не получив законное место в научном сообществе, уже прорвалась в революционный проект, способный вывести человечество на новый уровень возможностей. Даже спустя несколько недель работы бок о бок с именитыми учеными, Мэддокс все еще сложно было поверить в то, что ее воспринимают как полноправную коллегу, прислушиваются к ее идеям и даже используют многие из ее лабораторных исследований при попытке создания идеальной вакцины. Это было необычно и ново, ведь все те доктора, что раньше видели в ней только девочку-лаборантку, пытающуюся пробиться в большую науку, сейчас с удивлением замечали настоящий талант и призвание. И самым ужасным, самым неправильным и опасным в такой момент было бы зазвездиться и забыть, ради чего вообще создали проект. Сама же Эстер Хольт была знакома с Брайаном уже приличное количество времени, но близко общаться он стали только спустя десять лет, когда О’Галлахер возглавил свою первую научную группу, которая разработала вакцину против одной из самых опасных болезней прошлых десятилетий — СПИД. Казалось бы, что эти люди совершенно разные. Брайан родился и вырос в Темплоуге, а Эстер — на юго-востоке Норвегии. Впервые они встретились возле лабораторного крыла университета, Эстер спешила на лекции по Нейробиологии, а Брайан изучал запутанные коридоры учебного заведения. Он был только лишь первокурсником, а Хольт была уже выпускницей. Неудачно подвернув ногу, норвежка чуть было не упала, а О’Галлахер послужил мягким (ну, не совсем) препятствием на её пути. Правда, удар был всё равно сильным, висевшие на краю носа очки упали вниз, а ещё не сшитая курсовая работа разлетелась по всему коридору. Как истинный джентльмен, будущий гений генетики помог девушке собрать её работу и даже надел на неё очки, одно стекло который сильно треснуло. Лицо девушки залилось краской и, пискнув что-то похожее на жалкое подобие «Спасибо», она убежала прочь. Парень лишь пожал плечами, удивляясь такой странной реакции Эстер. Они ещё много раз виделись в этих лабиринтах коридоров университета и в столовой, но ни разу так и не заговорили. При виде Брайана лицо Эстер то и дело заливалось красным цветом, так, что она была похожа на сеньора Помидора из детской книжки про мальчика-луковицу. Учёный до сих пор припоминает коллеге интересную реакцию на своё появление и хохочет, когда замечает, что щеки Хольт начинают розоветь. От воспоминаний Брайана отвлек нетерпеливый сосед сзади, который зажал сигнальную кнопку и кричал нечто похожее на: «Чего встал, пробка уже рассосалась?!». Хмыкнув и показав негоднику средний палец, доктор нажал на педаль газа, и машина поехала вперед. Когда до университета оставалось каких-то пара кварталов, Брайан глянул на наручные часы, прикидывая, закончил ли своё воспоминательное вещание профессор Моррис. Стрелки показывали половину одиннадцатого; при удачном раскладе старик уже отправился компостировать мозги второкурсникам, а в лаборатории уже во всю кипит работа. Через пару минут О’Галлахер уже вышел из своего автомобиля, глухо хлопнув дверью. Сигнализация сработала автоматически, несколько раз пронзительно пропищав. Оглядевшись по сторонам, доктор оценил обстановку и сосчитал машины на парковочных местах. Вся его научная группа была в сборе, даже двухколесный неосипед, неуклюжее чудо велосипедной промышленности, соединяющее в себе все лучшее от велосипедов и модифицированных мопедов, работающих на биотопливе, лаборанта Стива стоял на небольшой неопарковке. Сунув руки в карманы, Брайан подошёл к транспортному средству самого младшего сотрудника группы и несколько минут с интересом изучал его. — Кажется, 2045 год. Эх, времена тогда были, — парадируя заведующего кафедры изрек он и, посмеявшись, отправился к крыльцу университета Менделя. Автоматические двери разъехались в разные стороны, а механический голос поприветствовал его: — Доброе утро, доктор О’Галлахер, вы сегодня припозднились. — Доброе, мистер Мендель. Пробки. — И с каких это пор ты оправдываешься перед нашим электронным привратником, Брайан? — Доброе утро, доктор Уэст. Вы сегодня очень грубый, — всё-таки, искусственный интеллект выиграл в этом раунде. — Даже Мендель знает, что ты чёрствый сноб, Милтон, — хмыкнул Брайан, кинув безразличный взгляд на высокого блондина в деловом костюме. Милтон Уэст был конкурентом номер один всю жизнь мужчины с самого первого дня, как только генетик переступил порог университета. Их баллы успеваемости отличались на сотые доли, а научные исследования были настолько близки друг к другу, что мужчины постоянно сталкивались лбами и начинали соревноваться. Перед тем как Учёный Совет объявил доктора О’Галлахера руководителем проекта на эту роль претендовал Милтон, который не только самостоятельно выдвинул свою кандидатуру, но и всячески пытался очернить имя Брайана. Однако, решение совета было отдано не в пользу Уэсту, а занимать должность заместителя руководителя он считал ниже своего достоинства, Милтон просто время от времени появлялся на пути научной группы, стараясь что есть силы вывести из себя руководителя проекта и тех, кто работал с ним. Иногда у него это получалось, но если Хольт обижено дула губы и что есть силы игнорировала нападки, то Чарли не стеснялась в выражениях и чётко проговаривала маршрут, по которому Уэст должен был пойти и даже предлагала нарисовать карту с пояснениями. — Пока ты просиживаешь штаны в пробках, я продвигаюсь дальше в изучении модификационной генной инженерии. Глазом моргнуть не успеешь, как останешься не у дел, а между двумя твоими помощницами окажусь я. И поверь мне, девочки будут в восторге. — Выпускной прошёл уже несколько лет назад, а ты всё никак не успокоишься. Тебе б к психологу сходить, твой подростковый период слишком затянулся, — улыбнувшись, Брайан прошел мимо остролицего блондина, чуть задев его плечом. — Пока ты тут стоишь, «мои девочки» мир перевернуть успеют, открыв нужную формулу, так что не успеешь ты устроиться между ними. — Это мы ещё посмотрим, О’Галлахер. Вопрос времени… Дальше доктор слушать не стал, он прижал указательный палец к холодному глянцу металла и двери лифта открылись, слегка грохотнув. Зайдя в небольшое светлое помещение, Брайан прижал ладонь руки к небольшому экрану, который находился внизу цифровой панели. Зеленый цвет полностью заполонил экран, что-то пропищало три раза, и приятный женский голос оповестил мужчину о том, что доступ разрешен. Брайан набрал необходимую комбинацию цифр и перед тем как металлический двери захлопнулись, помахал рукой Милтону. Мужчина, на самом деле, не очень любил лифты и вообще замкнутые пространства. Такие помещения вызывали у него смешанные чувства, поэтому, когда он ездил один, то закрывал глаза, терпеливо выжидая, когда адская коробка доставит его на нужный этаж. И вот наконец-таки двери распахнулись, и О’Галлахер смог идти дальше. Теперь ему было необходимо пройти длинный коридор практически до самого конца, затем ввести код доступа у большой стальной двери, пройти идентификацию, и только после этого он сможет поздороваться со своей командой. — Ну как обстановка, орлы? — поприветствовал свой небольшой кружок по интересам генетик. Три лаборанта Стив, Жаклин и Джереми, два инженера Говард и Оджас, две правые руки: Эстер и Чарли. Все на своих местах, все увлечены работой, только почему-то не такие веселые, как обычно. — Ты много чего пропустил, — Мэддокс даже не оторвалась от микроскопа. — На совещании… — Ну я сто раз уже слышал эти истории, поверь мне, Чарли, ничего нового… — Заседание проводил не профессор Моррис, — со вздохом сообщила Хольт, протягивая Брайану планшет с вычислениями новой формулы. — Пробегись глазами и иди в кабинет Морриса. Там тебя ждут. — Погоди, кто ждёт, что я вообще пропустил? Вот так и знал, что не нужно было сегодня ложиться спать, так всю жизнь пропустить можно. — Кажется, нашим проектом заинтересовались люди оттуда, — Чарлин отодвинула от себя микроскоп и указала пальцем в потолок. — Инопланетяне? Кафедра зоологии? Они же как раз на этаж выше нас находятся. — Если бы. Они в пиджаках, с кожаными портфелями и ездят в машинах на бензине. МёрдокКорп. — Корпорация Мёрдока? Но они же занимаются разработками оружия для вооруженных сил. — Они решили расширить сферу своей деятельности, — Эстер развела руками. — Думаю, если ты дойдёшь до кабинета заведующего, то тебе подробнее расскажут, так как Роджер Мёрдок хотел видеть именно тебя. — Погоди-погоди, это что получается, сюда пришёл сам Роджер? С этим миром что-то явно не то. — Обязательно нам расскажи, чего эти пиджаки от тебя хотели, хорошо? — Мэддокс потянулась, хрустнув спиной и вновь прильнула к разглядыванию клеток, капая на них очередной разноцветной жидкостью, порой, не всем даже известного содержания. Ничего не понимающий руководитель проекта задумчиво почесал переносицу и, развернувшись, направился к выходу из светлой лаборатории. Но на полпути его окликнула Хольт: — Брайан! — Эстер? — Не забудь сегодня тебе нужно сделать… Ну ты понял. Тот лишь криво улыбнулся, ибо сам помнил о ежегодном уколе, который помогал бороться с чумой их времени. Медицина не стоит на месте и практически от любого, даже самого страшного лекарства есть вакцина. Хитрая формула пришла на ум одному ученому из американского медицинского университета и теперь, люди, которым некогда был объявлен страшный диагноз, могли жить спокойно дальше. Главное было вовремя сделать укол, который поддерживал их жизнь. О’Галлахер ненавидел, когда ему напоминали об этом дне и часто говорил о том, что надо бы ему забыть как-нибудь пройти вакцинацию. Но у Эстер были другие планы и каждый год она напоминала другу об этой необходимости. — Не забуду, — сказав это, Брайан вышел из лаборатории, размышляя о незваных гостях. День только начался, а уже принёс кучу новостей. Страшно подумать, какие сюрпризы может подготовить дальнейший день и вечер, который ирландец собирался провести с наибольшей пользой как для проекта, так и для себя.