The Austrian

Chapter 5 Prison hospital, Nuremberg, November 1945 Несмотря на то, что врачи там себе говорили, я всё же слез с кровати и на все их доводы ответил с самым грозным видом, что я поползу, если надо, но в туалет я пойду сам. Туалет был на другом конце длинного коридора, но, видя как все их угрозы о том, что я только упаду и на этот раз уж точно пробью себе голову, не возымели никакого действия, они наконец махнули на меня рукой и разрешили воспользоваться их служебным, который был намного ближе к палате, хотя всё же дали мне охранника в качестве эскорта. Он терпеливо следовал за мной вдоль стены, поддерживая меня за локоть и готовый подхватить меня, если у меня вдруг снова закружится голова. Он открыл мне дверь и, убедившись что внутри не было ничего стеклянного или острого, что бы я мог стянуть чтобы потом порезать себе вены, впустил меня внутрь. Так как это был туалет для персонала, дверь закрывалась изнутри на защелку, и военный полицейский помедлил немного, прикидывая, мог ли он мне с этим доверять. - Я тебя оставлю одного, если пообещаешь, что не запрешься внутри и не сделаешь какую-нибудь глупость, - сказал он наконец. Я только было открыл рот, чтобы спросить, какую я такую глупость мог сделать в моем-то жалком состоянии, но решил не испытывать судьбу и просто кивнул. Как только я закрыл дверь, не запирая её, как и обещал, я невольно улыбнулся, вспомнив другой случай, когда Аннализа и я тоже оказались в туалете при весьма необычных обстоятельствах, в сорок третьем году. В тот день мы шли по коридору РСХА и в шутку спорили о преимуществах использования женщин-снайперов в советской армии. - Это же совершенно нечестно с их стороны! - я объявил с наигранным возмущением. - Наши бедные солдаты, совсем одни там, ни одной женщины на сотни километров, и тут, откуда ни возьмись, наш снайпер видит их снайпера. И это молоденькая девушка, и прехорошенькая при этом, вы понимаете? Так как вы думаете, что же случится дальше? - А вы-то сами как думаете, господин Группенфюрер? - моя секретарша рассмеялась. - Их русская снайперша пристрелит нашего прямиком между глаз, пока он пялится на нее, вот что случится! - Я об этом и говорю! Это же нечестная военная тактика! - Я не мог больше играть роль возмущенного генерала и рассмеялся вместе с ней. - Вы, женщины, всё же ужасно жестоки. Мы влюбляемся в вас, а вы нас за это вот так, хладнокровно и между глаз, и рука у вас не дрогнет. Мы свернули за угол, направляясь в мой кабинет. Она начала что-то в шутку возражать, но я уже не слышал, что она там говорила, остановившись как вкопанный посреди коридора. Невдалеке мой адъютант Георг беседовал с человеком, встречи с которым я старался избежать всеми возможными способами, и до сих пор мне это удавалось. Я сразу же узнал его по его характерному профилю, темным волнистым волосам и только ему свойственной манерой держать руки сцепленными за спиной, руки, сейчас сжимающие толстую папку. На мое счастье, тот человек был близорук и к тому же был так погружен в беседу, что совершенно меня не заметил. Как только мой адъютант бросил взгляд в мою сторону, я быстро замахал руками, делая ему знаки, чтобы он притворился, будто меня там и не было. В ту же секунду я быстро схватил Аннализу за локоть и затащил её в ближайший туалет для персонала, на нашу удачу находившийся всего в двух шагах от нас, запер дверь изнутри, не включая свет, и шикнул в ответ на все её протесты. - Какого черта вы делаете? - она зашипела на меня. - Тихо! Ничего я не делаю. Просто постойте тихонько несколько минут. Вдоль двери проходила тонкая щель, сквозь которую я мог видеть крохотную часть коридора. По правде говоря, видно почти ничего не было, но его бы я всё же заметил, когда он пойдет мимо. - От кого мы прячемся? - Аннализа снова зашептала, в этот раз с любопытством. - Ни от кого. - Было слишком уж унизительно признаваться своей собственной секретарше, что я прячусь по туалетам от одного из моих же подчиненных, хотя, если бы она только знала, чем этот самый подчиненный руководил, вряд ли бы она меня осудила. Я решил придумать какое-нибудь оправдание. - Просто хотел побыть с вами наедине в темном уголке. Она фыркнула. - Я бы может еще поверила, если бы вы действительно начали что-нибудь делать, но, судя по тому, как вы уделяете все свое внимание коридору, я подозреваю наличие у вас какого-то скрытого мотива. - Я могу делать два дела одновременно, - я обхватил её за талию и притянул к себе, не отрывая глаз от щели в двери. - Это не было открытым приглашением, вообще-то! - она возмущенно зашипела, выпутываясь из моих рук. - Кто тот мужчина, что говорит с Георгом? Это от него мы прячемся? - Вы знаете, вы очень смышленая для хорошенькой девушки. - Мои глаза наконец адаптировались к темноте и, несмотря на один только тонюсенький луч света, пробивающийся из коридора, я всё же заметил, как она приподняла одну бровь. - Да, от него. - Почему? - И чересчур любопытная тоже, себе во вред, - я проворчал, не в силах сдержать улыбки. - Потому что я не хочу с ним говорить, вот почему. - Я это и так уже поняла. А почему вы не хотите с ним говорить? Я хотел было уже придумать какую-нибудь историю, но потом решил сказать все как есть, и пусть уж там сама решает, унизительно было или нет вот так от него прятаться. - Вы знаете, кто он такой? - Нет. - Это Адольф Эйхман, один из бывших протеже Гейдриха. Он руководит программой, которая занимается приведением в исполнение "Финального решения проблемы еврейства." Теперь представьте, о чем он пришел со мной разговаривать. Надеюсь, вы понимаете, почему я предпочитаю прятаться здесь, вместе с вами. В это же время я услышал приближающиеся шаги, заглушенные ворсом ковра, и увидел как Эйхман прошел мимо. Я вздохнул с облегчением, мысленно благодаря умницу Георга за то, как быстро тот уловил мои сигналы и смог таки избавиться от Эйхмана, наверняка что-то быстро тому наплетя. На что, а на это мой адъютант был мастер. Я отвернулся от двери и заметил, как Аннализа во всю мне улыбается. - Что? - я ухмыльнулся в ответ. - Вы считаете меня жалким? - Нет. Я вот думаю, что будь мы на фронте и будь я русской снайпершей, я бы вас не застрелила.