The Austrian

Chapter 8 Linz, January 1920 Я никак не мог вспомнить, что общего было у итальянских "чернорубашечников" и у текущей ситуации в Веймарской республике - тема, на которую Мелита всего день назад так оживленно рассуждала - и изобразил виноватую улыбку, когда не смог ответить ничего внятного на её вопрос. - Какой же ты ещё ребенок. - Хоть это и должно было прозвучать осуждающе, у нее это вышло почти по-доброму; еще и волосы мне вместо упрека погладила. - Когда ты уже начнешь меня слушать? - Я слушаю. - Ничего ты не слушаешь. Мелита полезла в карман за портсигаром. Мы только что зашли домой - к ней домой, а вернее в её квартиру, которую она снимала вместе с её сестрой, Анникой. Как выяснилось, родители не очень-то одобряли ни образ жизни, ни политические взгляды своих дочерей, и решили избавить себя от постыдных объяснений, которые пришлось бы давать соседям, отправив обеих девушек на другой конец города, чтобы не развращали умы своих младших братьев и сестер своим поведением. Мелиту, как и Аннику, такое положение дел вполне устраивало. Мы все еще сидели за кухонным столом в пальто, пытаясь решить, было ли уже слишком поздно для кофе или слишком рано для алкоголя. Наконец, Мелита вручила мне свою сигарету, стряхнула с себя пальто и встала, чтобы достать два бокала и бутылку вина. - Просто признай, что тебе все это не интересно, - снова заговорила она, наполняя бокалы до краев. - В этом нет ничего постыдного. - Мне правда интересно. Просто много всего другого на уме. - Например? - Я скоро заканчиваю школу. Диплом, экзамены, университет... Ну, ты понимаешь. Мелита кивнула понимающе и подняла бокал в тосте. - Ну что ж, за твое будущее в таком случае. Ты уже знаешь, кем хочешь стать, когда вырастешь? Я отпил из своего бокала и глубоко затянулся, с одной только целью - потянуть время с ответом. Я знал, кем я хочу быть "когда вырасту," но даже мой собственный отец скептически на меня взглянул, когда я озвучил идею о том, чтобы поступить на технологический факультет в Университет Граца - один из старейших и известных в Австрии, где он также получил свою докторскую степень по юриспруденции, чтобы затем я мог присоединиться к Датской колониальной службе и путешествовать по миру в качестве инженера. Я боялся, что Мелита на смех меня поднимет, если я только признаюсь в своих романтических мечтаниях. - Я хочу изучать химию и технологию в Граце, - расплывчато ответил я, не вдаваясь в детали. - Вот и умничка. Грац известен своими университетами. Я даже немного удивился её поддержке, но невольно подумал о Далии и о том, как бы она отреагировала на мои планы, если бы мы все еще были вместе. Злясь на то, что она постоянно вторгалась в мои мысли, я отпил еще вина. - Да. А еще я вступлю в их братство - Арминия. Они тоже националисты, очень известные в Граце, - добавил я, желая убедить Мелиту в том, что я готов был делить с ней её интересы и, соответсвенно, быть частью её мира. Мысль о том, что еще одна девушка отвергнет меня из-за того, что мы расходились во мнениях, мне была невыносима. - Что ж, это замечательно. - Мелита заправила белокурый локон за ухо и ободряюще мне улыбнулась. - У тебя все отлично сложится в жизни, солнышко. Ты - очень умный парень. Жаль только, меня рядом не будет. - Мы можем писать друг другу, - предложил я. Мелита закатила глаза. - Я - девушка, и даже для меня это прозвучало ну уж слишком по-девчачьи. Я рассмеялся. - Ну ладно, извини. Как насчет того, что я буду приезжать навещать тебя в летние и зимние каникулы? - Ничего из этого не выйдет, сладкий мой. Ты переедешь в Грац, станешь членом своего братства и забудешь обо мне. - Не забуду. - Ты еще не знаешь университетской жизни. Ты будешь купаться в вине и девушках к концу первого года, уж поверь мне. С твоей-то симпатичной мордашкой. - Мелита чмокнула меня в щеку, хоть и не было похоже, чтобы она хоть каплю расстроилась из-за нашего предстоящего расставания. Она разглядывала меня какое-то время, слегка покусывая нижнюю губу, а затем вдруг поднялась со стула. - А почему бы мне не научить тебя парочке вещей перед университетом? Потом спасибо скажешь. Я посмотрел на нее в недоумении, пока она стояла рядом, играя моими волосами. - Что? - Пойдем, пока Анника с вечерней школы не вернулась. Мелита исчезла в гостиной, и я, втайне надеясь, что она имела в виду то, чего мне так хотелось чтобы она имела в виду, быстро скинул пальто, залпом допил свои стакан и последовал за ней. - Иди сюда, - позвала она из спальни, куда я и направился с сияющей улыбкой во все лицо. Мелита сидела на кровати и снимала чулки, аккуратно скатывая их из-под платья. Она глянула на меня, стоящего в дверях, и усмехнулась. - Знаю я вас, мужчин. Порвете их за секунду, а их теперь и так не достать. Ну, чего ты там стоишь? Подойди, сядь рядом. Я послушно сел рядом с ней, с радостью щенка, которому вот-вот должны были дать его первую настоящую кость, но который, по правде говоря, понятия не имел, чего с этой костью делать. Мелита сдержала очередной смешок, взяла мою руку в свою и положила её к себе на бедро. Я смотрел на нее, как идиот, не зная, что делать дальше. Мелита вздохнула и вскинула бровь. - Ты же имеешь хотя бы общее представление о том, чем мы сейчас будем заниматься? - Ну конечно, имею, - чересчур самоуверенно ответил я, вызвав только еще больше смешков с её стороны. - Ты такой очаровательный, когда смущаешься. - Я не смущаюсь. И, чтобы убедить её в обратном, я придвинулся к ней вплотную и начал её целовать. Как оказалось, это было все, что я знал, как делать, судя по её немедленно последовавшему вопросу. - Эрнст? Какого черта ты делаешь? - А что? - я прошептал куда-то ей в шею, сразу же замерев и не зная, что ей не понравилось. - Какого черта ты делаешь с моей грудью? "Ну вот, опять грудь! Что это с женщинами и их грудью? Зачем природа вообще её туда поместила, если нам нельзя её трогать?" думал я, но хотя бы голос Мелиты звучал насмешливо, а не возмущенно, как это было с Далией. - Ничего я не делаю, - ответил я, но руку на всякий случай убрал, чтобы она вообще не передумала насчет предстоящего. - Ты же не корову доишь. Грудь нужно ласкать, а не вцепляться в нее обеими руками, как в вымя. - Мелита снова тихо рассмеялась. - И вообще-то, будет удобнее, если ты меня сначала разденешь. Без одежды тебе даже легче будет добраться до твоей любимой части женского тела, как я поняла. В радостном волнении от возможности увидеть голую девушку живьем, а не на крохотных размытых картинках, на которые пускали слюни почти все мои одноклассники во время перемены на заднем дворе, я с готовностью переместился на кровать сзади нее и принялся расстёгивать её платье. - Эрнст? Какого черта ты теперь делаешь? - Ты же сама сказала раздеть тебя? - я задержал руки над одной из пуговиц, не понимая, что я сделал не так на этот раз. - Да, сказала, - Мелита терпеливо объяснила. - Но когда я сказала "раздеть," это значит, что ты должен меня соблазнять, пока снимаешь с меня одежду, а не раздеть меня за полсекунды как моя нянечка делала, перед тем как положить меня спать. Так, дай сюда твои руки и будешь целовать меня, где скажу, и очень медленно. Я едва сдержал измученный стон. Это все оказалось куда более сложным и запутанным, чем я когда-либо себе представлял, а мы еще даже до дела не дошли. Однако, когда Мелита накрыла свои груди руками, что держала поверх моих, я всё же решил, что оно того точно стоило. - Я буду говорить, что делать. Мои руки будут твоими руками, так что просто учись и запоминай, как что делать в следующий раз. Договорились? Ей можно было даже не спрашивать, потому как я и так уже был готов ради нее на все, а уж тем более после того, как она намекнула, что будет следующий раз. Мелита указала пальцем себе на шею. - Целуй вот здесь. Не торопись. Я прикрыл глаза и прижался губами к её нежной коже, вдыхая тонкий аромат её лавандового шампуня и легких духов. Мелита не спеша ласкала её маленькую, округлую грудь направляя мою руку своей, а другую мою руку завела себе на затылок. - Пропусти пальцы через волосы. Это так безумно приятно, но к сожалению очень мало мужчин об этом знают. Можешь поцарапать кожу слегка, когда будешь спускаться ниже, к шее. Да, вот так... И продолжай целовать шею... Да, очень хорошо... Она отклонилась мне в руки, прижимаясь спиной к моей груди, и я почувствовал мурашки на её коже под моими губами. Я принял это как очень хороший знак, когда она застонала едва слышно. - Теперь можешь закончить расстёгивать мне платье, но опять таки, делай все медленно и целуй спину тоже. На этот раз я решил не спешить с оставшимися пуговицами и даже заслужил одобрительный кивок. Мелита наконец повернулась лицом ко мне, лукаво улыбаясь, и я едва сдержал взволнованный вздох при виде её совершенно обнаженной груди. Мое выражение лица меня всё же выдало, судя по тому, что Мелита снова тихо засмеялась, перехватывая мою руку в воздухе. - Я знаю, тебе не терпится их потрогать, но поверь мне, у тебя будет еще куча времени это сделать в ближайший час. Дай-ка я сначала тебя раздену. Мелита приподнялась и стянула платье через ноги. Я невольно сглотнул, когда увидел, что на ней было крайне неприличное по всем меркам белье. "Почти как у тех женщин с фотографий Ханнеса," я подумал, ухмыляясь краем рта. Мелита села на меня верхом и накрыла мой рот своим, слегка кусаясь в перерывах между влажными поцелуями. Я начал гладить её голые ноги, такую мягкую кожу, горячую под моими пальцами, в то время как она расстёгивала мою рубашку, следуя за пальцами влажными губами. Избавившись от рубашки, Мелита снова взяла мою руку в свою, облизнула кончики моих пальцев и опустила её обратно к себе на грудь. - Ложись сверху, - скомандовала она, опустилась на постель и потянула меня за плечо. - Так, возвращаясь к твоей любимой части тела. Вот как её нужно правильно трогать. Улыбаясь самым провоцирующим образом, Мелита начала ласкать свою грудь моей рукой, мягко её массируя, а затем твердо сжала сосок моими пальцами. - Видишь, какой он стал твердый? Я кивнул несколько раз, вдруг забыв все слова. Я был настолько заворожен её телом и тем, какие ответные реакции оно во мне вызывало, что решил никогда больше не выпускать Мелиту из постели. - Поцелуй его. - Она притянула меня за шею к своей груди. - Уже можешь не осторожничать... Вот так, укуси меня слегка... Я ухмыльнулся, крайне довольный собой, когда в ответ на мои ласки она застонала и выгнула спину. Я переключил внимание на её другую грудь, накрывая её розовый сосок губами и играя с ним языком, когда она уже почти что мурлыкала от удовольствия в моих руках, зарываясь пальцами мне в волосы. Она была права, это действительно было крайне приятно и возбуждающе, когда она царапала кожу своими острыми коготками. Хотя, в этот момент все казалось приятным и возбуждающим. Я снова нашел её раскрытые влажные губы и поцеловал её еще сильнее, так, что она едва отдышалась, когда я наконец оторвался от нее. - Я тебе сейчас что-то покажу, что изменит твою жизнь навсегда. - Мелита хитро улыбнулась, слегка оттолкнув меня от себя плечом, чтобы я лег рядом, пока она снимала с себя трусики. В этот момент я вообще забыл, как нужно дышать. - Если будешь делать все, как я тебе скажу, все девушки будут по тебе с ума сходить в будущем. Дай мне твою руку. Я смотрел, как она направляла мою ладонь вдоль её мягкого, плоского живота все ниже и ниже, не веря в возможность того, что я вот-вот коснусь её в самом из интимных мест, мечты любого подростка, какого я только знал. Мелита с интересом наблюдала за моей реакцией, когда прижала мои пальцы к её нежнейшей, влажной коже между ног - самому прекрасному, что я когда-либо касался в жизни. - Нравится тебе? - Захихикала она над моим голодным видом. - Да... - я едва прошептал, изучая пальцами каждый изгиб самого потрясающего в моей жизни открытия. - Хочешь, покажу как оно работает, - Мелита снова накрыла мою руку своей. - Подвинь пальцы вот сюда... Да, вот так. Чувствуешь этот маленький бугорок? Научишься, как с ним правильно обращаться, и любая женщина будет твоей. Расслабь руку, сейчас я сама все буду делать, а ты просто смотри и запоминай. Всего минуту спустя я уже не знал, на что было более волнующе смотреть: на её тонкие пальчики, умело направлявшие мою руку, или на её лицо, когда она начала стонать от удовольствия, закрыв глаза, закусывая губы и выгибая спину, другой рукой лаская себе грудь. Я накрыл рукой её другую грудь и слегка сжал её затвердевший сосок, от чего она застонала еще громче и зашептала свое одобрение. Вскоре уловив ритм, с которым она ласкала себя моей рукой, я начал уже и сам это делать, без её контроля. Судя по тому, как легко она отпустила мою руку и раздвинула ноги еще шире, я понял, что все делаю правильно. - Да, так просто идеально, - Мелита шептала между сбивчивыми вздохами. - Только не останавливайся... Еще быстрее, да, только не останавливайся, прошу тебя, не останавливайся! Я продолжал ласкать её пока она не вскрикнула и не сжала ноги, схватив меня за руку. В тот момент она смотрела на меня почти что с обожанием в глазах. - Боже, сладкий мой... Да ты для этого родился, я клянусь, - Мелита прошептала, притягивая меня к себе и крепко меня целуя, одновременно расстегивая мне штаны. - Иди ко мне, ты заслужил. Я с безумным облегчением услышал эти слова, потому как не был уверен, что смогу сдерживать себя хоть еще одну минуту. Я быстро помог Мелите раздеть себя и тут же поймал на себе её взгляд. - Ничего себе... Кого-то природа явно не обидела. Поосторожнее с этой штуковиной у тебя между ног, ты ведь убить кого-нибудь этим можешь! Я рассмеялся, но как только она обхватила рукой мой член и ввела его внутрь, все мысли разом улетучились, кроме одной: это было самым потрясающим занятием в мире и я никогда не хотел останавливаться. Да я, по правде говоря, и остановился только тогда, когда мы оба были мокрыми насквозь и никак не могли отдышаться. Мелита была права в каком-то смысле, когда говорила, что она изменит мою жизнь навсегда. С того дня, как я открыл для себя все радости, какие только могло предложить женское тело, это стало своего рода одержимостью, и я умолял Мелиту провести очередную ночь вместе при любой возможности. Иногда она притворно закатывали глаза и жаловалась, что едва может из-за меня ходить, но ни разу мне так и не отказала. Отец увидел нас, когда мы целовались у одной из таверн, после очередного ралли, и заметил по пути домой: - Она хорошенькая. - Да, очень даже. - Смотри только, не наделай ей детей. Я выразительно на него посмотрел, но он только рассмеялся в ответ. Недавно он начал работать юристом на одной из фабрик, и наше финансовое положение значительно улучшилось. Может, это было причиной тому, что отец снова стал прежним, каким он был до войны, гораздо менее озлобленным и резким. Казалось, что даже ралли его уже не так уж интересовали, и он продолжал посещать их скорее по привычке, чем из идеологических убеждений. Я все меньше времени проводил со своими школьными друзьями и даже Ханнесом. Мелита и её университетские друзья открыли целый новый мир для меня: с политическими митингами, тайными собраниями на конспиративных квартирах, где лидеры группы зачитывали нам политические программы, провезенные контрабандой из Веймарской республики и призывающие к революции и смене режима. Пропахшие насквозь сигаретным дымом, мы пили свое пиво и сочиняли письма нашим немецким братьям, обещая им нашу поддержку и сотрудничество в том случае, если им удастся захватить власть. Это был новый и захватывающий мир, и мне безумно нравилось быть его частью, до одного дня. Мелита и я, вместе с пятью нашими друзьями из одного из братств, ждали остальных наших товарищей на небольшой площади, когда я заметил Далию, направляющуюся в нашу сторону. На ней как всегда было длинное черное платье и легкая шаль на голове. Я так много раз представлял себе нашу встречу и всегда надеялся, что Мелита будет рядом, когда это произойдет, и тогда Далия поймет наконец, что она не была единственной девушкой в мире, и что она совершила самую большую ошибку в жизни. И вот мне представилась такая прекрасная возможность ей отомстить, но я почему-то занервничал и понадеялся, что она меня не заметит. Далия всегда была скромной и благовоспитанной девушкой, и потому всегда ходила, опустив глаза в пол. Кто знает, почему она сейчас подняла их всего на секунду, заметив нашу группу, и наши глаза встретились. Она замедлила шаг в неуверенности стоит ли ко мне приближаться, только едва заметная улыбка осветила её лицо. - Эрнст, по-моему, ты понравился еврейке. - Мелита, пряча руки от холода на моей спине под пальто, заметила Далию раньше, чем я успел отвернуться и притвориться, что не видел её. Остальные отреагировали на слово "еврейка" как стая охотничьих собак, и немедленно повернули головы к её маленькой, черной фигурке. Далия медлила еще больше, но теперь больше от беспокойства и растерянности, особенно когда новые комментарии последовали от мужской части нашей группы. - Эрнст, да ты действительно ей нравишься! Она глаз от тебя оторвать не может, ты красавчик-кобель! - Ну, иди сюда, евреечка, не бойся, мы не кусаемся... Только если очень попросишь, ха-ха! - Отстань от нее, ты ей не нравишься, ей Эрнст нравится! - Прости, евреечка, но наш друг уже почти что женат на этой красотке! - Ой, ну что вы! - Мелита прочирикала наигранно сладким голосом. - Разве я могу стоять на пути у такой чистой любви с первого взгляда? Эрнст, пригласи девушку на ужин, не разбивай ей сердце! Я знал, что все они ждали какого-то ответа от меня, и что от этого ответа зависел мой статус, а может и само будущее в их группе. Я затянулся сигаретой, слегка прищурил глаза и фыркнул, глядя Далии прямо в глаза: - Нет уж, спасибо. Я с еврейками не встречаюсь. Это было именно то, что они хотели от меня услышать, судя по всем одобрительным смешкам и хлопкам по спине, что я сразу же получил. - Ну извини, евреечка, мы сделали, что могли! - Иди дальше по своим делам. Может, твои чары сработают на какого-нибудь раввина! - Может, если бы ты так не куталась во все свои юбки, он бы согласился! Я смеялся вместе со всеми, хотя и чувствовал себя как никогда отвратительно. Далия быстро отвела глаза, уже полные слез, спешно подобрала длинную юбку и почти перебежала на другую сторону площади, подгоняемая еще более громкими и непристойными выкриками. Позже тем вечером я напился и впервые в жизни в открытую надерзил отцу. - С чего это ты решил, что имеешь право заявляться домой в таком виде, а?! - Да потому что я последний выродок, вот почему!!! Я со всей силы хлопнул дверью спальни, которую делил со своими братьями, но они даже не пошевелились, хоть я и знал, что разбудил их. Мой ошеломленный отец скорее всего еще стоял посреди гостиной, решая, что со мной такого сделать. Я услышал умоляющий голос моей матери: - Оставь его, Хьюго. Он сейчас сам не свой. Завтра с ним поговоришь, когда проснется. Он сейчас всё равно ничего не поймет из того, что ты попытаешься ему втолковать. Я лежал поверх одеяла так и не раздевшись, смотрел неотрывно на крутящийся перед глазами потолок и впервые в жизни испытывал к себе самую настоящую ненависть.