The Austrian

Chapter 12 Munich, October 1933 - Я буду все отрицать, если меня поймают, Рейхсфюрер. Гиммлер снял свои знаменитые круглые очки, которые и служили причиной его прозвищу - Сова, и стал неспешно протирать их носовым платком. Я заметил, что его инициалы и символ СС были вышиты на его уголке. Это был второй раз, когда он вызвал меня в свою штаб-квартиру и поручил мне крайне важное задание, которое я понятия не имел, как выполнить. "Достаточно рассуждать впустую об Аншлюсе Австрии," сказал он мне, "пора наконец начать над ним работать. И вы, Штурмхауптфюрер Кальтенбруннер, сделаете это возможным. Ваши товарищи по партии и СС, я, и даже сам фюрер рассчитывают на вас." Я едва сдержался, чтобы ничем не выдать своего волнения при этих словах и проницательном взгляде гиммлеровских глаз. Он с таким же успехом мог попросить меня достать ему луну с неба к следующему воскресенью, и я скорее всего и вполовину не был бы так озадачен этим поручением, как сейчас. "Фюрер рассчитывает на меня, совсем замечательно," лихорадочно думал я. "Как хорошо было, когда никто и имени моего не знал в Берлине. Как хорошо было, когда я был обычным начинающим адвокатом в Линце, с обычной работой, новенькой машиной, уютной квартирой, и с парой подружек, чтобы составить мне компанию по вечерам. Ну зачем Дитрих вообще заметил меня на том ралли? И зачем я так старательно выполнял все его поручения, что даже сам Гиммлер отметил мои успехи и поручил мне вот это теперь? И зачем ему надо было упоминать мое имя фюреру? И что, если у меня ничего не выйдет? Тогда что?" Гиммлер наконец перестал мучить меня своим молчанием, прерываемым только едва слышным скрипом платка по стеклу его очков. Он снова надел их и вдруг неожиданно улыбнулся из-под своих темных усов. - Не нужно так пугаться, Штурмхауптфюрер. Вы прекрасно со всем справитесь. Я бы вам этого не поручил, если бы не был уверен в вашем грядущем успехе. - Благодарю вас, Рейхсфюрер. Он уже собирался было отпустить меня, когда вдруг, как будто вспомнив что-то важное, махнул мне обратно к креслу напротив него. - И вот еще что, прежде чем вы уйдете, Штурмхауптфюрер. Сколько вам лет? - Тридцать, Рейхсфюрер. Улыбка Гиммлера стала еще шире. - Вы же знаете неофициальное правило касательно всего личного офицерского состава СС, не так ли, Штурмхауптфюрер Кальтенбруннер? Я нахмурился, наспех перебирая в уме все официальные и неофициальные сводки и правила СС, но так ничего и не нашел, что могло бы иметь хоть какое-то отношение к моему возрасту. - Ежегодное медицинское обследование? - я все-таки озвучил хоть что-то приблизительно подходящее. Гиммлер откинулся в кресле и громко расхохотался. - Даю вам поощрение за попытку, Штурмхауптфюрер! Но нет, я имел в виду ваше семейное положение. Всему офицерскому составу СС настоятельно рекомендовано обзавестись супругой до тридцати, если вы помните, что означает, что вы уже запаздываете. Когда я увижу ваши документы? - Закончил он уже с серьезным лицом, давая понять, что это была не шутка. - А что если у меня пока нет подходящей кандидатки на роль моей будущей жены, Рейхсфюрер? - осторожно спросил я в надежде, что он опустит тему. - Не говорите глупостей! Я знаю по крайней мере о ваших нескольких весьма подходящих, как вы это называете, кандидатках на эту роль, Штурмхауптфюрер. Все, что от вас требуется, это выбрать одну и прислать мне её документы. Я заерзал в кресле, понимая, что ситуация выходит из-под контроля куда быстрее, чем я когда-либо мог себе представить в моем худшем кошмаре. Я уже почти хотел, чтобы он вернулся к обсуждению Аншлюса и желаний фюрера. - Я только хотел сказать, что... Что, если я еще не встретил ту единственную, с которой я хотел бы провести всю жизнь? - попытался объяснить я с почти уже умоляющей улыбкой. Безусловно, он мог контролировать мою военную карьеру, но вот так совать свой нос в мои совершенно личные дела? - А что будет, если вы никогда её не встретите, что тогда? - Гиммлер ответил вопросом на вопрос с легкой улыбкой, хотя глаза его остались по-прежнему серьезными. - Тогда мне что делать прикажете? Я ответственен перед Родиной и фюрером за будущее поколение немецкого народа, только вот откуда мне взять этот народ, если мои офицеры отказываются жениться и обзаводиться потомством? Вы, командующий состав СС, те самые люди, которые могут принести самое чистокровное потомство, совместно с одобренной отделом по расовой чистоте матерью, естественно; потомство, которое будет выращено как должно будущим лидерам Рейха, и которое поведет за собой народ, когда нас не станет. Вы понимаете, что речь идет не о ваших корыстных желаниях, но о долге перед Родиной, Эрнст? Я отвел глаза в ответ на фамильярность, которую, как я уже знал, он любил использовать, чтобы еще больше надавить на очередного неподатливого подчиненного. Это была одна из его привычек еще со времен, когда он был директором школы, и хотел втолковать что-то нерадивому ученику, создавая иллюзию равенства между совершенно неравными людьми, и таким вот изощренным способом делая отказ невозможным. - Так вы хотите, чтобы я женился на ком-то, к кому у меня нет никакой привязанности, только чтобы... разводить детей? - Я невольно прикусил язык, только сейчас услышав, как мерзко это прозвучало, и глянул исподлобья на Гиммлера, ища первые признаки приближающегося шторма у него на лице. К моему огромному удивлению, он остался совершенно спокойным. - Не обижайтесь, Эрнст, но вы говорите, как какая-нибудь героиня женских романов, которая заламывает себе руки, умоляя родителей не выдавать её замуж против её воли. Не то, чтобы я такое читал, но моя жена имеет привычку только о них за ужином и болтать. - Гиммлер усмехнулся и продолжил более серьезным тоном. - Все, чего я прошу, так это чтобы вы нашли себе подходящую жену, и только. После того, как вы это сделаете, заводите себе сколько угодно любовниц, с которыми захотите провести всю жизнь, на стороне - этого Рейх не запрещает. Напротив даже, чем больше детей вы заведете с любой подходящей матерью, жена она вам или нет, главное, что арийка и физически здоровая, тем лучше для нас. Понимаете, что я пытаюсь сказать? - Так точно, Рейхсфюрер. - Я кивнул, вздыхая. - Вот и чудесно. Так какую из ваших многочисленных подружек я найду наиболее подходящей? Я к этому времени уже понял, что все мои протесты не возымеют никакого эффекта, а потому только послушно опустил голову, в очередной раз беспрекословно подчиняясь приказам Рейхсфюрера. - Лизель, я полагаю. Элизабет. Она - преданный член партии. Блондинка с голубыми глазами. Ей двадцать пять лет. Никаких наследственных заболеваний в семье, насколько я знаю. Она раньше была членом Лиги Немецких Девушек. Думаю, её бывшее начальство даст ей хорошие рекомендации. Я наконец поднял глаза на улыбающегося Гиммлера. - Ну вот видите? А говорили, нет подходящей кандидатки, - шутливо упрекнул меня он. Я едва сдержался, чтобы снова тяжко не вздохнуть. - Пришлите мне все её документы: свидетельство о рождении, свидетельства о рождении её родителей, её Арийский сертификат - ну, вы знаете весь список. Я хочу, чтобы вы женились, самое позднее, в начале следующего года. Можете идти. Мои приказы для ваших австрийских коллег я вам уже отдал. Удачи, Эрнст! - Слушаюсь, Рейхсфюрер. Я встал, отсалютовал ему и покинул штаб-квартиру Гиммлера, все еще не понимая, как я вообще оказался вовлеченным во все это с этими людьми, которые, похоже, контролировали теперь каждый мой вздох. Я позвонил Лизель как только вернулся в Линц, и попросил её встретиться со мной в кафе, где мы иногда останавливались на ланч. Пока я её ждал, я вертел маленькую коробочку в кармане, уставившись не мигая в свой горький кофе, который уже почти совсем остыл. Я подозвал официантку, попросил её принести мне стопку коньяка и достал свой портсигар. Мое сердце замирало каждый раз, как дверь в кафе открывалась для очередного клиента, и я уже начал ругать себя за то, что я вздыхал с облегчением каждый раз, как это оказывалась не она. Лизель опаздывала на пятнадцать минут и, зная её пунктуальность, я невольно начал надеяться, что она и вовсе не прийдет, скорее всего думая, что я собирался с ней порвать. Только я залпом выпил стопку янтарного ликера, как она вбежала внутрь, стряхивая капли с завитых волос. "Дождь пошел," отрешённо заметил я, чуть не обжигая губы остатком сигареты, и изобразил вымученную улыбку. Лизель увидела меня, быстро пересекла зал и заняла стул напротив. - Прости, что опоздала, - сразу же извинилась она, выпутываясь из пальто и бросая его на спинку кресла. Надо бы мне было его у нее взять, но я почему-то напрочь лишился дара двигаться или даже говорить. - Начальник задержал меня в офисе. Никак не хотел отпускать, пока не допечатаю все его документы. Она смотрела на меня выжидательно, не зная, то ли улыбнуться мне, то ли готовиться к разрыву. - Может, хочешь кофе? - спросил я, надеясь выиграть время. Зачем, хотя? Мои пальцы коснулись коробочки в кармане - напоминания и неизбежном приказе Гиммлера, которое навсегда связало бы меня, как только я вынул её на свет. Я быстро выдернул руку из кармана, чтобы зажечь новую сигарету. - Кофе звучит неплохо, - тихо ответила Лизель и улыбнулась официантке вместо меня. Она вообще старалась не смотреть мне в глаза; точно думала, что это был конец нашим отношениям, если таковые вообще можно было так назвать. - Эрнст? Ты хотел о чем-то поговорить? - Она собралась-таки с силами и спросила меня. Я кивнул и начал крутить сигарету в руке, пытаясь подыскать хоть какие-нибудь слова, которые мой упрямый рот наотрез отказывался произносить. - Ну? О чем же? - Лизель склонила голову на сторону, стараясь поймать мой взгляд. Я уже заметил слезы, стоящие в её глазах, и что улыбка её была настолько замерзшей и печальной, что я не мог не жалеть её, да и себя тоже, а еще злиться, жутко злиться на Гиммлера и опять-таки на себя. Я затушил окурок в пепельнице, сунул руку в карман и поставил маленькую синюю коробочку перед девушкой. - Выйдешь за меня, Лизель? Она смотрела на коробочку, не смея коснуться её, а затем подняла на меня глаза, как будто задавая немой вопрос: "Это что, какая-то злая шутка?" - Лизель? - устало спросил я. - Ты это серьезно? - Она наконец взяла бархатную коробочку дрожащими пальцами и медленно открыла её. Это было самое простое золотое кольцо, которое я купил у одного еврея в Мюнхене, но лицо её засветилось счастьем так, как будто она увидела самый прекрасный бриллиант в мире. - Ох, Эрнст! Ты и вправду серьезно? Да, да, ну конечно я за тебя выйду! Лизель вскочила со своего стула и бросилась обнимать меня, покрывая мое лицо поцелуями и счастливыми слезами. - Я никогда не думала, что ты меня спросишь... Ох, как же я люблю тебя! Как же я счастлива!