The Austrian

Vienna, April 1938 Безжизненное лицо Рейнхарда Гейдриха, лишённое всяких эмоций, было последним, что я хотел видеть в своём офисе. Он, похоже, разделял мои чувства, скорее всего приведённый сюда не по своей воле, но следуя приказу Рейхсфюрера Гиммлера, который прилетел в Вену, чтобы лично проинструктировать своих новых подчинённых во главе с Сейсс-Инквартом. Я стоял навытяжку перед Рейхсфюрером, стараясь игнорировать Гейдриха и его ноги на моём столе, за которым он расположился с почти оскорбительной вальяжностью, лишний раз тыкая меня носом в превосходство его позиции и ранга. Я искусно делал вид, что слушал Гиммлера и его инструкции, в то время как на самом деле я перебирал в уме возможные антисемитские оскорбления, которые я собирался с очаровательной улыбкой бросить в лицо Гейдриху при первой же возможности. - Вам все ясно по данному вопросу, Бригадефюрер? - Гиммлер отвлек меня от моих размышлений. - Так точно, Рейхсфюрер. - Кивнул я, хоть и малейшего понятия не имел, о чем он говорил последние десять минут. Он собирался оставить мне файл с инструкциями, который был толще, чем мой первый учебник по юриспруденции, да и к тому же с Сейсс-Инквартом в качестве моего начальника, моя позиция в основном сводилась к тому, чтобы сидеть за столом - который я, кстати, собирался приказать отчистить с хлоркой после ухода Гейдриха - и подписывать приказы, присланные сверху. Но должность, в которой я искренне был заинтересован и которую стремился занять любыми способами, была должность главы иностранных дел и разведки, и сразу после Аншлюса я воспользовался хорошим настроением Гиммлера и попросил назначить меня на неё. Он согласился не долго думая, к огромному недовольству Гейдриха; тот давно воображал себя главой разведки всего Рейха, и иметь в конкурентах какого-то австрийца, которого он и так-то на дух не переносил, стало для него настоящей занозой. - Будете мне непосредственно отчитываться относительно всего, касающегося внешней разведки, - Гейдрих подал голос из-за моего стола, после того, как я спросил Рейхсфюрера о моих новых обязанностей в данной сфере. Я бросил на него недобрый взгляд, но всё же кивнул. - Слушаюсь, Группенфюрер. - Может, вам и Гестапо стоит взять под контроль? - Гиммлер вдруг предложил к моему удивлению, застав и Гейдриха врасплох, судя по выражению его лица. - В конце концов Гестапо принадлежит к той же организации, что и внешняя разведка - РСХА - и так как Австрия теперь является частью Рейха, мы постепенно объединим все отделы согласно принятой схеме, а потому я думаю, что это имеет смысл, чтобы вы взяли на себя и этот отдел. 'Гестапо? Нет. Нет, нет, нет, нет, нет, я ценю ваше предложение, господин Рейхсфюрер, но я, пожалуй, как-нибудь обойдусь.' Я изобразил натянутую улыбку, отчаянно стараясь придумать, как выбраться из такого крайне нежелательного поворота событий. - Я сожалею, если мои слова расстроят вас, Рейхсфюрер, но я бы предпочёл этим не заниматься. Почему бы вам не передать полномочия кому-нибудь, кто... - 'Как бы мне повежливее сказать "любит людей пытать" и не обидеть при этом начальника?' - Кто обладает большим талантом и опытом в данной сфере? Гиммлер удивлённо вскинул брови. - А что, вы сомневаетесь, что у вас не выйдет? Я, лично, думаю, что ваше юридическое образование, докторское звание и глубокое знание полицейского дела делает вас как раз подходящим кандидатом, Бригадефюрер. - Мне крайне лестны ваши слова, Рейхсфюрер, но я всё же считаю, что это отняло бы моё время от работы во внешней разведке, на которой я бы предпочёл сосредоточить своё внимание. - Но Гестапо это тоже разведка, только внутренняя. - И всё же, я бы тем не менее предпочёл заниматься исключительно внешней разведкой. Я нахожу иностранную разведку куда более привлекательной, чем... То, чем Гестапо обычно занимается. - Осторожно закончил я. Гейдрих фыркнул, заставив нас обоих повернуться к нему. На лице у него играла ухмылка, которая мне сразу не понравилась. - Рейхсфюрер, мне кажется, что Бригадефюрер пытается дать вам понять, что он слишком хорош, чтобы марать руки с нашим Гестапо. - Гейдрих слегка сощурил на меня свои голубые глаза-льдинки с нехорошим в них блеском. - Я прав, Бригадефюрер? Что такое, боитесь крови на руках? Или вы не одобряете нашу позицию в отношении врагов государства в нашем Гестапо? Я молча на него смотрел, не найдя, что ответить. Он ухмыльнулся ещё шире и решил бросить последний удар. - А может, вы сочувствуете евреям? - Звучит немного лицемерно, от одного-то из них, - процедил со злостью я, не сдержавшись. Гейдрих побледнел от гнева и вскочил на ноги, явно с намерением перевести нашу непрекращающуюся вражду на физический уровень, но Рейхсфюрер немедленно вмешался, рявкнув на него: - Рейнхард! Ну-ка сядьте! - Но, Рейхсфюрер, разве вы не слышали, что он сказал?! - Слышал, и вы его спровоцировали. Всё ещё в бешенстве Гейдрих плюхнулся обратно в моё кресло и с вызовом скрестил руки на груди, отвернувшись в сторону. - Я даже выразить не могу, как мне осточертело то, что вы постоянно готовы вгрызться друг другу в глотку, - Рейхсфюрер продолжил нас отчитывать. - Вы оба - высокопоставленные официальные лица, ради всего святого, а ведёте себя как два уличных хулигана! Я больше слышать не желаю ваших споров и оскорблений. Отныне я требую, чтобы вы вели себя соответственно вашему возрасту и должности, так что проявите профессионализм хоть раз, извинитесь друг перед другом, пожмите руки и покончим с этим, раз и навсегда! Гейдрих и я обменялись испепеляющими взглядами, но не сдвинулись с места. - Это приказ, а не просьба! - Гиммлер повысил голос, явно не в настроении шутить. К моему удивлению Гейдрих первым протянул руку. Я приблизился к нему, уже чуя неладное. - Примите мои извинения, Бригадефюрер, - начал он громко, чтобы Рейхсфюрер услышал его слова, а затем стиснул мою руку так крепко, как только мог и добавил едва слышно, - за то, что я сказал вслух, что у вас духу не хватило сказать. - Благодарю вас, Группенфюрер. Примите и вы мои извинения за то, что я назвал вас евреем, - ответил я в той же манере, и также добавил почти шёпотом, - и лишний раз вам об этом напомнил. Вам и так должно быть тошно каждый день в зеркало смотреть. Я слышал, что вы однажды даже выстрелили в собственное отражение. Он резко выдернул руку из моей, и мы оба одновременно потянулись за носовыми платками, чтобы вытереть руки. Я услышал, как Гиммлер обречённо вздохнул за моей спиной. - Рейхсфюрер, я ошибался по поводу Бригадефюрера Кальтенбруннера. - Сказал Гейдрих, глядя мне прямо в глаза. - Из него выйдет прекрасный шеф разведки, и внешней, и внутренней. Назначьте его главой австрийского Гестапо. И так как Бригадефюрер жалуется на недостаток опыта, заставьте его наблюдать за работой наших агентов, пока он не выучит всё до малейшей детали. И не только на бумаге; я хочу, чтобы он присутствовал при допросах и потом мне лично о них докладывал. Я хочу получать эти доклады еженедельно, по телефону, во всех деталях. А лучше, поручите ему участвовать в особо серьёзных случаях. - Рейнхард, это уже совсем необязательно. - Напротив, Рейхсфюрер! Мы же не можем назначить начальником отдела того, кто понятия не имеет о том, как этот отдел функционирует. А как вы знаете, лучший способ научить кого-то плавать это бросить их в середину озера. Я всего лишь делаю Бригадефюреру одолжение, - закончил он с фальшивой улыбкой. На следующий день, как только Отто переступил порог моего офиса, я в деталях поведал ему о событиях предыдущего дня. - Он сказал, что делает тебе одолжение? - Отто приподнял бровь. Он сидел в кресле для посетителей в моём офисе, в то время как я мерил шагами ковёр, выкуривая третью сигарету подряд. - Да! И самое 'замечательное' во всём этом то, что я теперь полдня должен проводить в здании напротив, в новой штаб-квартире Гестапо, лично инспектируя каждый чёртов угол и каждый чёртов инструмент! - Инструмент? - Отто состроил лицо, которое в любом другом случае заставило бы меня рассмеяться, но благодаря Группенфюреру Гейдриху я был совсем даже не в лучшем расположении духа. - Не хочу говорить об этом без алкоголя. - Не волнуйся, я не хочу слышать об этом без алкоголя! - Рассмеялся он. - Тебе и вправду надо ходить по их... Камерам, или как там они называются? - Допросные комнаты. Да, мне пришлось все до одной проинспектировать, а потом, в дополнение к моему 'счастью,' этот психопат Гейдрих сегодня решил устроить мне экзамен по каждому инструменту и его назначению! - Да он за тебя серьёзно взялся! - Это ещё мягко сказано, - проворчал я, снова затягиваясь. - Что ж, мне тебя искренне жаль. - Будешь меня жалеть, когда сюда первых арестованных начнут приводить, потому что Гейдрих хочет, чтобы я ещё и в допросах принимал активное участие. Отто присвистнул и вдруг расхохотался. - Да чем ты ему таким насолил, что он так на тебя набросился? С женой его, что ли, переспал? Его привычный юмор наконец заставил и меня усмехнуться. - Пока нет, но я очень сильно начинаю склоняться к данной идее. Этот выродок это заслужил! - Так когда они начнут людей приводить? - Они только закончили всё организовывать. В течение нескольких дней, я думаю, судя по тому, с каким рвением агенты, которых Гейдрих прислал из Берлина чтобы научить наших местных, взялись за дело. У меня уже весь стол завален докладами о подозреваемых в марксистской пропаганде, коммунистах и других 'антиправительственных элементах,' как они их называют. - Евреев тоже? - Я даже начинать не хочу на эту тему, если уж начистоту. У меня их тысячи, задокументированных я имею в виду, религиозных, кого Гиммлер хочет выслать из страны в первую очередь. Ну я позвонил ему и спросил, что мне с ними делать? Он говорит, избавьтесь от них. Я спрашиваю, каким образом? Он отвечает, мне всё равно, куда вы их вышлете, главное, чтобы за территорию Рейха. Я говорю, а что если они не захотят уезжать? На что он ответил, тех, что откажутся покинуть страну по доброй воле - шлите их всех в работные лагеря. А я говорю, нет у нас в Австрии почти никаких лагерей, а какие есть, те слишком малы и никак не вместят стольких людей. Он говорит, ну что ж, тогда построим им новый лагерь. Я спрашиваю, какой лагерь? Он говорит, большой лагерь, где они будут жить и работать, если уж они так сильно любят свою страну. У вас там много гранитных разработок, вот вокруг них-то мы и построим лагерь и отправим туда всех евреев. Отто, я рад, что мне хотя бы этим заниматься не придётся, потому как у них там свой отдел этим руководит, но как главе Гестапо мне всё равно нужно будет следить за депортацией. А я всего-то навсего попросил должность начальника внешней разведки. Не хочу я этим всем заниматься! - Что я могу тебе сказать? Поезд ушёл. - Это не смешно, Отто! - Ну ладно, извини. Но от меня-то ты чего хочешь? Это же Гиммлер, он делает, что ему в голову взбредёт. А тебе к тому же ума не хватило язык за зубами держать в присутствии его любимчика Гейдриха. Не знаю, как ты из всего это выбираться собираешься. Да и если уж на то пошло, чего ты так расстраиваешься? Будешь скучать по изгнанным евреям что ли? - По евреям? - Я присел на край стола и затушил сигарету в пепельнице. - Да нет, не буду. Это же и было нашей первоначальной целью, выслать их из страны. Да и арийцы, что сидели раньше без работы, смогут теперь наконец занять те посты, что раньше занимали евреи. Нам же о наших людях надо в первую очередь думать, верно? - Меня можно не спрашивать, я с тобой полностью согласен. - Так значит это хорошо, то, что мы здесь делаем? Это же на благо страны и народа, верно? - я продолжил размышлять вслух. - Мы же их не убиваем, в конце-то концов. Просто вежливо просим покинуть страну, потому как они потеряли свои права на гражданство с тех пор, как Австрия стала частью Рейха. Так что все они могут свободно уехать. Это уже те, кто решат нарушить закон и остаться, тех мы отправим в лагеря. Это же вполне справедливая процедура, разве нет? - Да что ты постоянно меня спрашиваешь? - Отто рассмеялся. - Ты что, сам в этом не уверен? - Кажется, уверен. - Я улыбнулся немного виновато и пожал плечом. - Просто хотел услышать твоё мнение.