addicted to love

Когда у Юнги в почтовом ящике обнаруживается здоровое пухлое письмо с блестящими наклейками на конверте (господи, он наклеил котят, черт возьми, котят), он даже не удивляется. Только хватает счета вместе с разрисованным конвертом и устало плетётся домой. На лицевой стороне большими круглыми буквами выведено сердечко и «Чимин». Юнги вздыхает: у младшего бзик на этих письмах, и в них обязательно что-нибудь глупое, но чересчур сопливо-трагичное, типа «Юнги, я знаю, ты сделал это не всерьёз, но ты разве не мог подумать обо мне? Я разве заслуживаю обычного шлепка по заднице?» и все в этом роде, младший вообще любитель драмы; поэтому Мин откидывает конверт и идёт разогревать ужин. Еде время, а Чимину - час. Но потом Юнги думает, что это же его пухлощекий милый Чимин, и что он тоже жуть как соскучился, что даже пару слащавых фраз будут приятны, и, плюнув на все (включая наполовину залитый кипятком рамен), он хватает ножницы и аккуратно разворачивает письмо. Пак строчит на три страницы, успевая рассказать о всех мелочах, даже о том, какого цвета полотенца в гостинице (салатового, кстати), где он остановился. Юнги прикусывает щеку и честно старается не улыбаться во всю. Через прыгающие по неразлинованному листку строчки он видит прищуренные карие глаза, растрепанные тёмные волосы, слышит высокий, скачущий от волнения голос, даже чувствует нежный, едва уловимый запах, и внутри у него что-то тепло жужжит... ...пока строчка не дёргается, а Чимин не пишет мелким почерком про то, что он не вернётся, про какого-то, блять, Гука, про любовь и влюблённость, про него и про Юнги, про то, что они расстаются. Подписав легкой рукой «не ищи меня, Юнги-я, а просто отпусти», Чимин заканчивает письмо, а у Шуги едва ли глаза из орбит не вываливаются. Ч... чего... то есть, чего, блять?