addicted to love

Каким-то образом (это сама судьба говорит им, что мстить можно и нужно, без сомнений) они вполне быстро выскакивают из самолета, да так, что Чимин с Чонгуком их не замечают. — Да куда им до нас, — раздраженно щурит глаза Юнги, пытаясь не обращать внимание на тянущее чувство внутри, — им летающие вокруг сердечки вид загораживают. Тэхен, соглашаясь, шипит змеей. Они неловко прощаются: Юнги вытягивает вперед руку с легкой улыбкой на лице, типа, хорошо поработали, чувак, а Тэхен уже тянет его обниматься. Старший глухо крякает (не как степная утка какая-нибудь, а ну вы поняли), не привыкший к таким телесным контактам к каким-то сомнительным парнишам, которые в его жизни без году неделя, но ответно похлопывает рыжего по спине. Тэхен бормочет что-то про «свяжемся еще, хен» и «звони и пиши мне», но все, на что хватает Юнги, так это вывернуться из крепких объятий и, подождав пока попрощаются сдружившиеся Кимы, просто кивнуть напоследок. Потому что, какое еще свяжемся? какое еще звони? Они друг другу кто? Да никто, если разобраться. Тэхен вроде как немного помог восстановить справедливость в мире кинутого всеми Мин Юнги, но на этом-то все. — Вот верно же я говорю, Джуна? — полощет другу мозг Мин и, не дождавшись ответа, тут же кивает сам себе. — Верно, разумеется. Намджун негромко вздыхает, плетясь рядом со старшим, и невольно думает, что, может быть, идея поспать на вокзале вместо ночевки у хена не так уж и плоха. — Хен, — он перебивает все еще бормочащего какую-то хрень себе под нос Юнги, — ты, кстати, говорил, у тебя собака появилась? — Без вопросов, — тут же отсекает тот. Хрен бы он сам собаку завел, это все чиминовы проказы. Ну, в смысле, собаки это, конечно, классно, но, по мнению Юнги, он лучше заведет себе новый пылесос. Стоят одинаково, а от пылесоса пользы раза в три больше. — А вообще, хорошо, что ты напомнил. Заедем к хену, я у него Холи оставил. Намджун в ответ тупо кивает. У хена появился какой-то новый хен? Они медленно уплывают вместе с шумной толпой людей, шурша чемоданами и сумками, и не замечают, как тощий рыжий парень грустно смотрит им в спину.

***

Юнги жмет на звонок и устало опирается на ручку чемодана. Ему срочно нужен душ и постель. И еще что-нибудь сильно прожаренное. И вообще у него какое-то ебучее дежавю со всеми этими перелётами. Он устало трёт безбожно гудящие виски, когда наконец в замке слышится ворочанье ключа, и вот, дверь открывается, а стоящий за спиной Намджун чуть ли не в обморок падает. — А, Юнги-я! — расплывается в улыбке парень, и Джун, честное слово, чуть ли себе в штаны не спускает. Потому что стоящий в проходе парень просто охренительно красивый: у него светлые волосы, тонкие полоски глаз, плечи Атланта и нежная улыбка. Намджун клянется, что слышит тихое и издевательское «My destiny» на заднем плане. Между тем хозяин квартиры тут же притягивает к себе в объятия слабо сопротивляющегося Юнги, радостно похлопывает того по спине и щурится (you are my destiny). Где-то сзади слышится лай собаки, и блондин тут же отпускает замученного парня. — А мы тут уже соскучились. Хорошо, что ты зашел. Мин мычит что-то нечленораздельное, когда наконец подбегает радостный пес и, встав на задние лапы, тут же радостно облизывает хозяину руку. — Ага, хорошо, спасибо, что присмотрел за Холм, — гудит он, почёсывая радостного пса за ухом, а потом, вспомнив про друга, на которого лупит глазки все ещё радостно улыбающийся хен, оборачивается к застывшему статуей Джуну и откашливается, — ах, да… это, — Юнги, охая, как самый настоящий старикан, встаёт на ноги и выталкивает друга поближе к старшему, — Намджун-и. Он со мной приехал. Друг из Америки, все такое. Сокджин с готовностью улыбается и кланяется. Намджун мысленно разлагается. You are my everything.

***

— Хен! Юнги молча оборачивается, приподнимая бровь в немом «че надо». — Познакомь меня с Джин-хеном! — Я, вроде как, и так вас познакомил, это просто ты тупил, — привычно язвит Мин и отворачивается обратно к ноутбуку. Размахивающий вилкой Намджун явно волнуется, быстро пережевывая очередной кусок мяса, и едва ли не давится. Юнги в голову тут же бьёт образ рыжего и он как-то глупо думает о том, что Намджун, кажется, слишком много времени провёл с Тэхеном. Впрочем, с Тэхеном можно провести и пять минут, эффект будет тот же. — Но, хен, он такой красивый, Боже мой… Юнги-хе-е-ен, — ноет откашлявшийся Намджун, и старший только тихонько вздыхает, выныривая из мыслей. Ни дня без проблемы. У Юнги за ту незапланированную неделю «отдыха» накопилось невероятно много работы, поэтому ноющий и кричащий о «красавце хене» Джун ему нахрен не сдался. Но Намджуну, собственно говоря, плевать с высокой колокольни, что там у Юнги запланировано и что нет, у Намджуна мощнейший краш, и ему теперь можно и ныть, и есть мороженое под мыльные драмы, и даже по ночам сопливо мечтать о том, что, может, однажды они будут встречаться. Ну, можно по мнению самого Намджуна. Старший устало прикрывает ноутбук, снимает очки и устало трет глабеллу. — Намджун, вот ты вроде всегда невероятно благоразумным человеком мне казался, а, оказывается, стоило увидеть один долбаный раз Джин-хена — и все. Один раз, Намджун-а, — раздраженно акцентирует Юнги. Кто же знал, что красивые парни так действуют на младшего. Точно не Юнги, потому что если бы он знал, то надел бы мусорный пакет на хена, и только потом вывел бы к другу. — Это любовь, — вздыхает младший, отмахиваясь, и влюбленно ахает. Каков пиздец.

***

Намджунова история любви заканчивается быстро и чересчур счастливо, потому что буквально через пару дней после их быстрого визита, Сокджин засоряет ему какао туповатыми «Юнги-я, что это был за симпатичный молодой человек с тобой» и «Скинь его номер». Спустя неделю (а все потому, что его хен, пусть и выглядит как сливочный пряничек, мужик такой, какого поискать надо) на его диване валяется влюбленная парочка и воркует, а Юнги каждые пять минут бегает в туалет — проблеваться. Ему и одного Джин-хена хватало с избытком, а в паре с (внезапно) романтиком Намджуном, он буквально тонул в их милостях и сюсюканьях. — Не завидуй, — отмахивается Сокджин на очередное юнгиново «фе», тут же возвращаясь к своему парню, — правда, Джуни? Он просто завидует. Я ведь прав, солнышко? — Угу, конечно, ты прав, Джин-хен, ты такой милый. Мин тут же отворачивается и закатывает глаза.

***

У Юнги работа не пыльная. Он всего лишь переводчик книг, всю работу делает на дому, а потому свободного времени у него дохрена и больше. И если раньше он тратил его с Чимином на те же мерзкие вещички, что сейчас демонстрируют ему Сокджин с Намджуном, то с уходом неверного бойфренда, Мин вдруг понял, что времени у него теперь чересчур много. Он буквально пару дней назад сдал уже полностью готовый перевод, и сейчас целыми днями разлагался на диване за просмотром дорам (только вечером выходя выгулять пса), выгнав сладкую парочку нахрен. В конце концов, пусть идут и разбрасывают свои флюиды где-нибудь подальше от разбитого юнгинового сердечка. (Говнюки.) В итоге, он даже достает гребаный фотоальбом, в котором заботливо расфасованы десять снимков, и все только потому, что Чимин чересчур сентиментальный со своим «на память нам, хен». Юнги смотрит на снимки как в самом растипичном фильме, трет их пальцами и лыбится. В груди что-то неловко екает, но уже совсем не так, как раньше. Человек ко всему привыкает быстро, вот и он привык, что никакого больше какао перед сном, никаких раскиданных по всему кабинет вещей, никаких детских и мокрых поцелуев в щеку на прощание, и даже то, что никто не ставит на будильник на шесть утра громкое и бесячее Wow! Fantastic baby! (спаси и сохрани Квон Джиена). Улыбка у Юнги быстро потухает. Главное же, чтобы Чимин был счастлив, верно же? Верно. Мин тут же вскакивает на ноги и, быстро пихнув фотки на место, убирает альбом на полку. Он драит квартиру целый день: моет полы, вытирает всю пыль, что накопилась за его отсутствие, разбирает свои и чиминовы вещи, складывая чужое в пакеты. Вдруг вернется и заберет. Он также выкладывает в отдельный ящик все чиминовы побрякушки, игрушки, книги, журналы, все те маленькие вещи, из которых состояла их квартира, из которых состоял его Чимин. Он открывает окна и проветривает всю квартиру, и дышать тут же становиться легче. Юнги радостно кивает сам себе и улыбается.