Скажи, красавица, чего не нравится?

      Она приосанилась. Было не комфортно. В ее ярких глазах было смятение, но она не выдавала всю эту херь. Зачем? Уверенность спасет мир, все такое. Хотелось убежать, правда. В окно или дверь — не важно. Главное, дальше отсюда, нахер вон. И к черту бы смылась… Для него все. Прострелить миг. Прогнать. За раз. Всего лишь ради «странного» чувства? Верх стервозности.       Этот богатенький лоск… Точнее выеб. Он самый. Мадара был одет как малолетка. Джинсы, мятая рубашка. И волосы… Он их запустил, жестко так. Давно дилеры сняли классические костюмы и махнули золотые зубы? К черту, да? Он пялился на нее. Сидел за своим столом и смотрел спокойно. Не казалось, что ему похер. Но и прилива радости по поводу прибытия Ино не последовало. По крайней мере яркого эмоционального всплеска. Да что уж там, улыбнулся бы… Он уже.       Увеличенные зрачки. Частое дыхание. Если приглядеться, можно было даже заметить, что он дрожит. Если бы она развела его? Ну кинула. На бабки, разумеется. Интересно, он бы выжил? Это же такое унижение… Какая-то мелкая дура развела его на деньги. Да кого? Мадару. Основного предводителя Акацки. Ну это было бы прикольно, да. Он такой приходит в назначенное время в забитую точку, а там — сюрприз, о да! В идеале можно было бы сдать его корды местным борцам за справедливость. Но это чересчур. И, зная уж очень чуткую интуицию Мадары, он бы не пришел. А если бы прибыл — по-любому бы отмазался. Нет, а если журналистам? Ну скинуть его не мелкому откупному-покупному издательству, а компашке крупнее? И вновь забавно… Он бы ее убил, еще на первом пункте ее коварнейшего плана.       — Привет, — Проигнорировал. Взял и не заметил. Он под своей херней, очевидно. Дура. Надо позже, позже надо было прийти. О, черт.       — Привет, — опомнился. Зажмурился, накрыл ладонью глаза и откинулся на спинку.       — Мне погулять? — поняла с первого взгляда. Ино уже было сделала шаг к двери.       — Да, — она, правда, сомневалась. И сомнения терзали ее по поводу того, что он изменил свое мнение о ней. Вообще дура. ***       Улицы Палермо грезили. Куча шляпных лавок, небольшие и весьма однотипные магазинчики. К тому же еще загруженность на дороге какая-то адская. Пыль, сухость, торговцы — все это не выходило из поля зрения. Ино на ломаном английском кое-как купила себе бутылку воды, чтобы не сдохнуть. Вода была теплой и без газа. Кривя губы, безответно смирилась. И погасла, шаркая по итальянской земле.       Еще эта пыль, пыль по всюду: пыльные деревья, дома, люди. Даже грязь, засохшая грязь по краю стен внизу, тоже, черт, покрыта пылью. В этом переулке, казалось, делали жертвоприношения каждое гребаное утро — воняло и кровью, металлом, и гнилой плотью. А еще по этому забитому переулку и велосипедист не рискнул бы ехать, так как дорога — жесть, и расстояние от стены к стене — метра два, — если бы упал, ну, велосипедист, содрал бы не только коленки, но и голову, саданувшись о холодный камень. А теперь вопрос. Как, черт, здесь оказалась машина? Зачем, какая гребаная цель? Ну да, логично — объехать, чтобы не застрять в тотальной пробке на дороге. Куда проще.       Усталость въелась под кожу с первых минут на Сицилии, хронически. Тонизировала апатия, разъедала, как сильная кислота в заурядной химической реакции. Такой фатальной, зазубренной до крови из-под языка. Тягость прибавляла лишние килограммы, дико-назойливо принуждая сесть на месте, больно ударившись коленками о грунт. Хотелось отвеса. Стать анорексичкой. Продать душу Ане, только бы избавиться о гребаного, заплывшего по самое горло, как тело очередной ноющей девушки, пессимизма.       Ино будучи в трех метрах от нежданного автомобиля, пошла в обратную сторону. Чтобы он сдох. До пляжа она добралась спустя еще два часа. И каково было удивление Ино, когда та краем глаза заприметила белую машину. Ту самую, которая заставила ее обходить полквартала. И раздражение поразило ее от самых корней волос, по правде. ***       Бежала. Уже не оглядываясь, неслась в «логово» Мадары. Когда те парни вышли из машины… Ино узнала их, а они ее. И не миновать бы жертв, если бы Яманака не пустилась на утек: сначала как бы непринужденно спустилась по лестнице на сам пляж, а потом, скрывшись из их полного негодования поля зрения, рванула, как никогда до этого.       — Эй! — уже доносилось вслед. И был то белокурый парень, высунувшийся из окна переднего сидения. — Яманака, ну куда ты, а? Смеялись. Или ей просто казалось.       Когда та уже скрылась за поворотом, глубоко дыша, машина к несчастью не проехала мимо. Она вообще исчезла. Да, сколько Ино не выглядывала авто из-за своего угла его не было.       — Са Бенерика, Ино, — слегка поклонился белобрысый и улыбнулся. Ино же пошатнулась от неожиданности, но вовремя взяла себя в руки и улыбнулась в ответ.       — Да привет, — она даже похлопала его по плечу. И было то скорее от нервов.       — Руку убрала, — сказал с внезапной грубостью парень. — Ты ебанутая, скажи? Взгляд ее был полон презрения.       — Сдашь, да? — Ино тихо шмыгнула носом и тихо-тихо добавила, — крыса.       — Ой, бля, только не ной, а? — говорил парень и силился не закатить глаза. Он лишь сунул руки в карманы. — Но мы можем забыть этот казус…       — Слушаю, — странно спокойно произнесла девушка.       — Ты валишь отсюда к херам, — предложил он, — покупаешь билет и съебываешь обратно в свое село.       — Вот стоп, — она подняла на него свой удивленный взгляд. — Только из-за того, что какой-то там жополиз насопливит Пейну о том, что я погулять пошла, я должна уехать? — когда она говорила эти слова, то с каждым делала небольшой шаг вперед, наступая на парня.       — Охуела? — он сделал шаг на Ино и толкнул ее несильно грудью. — Я хотел по-хорошему, чтобы ты полетела, на самолете, со всеми ебаными удобствами. Не хочешь? Побежишь, блядь! Ино прикрыла глаза и язвительно улыбнулась.       — Смешно, — она продолжала улыбаться, — боюсь, боюсь.       И только когда она, наконец, разглядела в его глазах что-то, что подсказывало, что он почти не врет — шагнула назад. За миг до того, как он замахнулся на нее, Ино дала деру. Он за ней. Она не думала, она просто бежала. Передохнула и опять. Да, в ереси того парня было что-то свойское. Прав он был: не рады ей здесь, вообще никак. А еще она не могла не поморщиться от того, что подчинилась… Ну почти, побежала — значит, послушалась. Вообще не круто. Да, он поскакал следом, но все равно это унижение.       Ино инстинктивно бежала обратно, к Мадаре. И только на полпути поняла, что ее наебли. Покорному Хидану за то, что он приведет ее в срок должны дать «косточку» и погладить за ушком. Как сразу не доперла? Да, на часах было пятьдесят восемь минут, а двери в гостиницу находились уже в двадцати шагах. Конечно, конечно, она дура. Но никогда не поздно повернуть ситуацию вспять. И да, ее «погулять» подразумевалось под тем, что она посидит в холле, может быть, в баре. Не про улицу.       Она резко затормозила. Хидан очевидно не успел спохватиться и повалил ее на землю. Бесспорно, побитых коленей не избежать, как и синяков в отдельных местах. ***       — Ага, поори еще, — гаркнул тот, что повыше. Он надменно пялился на Дейдару. Казалось, вот-вот и пристрелит. Да хоть взглядом, пушки-то не было у него в помине… Дей, храня внутривенное спокойствие, смотрел на возмутителя его утопии в упор, и взгляд его был не менее убийственным. Вот именно, долой смятение. Да, Дейдара сидел на полу, да, в одних штанах, да, ему разнесли кухню, но этот взгляд, черт… Как будто ничего не произошло.       — Ну ничего, будешь еще обожать нас, — смеялся второй, рыская по полкам то ли в поисках печенек, то ли героина. Так и не произнеся ни звука, Тсукури медленно поднялся. Дабы устоять, оперся о столешницу.       — Ну? — решил он таки узнать к чему сыр-бор. Вообще, первое, о чем подумал Дейдара — это кредит. Да, о займе на ноутбук. Который месяц исправно же платит, что тогда? Непросто.       — Пойдем крушить и ломать район, — впечатляюще изрек тот, который занимался поиском хрен его знает чего. — Твое мнение никого не ебет. Дейдара лишь пожал плечами, переводя взгляд от одного к другому.       — Весело, — обреченно вздохнул парень и метнулся в комнату за футболкой. — То есть «не ебет»? Я же могу, например, убежать? Взгляды незваных гостей пересеклись, встретились. Заржали «незваные» практически одновременно.        — Ну беги, оп-оп, — позволил высокий. Он опирался о косяк и лениво хихикал, оглядывая кухню. Его внешний вид не говорил о том, что он имеет хоть какие-то успехи в спорте: изнеможенное тело, прокуренное лицо. Да он, казалось, еле на ногах держался. Бегать, серьезно? Второй был не такой поджарый, в длину где-то как Дейдара. Ну, может, гость номер два на сантиметра эдак три и повыше, но не больше.       — Мы от Мей, выдохни, — первый, тот, что живет, кажется, на искусственной подпитке, без колебаний и лишних вопросов запрыгнул на подоконник. Закурил.       — Окно открой, а? — второй интенсивно замахал перед собственным носом попавшейся под руку разделочной доской.       — Там холодно, сыро и не романтично, — пояснил первый, касаясь затылком стекла.       — Чтобы ты сдох от рака легких! — второй парень, весь белый, выбежал из кухни.       — И? — Дейдара, казалось, забыл все слова. «Ну», «И», ну и ответ такой:       — А?       — Ну? — не отставал Дей.       — Че «ну»? — выдыхал слова вместе с дымом незваный.       — А че «че ну»? Он смотрел на Дейдару с печалью.       — Ничего, — пояснил равнодушно курящий. — Мы нашли того, кто вальнул Мадару. Но эту неделю его не будет в городе. Поэтому мы будем кутить и тратить, ага. Вообще, если честно, ты нахер никому не сдался. Просто. Попросила. Мей. Сисадмин взглянул на него с недоверием.       — Не знаю, правда, что мы с тобой делать будем… Диплом твой на горе-программиста нахер никому не нужен, так как есть свои люди. Но раз Мей сказала — придется. Окурок был смят о подоконник.       — Даже так? — Дейдара оставался невозмутим.       — Будем учить, — парень по-хозяйски набрал в стакан воды и прополоскал рот.       — Может, не помрешь в первый день. Если будут вопросы, помни: всем на тебя поебать. Спрашивать мы будем тебя, а не ты нас. Усек?       — Я не хочу, я не согласен, — говорил Дейдара и смотрел на него, как на наивное дитя. Все это время держал руки сложенными на груди. — Будьте добры, покиньте мою квартиру.       Под недобрым взглядом худощавого, на кухню заполз бледный сообщник.       — Тем лучше, — как бы согласился первый парень и ополоснул стакан. Было немного неожиданным, — мы перекантуемся у тебя. Улыбка на его сухих губах отпечаталась на лице Дейдары усмешкой.       — Обязательно. Через десять минут возмутители его спокойствия были за решеткой. Да, Дейдара под предлогом сходить в туалет вызвал полицию.       Его руки, казалось, тряслись от такой дерьмовой наглости. А еще ему хотелось смеяться от негодования - тихонько, незаметно. А все оттого, что это чушь. Все это, вся эта ситуация. Чересчур нереально. К чему, на секундочку, к какому празднику Мей (или кто там?) дала им его адрес? Маршрут на древнюю квартирку, которую он вроде как успешно снимает уже четвертый с половой год. Так, так, так! Что было по пьяне, то было по пьяне. Или нет?       Вообще, как считал Дейдара, его дела интересовали Мей в самую забитую, не счастливую очередь. Чему-то по-любому должно не повезти оказаться на конце. Выходит, ошибался… Даже были моменты, когда Мей приспичивало, и она рвала на ровные куски планы Дейдары. Она вваливалась не вовремя к нему на работу и запиралась с ним в каком-нибудь пустом кабинете. Мадара на тот период, конечно, отсутствовал, она же не весь мозг пропила. Похрен Мей было в общем, а у Дея тем временем свои заморочки. А все оттого, что ее очередная дорама печально закончилась.       — Серьезно? — Дейдара тщательно выметал осколки из-за кухонной тумбы, прижимая ухом телефон к плечу.       — Да? Дейдара, это ты? — голос ее был ватным, сонным, но неподдельно счастливым. — Представляешь, я отдыхать лечу! Чуть не случилось непоправимое. Дейдара вовремя пожертвовал совком с разбитой посудой, и его левая рука уже держала телефон в трех сантиметрах от пола. Он тихо выдохнул, подавляя истерику. Поправив очки, включил громкую связь и, присев на корточки, торопливо принялся собирать все назад.       — Я тебя поздравляю! Рад за тебя! — дышал он и до этого глубоко. Глубже — никак.       — Да я год за границей не была. Вот, сумки собираю. Как думаешь, закрытый или открытый купальник брать? А шляпу? Или там куплю… Ну не молчи! — тональность ее голоса заметно менялась. Почему-то Дейдаре подумалось, что она топнула ногой. По-детски так… Пожалуй, ей действительно все равно на него, суждения были ошибочными. Но не печально.       — И закрытый, и открытый, и там купишь! — Дейдара сдул челку со лба и принялся за другой угол. — И?       — Мой дорогой, что ты? — тональность ее голоса стала еще ниже. И из «приторно-счасливого» голос перешел в «по-кошачьи-жалостливый».       — Значит, все было так: отвлекает меня от «Варкрафта» звонок в дверь. Ну да ладно, в следующее мгновение меня, женщина, приковывают к шкафу — нож к горлу, нож к ребрам. Весело? Потом из-за моей гребаной попытки вырваться получаю в «солнце». Окей, хорошо. Через две минуты лежу под перевернутым столом на полу все с тем же ножом под горлом, пока один из хмырей разносит от скуки мою кухню. И? По ту сторону трубки странно-радостно охнули.       — В их стиле… — она улыбалась, он хоть чем мог поклясться. — Они ушли уже?       — Уехали, — хмыкнул с призрением Дейдара, — с ветерком.       — На машине? «Нет, блин, на динозавре» — подумал было сисадмин.       — На полицейской, ага. — Теперь его ухмылка была победоносной какой-то… И справедливой. Молчание плавно слилось с гудками. Дейдара и не сразу понял, что Мей отключилась, горделиво продолжая ждать ее слов по этому весьма сомнительному поводу. ***       Думай не думай, смотри не смотри, а само оно все равно не изменится, нужно действовать, самостоятельно, не используя силу мысли, а руками, руками. Тихо выматеревшись, Дейдара таки сумел поднять стол. Нет, ну где-то в глубине своей мрачной души он был даже немного благодарен этим незваным. Кто-то за четыре с половиной года наконец нормально убрался. Кухня сияла, серьезно. Чего стоило окно, на котором час назад красовалось свежее жирное пятно от по случаю запущенной в него открытой бутылки масла, а сейчас — кристально чистая гладь. Ну, до поры до времени…       К счастью, сегодня был выходной, поэтому Тсукури без тени сомнения, что он кому-то нужен, поспешил к жене своего славного бывшего строптивого босса.В башке все еще вертелись мысли по поводу состояния Мей. Необычного, радостного и переменчивого состояния. Нет, вчера она бухает, убитая горем, а сегодня — купальник закрытый, шляпа потом?       — Открой! Открой мне двери! — долбился он в ее квартиру уже порядка минуты. Пока, как оно и есть, безответно. Уехать она на свой курорт так скоро не могла чисто физически. Ну не могла же, да? Поэтому, как вариант, она пошла по магазинам. Вот по-любому.       Знакомый смех, знакомые шаги. Все это заставило Тсукури отпрянуть от дверей и боязливо взглянуть на лестницу: опасения, к сожалению, подтвердились. Три тени убийственно плыли вверх по ступенькам, вынуждая отступить. Дейдара, и минуты не раздумывая, бесшумно рванул на другой этаж, повыше.       — Рассмешила ты нас, рассмешила, — хрипел один из голосов.       — Ага, я же думал ты взрослая и состоявшаяся женщина, а тут вот оно как, — буркнул второй.       — Оказывается, ты и думать способен, неожиданно, — смеялся первый. Дейдара же развел руками и закатил глаза: ну не зашла шутка, нет, плоско чересчур, и банально, и не талантливо. При мысли о «плоском» Дейдара почему-то заодно вспомнил «розовую» подругу Яманака.       — Правильно думал, так оно и есть, — поддакнула Мей и начала крутить ключ в замочной скважине.       Дейдара выдохнул и даже сел на самую верхнюю ступеньку, обхватив голову руками так, что съехали очки. Они были живы-здоровы, как неизбежно… Значит, она вытащила их, понятно, че. Ну было ожидаемо, что они посидят у нее чуток, она им вывалит про Дейдару оставшееся, и они попруться к нему на хату заново. Только в этот раз будет жестче. Может, уже подожгут или сломают и разнесут там все по хардкору теперь.       Плюнул. Он спустился и, напоследок взглянув на двери ее квартиры, усмехнулся с толикой печали. Пошел было к лифту. Но совершенно случайно, нежданно, как по закону небывалой подлости, те двое вывалились из квартиры вместе с Мей. Ну да, оцепенение. Долгое такое. А потом нервный смех тех двоих.       — Так, стоп, — сразу обозначила Мей. — Вот даже не думайте его трогать, идиоты. И вновь то, как ведет себя бывшая жена Мадары вводило в раздумья.       — Да и в мыслях не было, конечно, — развел руками худощавый и даже улыбку подавил.       — Тем лучше, — а вот Мей улыбнулась. Дружелюбно так. И перевела взгляд на Дейдару. — Почему ты такой агрессивный? Сисадмин нервно сглотнул.       — Я-то, блядь, агрессивный? По сути? Ну да-а, мать его, великий агрессор, мировой, сука, — да, сколько дышал не дышал, все равно сорвался. Увы. Дыхание это… Дерьмо — метод. Парни переглянулись и пожали плечами. Мей вздохнула.       — Хорошо, все хорошо, — она сделала шаг к Тсукури.       — Вот стой там и не двигайся! И вы, блядь, стойте! — Дей, сплюнув, психанул и напролом пошел на всех троих. Парни отошли немного в сторону, но он все равно толкнул их плечом, ибо было уже похуй.       — Стоять, — Тсукури схватили за обе руки и остановили, затолкав обратно на лестничную площадку. — Оборзел вконец?       — Пошли нахуй, — Дейдара стряхнул их руки.       — Дейдара, успокойся, объясню сейчас все, — Мей, казалось, не находила себе места.       — И ты тоже пошла…       — Угомонись, а! — его грубо толкнули в плечо. — Мы поступили некорректно, посидели в участке — квиты, успокойся.       — Серьезно? — напомнил вновь о серьезности Дейдара, хмыкнул и пихнул худого в ответ. — Квиты, сука, как же. Второй парень, до этого не подававший инициативы, сунул Тсукури под нос несколько значительных купюр. Шмыгнув носом, лениво добавил:       — Конфликт исчерпан? Дейдара вновь смахнул чужие руки вместе с деньгами.       — Что это? Нахрен мне ваши бабки!       — Моральная компенсация, возьми, — это была уже Мей. Она каким-то волшебным образом оказалась рядом с Дейдарой. Наклонившись к его уху, пока парни перешептывались, произнесла жестче:        — Возьми. Он посмотрел ей прямо в глаза.       — Не надо, — все еще не остыв, прошептал тоном, подобным ее тону.       — Чего ты хочешь добиться? — говорила Мей уже громче, видно, парням тоже полезно послушать.       — Просто не трогайте меня и все, — он, наверное, будет жалеть потом, что сказал это. Он хотел этого, ну, внимания. К чему таить?       — Все, все, — Мей шагнула назад. Она посмотрела на него, казалось, в последний раз. Встряхнула волосами и пошла вместе с парнями к лифту, игнорируя Тсукури. К лучшему. ***       — Ты знаешь, что ответишь? — мучительно изрек сидящий перед ней, и губы его дрогнули как будто от усталости. Он точно дочь отчитывал, не иначе. — Это не мои проблемы, но ты нарушила правило, и ты ответишь, — утвердительно произнес он. А еще то, как его пальцы переворачивали и клацали о боковушку кресла авторучку, даже не раздражало, а наоборот, обостряло ощущение грядущей катастрофы.       — А ты, — его голова повернулась в сторону белобрысого, что стоял рядом, в один ряд с Ино, также понурив бошку, — ты ее чуть не угробил, идиот. Звук от того, как сглотнул Хидан, снял с нее немного напряжения, она даже плечи расправила. И стала прислушиваться к переливающейся водичке в небольшом фонтанчике, что поодаль, дабы отвлечься.       — Ты, Хидан, поедешь в Рандаццо, сегодня же, — Хидан медленно поднял глаза и даже пошатнулся.       — А ты разво…       — Нет! Почему? Этим же всегда «левые» занимались! Неделю под палящим! Там даже спать негде! Скулы Пейна дрогнули. Он его перебил, и это нон комильфо.       — А ты, Ино, разворачиваешься и идешь к нему, — кивок в сторону лестницы. Яманака согласно склонила голову и медленно направилась к Мадаре, предвкушая чан, полный унижения. Это будет самый противный трах в ее жизни.