Скажи, красавица, чего не нравится?

      Его когда-нибудь действительно спрашивали? Интересовались его скромным мнением? И вновь к стенке, и опять что-то просят, что-то хотят. Почему вот так всегда, а? А, главное, зачем он им? Есть же другие, много других, которые желают, вот, подобного. Школьники не в счет? Хорошо, но все равно есть же любители острых ощущений, чего-то нового, захватывающего.       Признаться, были это недавние знакомые или некто инкогнито Дейдара сказать не мог, — темно. Свет в этот кромешный узкий переулок попадал лишь отчасти, одним лучиком во-о-он там в начале, а другим — в конце. Чисто гипотетически, если он толкнет первого, первый оступится и навалится на второго, третьего накроет волна замешательства. А Дейдара тем временем, за эти гребаные пять секунд, будет уже вне этого переулка. Хорошо, да, это дебильно. Поэтому его голову осенила не менее идиотская мысль, и…       — Что? Это же ты! Мы учились вместе, — начал в запале Тсукури, — еще в команде одной были. Сестра у тебя милашка! В отблеске его прищуренных глаз Дейдара прочел что-то вроде «я вообще не учился». Те переглянулись, видимо (судя по шороху). А еще, наверное, с сестрой прогадал.       — Сколько лет прошло, ты не изменился, — Дейдара наощупь похлопал первого попавшегося по плечу. Затем… — Бежим! — проорал Дейдара. Парни на автомате сделали шаг в сторону, в ту, куда Дейдара хотел ломануться изначально. Дей тем временем рванул в обратном направлении, в сторону дома Мей. Кто же знал, что два часа, впустую спущенные на игровых автоматах в местном торговом центре, спишутся вот так?       Поворот — и дыхание перехватывает от чувства надежды. Свет всегда же с надеждой характеризовался. А вот дальше что? Куда? Не к Мей же, правильно… На фоне где-то кто-то заиграл на гитаре, и это вот чуть-чуть, но успокаивало. Может быть, уличный музыкант или случайный романтик для своей новоиспеченной девушки. Парк же… Кто угодно.       Он не ушел. Да, миновал дворы, но дыхалка не искусственная ни у него, ни у них. Они не били, просто аналогично Дейдаре пытались успокоиться. Что вот сейчас происходит он сказать не мог (да кто бы мог?). В его голове вертелось два варианта: либо те, кто перед ним настолько тупые и беспомощные, что и кошелек отобрать не в состоянии, либо Дейдара им зачем-то нужен целехоньким и с повседневными атрибутами. Кстати, были то «инкогнито», другие. Он хотел воспользоваться ситуацией и, наконец, смыться от них. Только тот сделал шаг, один из шайки зверски выпучил глаза и шагнул на Дейдару, затем упал. Упали, не успев обернуться, и другие. На гитарке, кстати, к тому времени уже никто не брынькал.       Стоило Дейдаре перевести взгляд с полуживых на спасителя, который дышал как, извините, слон, в руках у которого и была эта самая гитара, вздрогнул. Видок необычный у него (нет же, это она!) был. Нет, на самом настоящем деле жутковатый: сиреневые волосы, пирсинг, куски тату, торчащие из-под майки.       — Живой? — воззрилась неформалка на Дейдару. Тот прямо кивнул.       — Хорошо.       — Спасибо, что ли, — все еще ошарашенный, глубоко кивнул Дейдара.       — Правда, спасибо. Тскукури топтался на месте без предположения дальнейших действий. Она стояла и не двигалась — значит, уходить тоже не собиралась. Но если Дейдара так неожиданно свалит, то будет некрасиво как-то…       — Надо вызвать полицию, — решил за двоих Тсукури и потянулся в карман.       — Подожди, — мягко попросила девушка и ее рука легла на его телефон. Дейдара дернулся. Видимо, от неожиданности, ведь не каждый день его за ручки такие обаяшки держат. Она кивнула в сторону камнем выложенной дорожки: там, в самом начале, шли двое полицейских. Дейдара напряженно кивнул. А вот девушка как-то тихонечко запаниковала: губы у нее поджимались, взгляд был встревоженным каким-то. И ручку она как-то неестественно резко одернула.       — Есть чем писать? — она улыбнулась ему, всем видом показывая все свое дружелюбие. — Вот, — продолжая выводить символы на его руке, напомнила она о себе, уже чуть не смеясь от его серьезного неловкого вида, — адрес мой. Приходи когда-нибудь, бухнем. Она помахала напоследок рукой и неприлично спешно вместе со своей гитарой свалила. А Дейдара и знать забыл на минуты две о мире сущем, безумно пялясь на свою правую руку. Господи, как круто! Он ее мыть неделю не будет.       Дело шло к утру. Скоро стукнет рассвет своими лучами, и случится непоправимое. Или как знать? Он сдал этих. Ну, подошел к тем самым полицейским, рассказал что по чем. А говорил-то как! Искренне… Ну, почти. Старался ведь. Его все равно задержали как пострадавшего. Опросить ведь надо, тоже самое перемолоть.       Пояснил все Дейдара так: он домой шел, услышал шум, решил посмотреть — и вот, увидел уже их таких, без сознания. Ему вроде как поверили. Но это «вроде как» и заставило забрать Дейдару с собой. Безусловно, он бы уже давно дома был. Но что-то в нем не выдержало, треснуло, сломалось — он наехал на полицейского. Жестко так наехал. И вот теперь сутки отсиживается. Все ни коем образом не могло случиться иначе. Ну не его день, как ни крути. Что ни меняй, не его. Может быть, нервишки сдали из-за произошедшего. Ну, за последние-то двадцать четыре часа немало произошло. А, если честно, катись оно ни катись куда подальше да поглубже, он был рад. Да, он сейчас валялся на чертовой лавке, пялился в потолок и улыбался, от времени смеялся, вспоминая всю эту произошедшую с ним хренотень. Дежурные переглядывались и кивали на телефон: «Врача, может? Что-то страшно». Выгул с Ино, разгромленная квартира, странные типы, Мей, еще гитара и та девушка… О Боги, спасибо за все это. Вот просто спасибо! Никакого сарказма. Потом его отпустило, и он даже так заснул, закрывая рукой глаза.       «Сколько? Вы вообще, что ли? Окей, окей», — невнятно раздалось где-то со стороны входа. Замок на решетке щелкнул, и кто-то зашел во временное пристанище Дейдары. Рука Тсукури сильнее вжалась в глаза, и он скривился. Вот знакомый голос. Очень знакомый. Катись оно все. Может, опять бежать? Может, пронесет, а?       — Дейдара Тсукури, — вежливо начал дежурный и не вежливо его пихнул рукой, — просыпайтесь. Ладно, была не была, жизнь — игра, а мы — актеры.       — Дейда…       — А-а-а! Мгновение — и Тсукури, бодрый, оказался на полу. Прямо в ногах «спасителя» и полицейского. Да, сон как рукой сняло, что там говорить.       — Вставайте, Дейдара, — полицейский протянул ему руку. И вот такое странное чувство Дейдару постигло. Чувство какой-то защищенности и предательства. Вон здесь с ним как… По-доброму, по-вежливому. А выйдет — опять его бить будут. Ладно, прорвемся. Так ведь?       На улице все еще было темно. Где-то вдалеке поблескивали полоски первого солнца. Город также шумел. Было холодно. Значительно холоднее, чем в здании.       — Привет, — раздалось откуда-то слева. Дейдара нервно вздрогнул, увидев второе знакомое лицо. Ой, че будет, че будет…       — Здравствуй…       — На, — сказал тот и протянул вялому Дейдаре кофе. Настроение у Тсукури от этого внезапного жеста не улучшилось. Вот ни на капельку.       «Травануть меня решили?» — подумал Дейдара и с сомнением припал к кофе.       — Что хотели? — вместо «спасибо» наехал на них Тсукури. Парни скучковались.       — Пояснять будешь, почему здесь оказался? — начал один из, закуривая.       — А ты за подвороты пояснишь?       — Что? — поперхнулся сигаретой парень. Второй хлопнул его по спине, как по наитию.       — Ничего, — сказал Дейдара и сунул ему свой недопитый кофе. Он поправил капюшон и пошел в сторону ближайшей остановки.       — Ну что ты ломаешься, как моя одноклассница… — проныл курящий. И получил толчок в бок. Второй коснулся пальцем виска, мол: «Ты дебил? По-другому надо с ним».       Парни, шепотом перебрав весь свой сомнительный нелицеприятный лексикон, докурили и пошли вслед за Тсукури. Он же шел спокойно и уверенно. Где-то совсем рядом была какая-то тусовка, судя по крикам и необоснованному ржачу. Страшно? Нет, странно. Два шага — и участок, а они тут развезли. М-да.       Они продолжали идти вслед за Тсукури. Ломая все стереотипы и желания его догнать и ударить, чтобы он посредством насилия поддался. Они тихо, мирно шагали позади, перешептываясь. Внутри бушевало что-то неестественное. Что-то гадкое и непривычное. Вот-вот — и сорвутся. Еще, вон, компашка какая-то… Бесит.       Шаг и Дейдара свернул в какой-то переулок. Темный такой, мрачный. Даже сырой: «Твою бабушку, какая дрянь!» — подумал он, когда случайно коснулся кирпичной стены и что-то жидкое и гадкое обволокло его руку. Те плелись следом. А куда они денутся? Он думал отвязаться? Пфф…       — О, знаете… Смотрите! Какая, сука, прелесть! Дай поносить, а? Дейдара волею судьбы наткнулся на этих самых торчков. Могло быть хуже, ведь они просто наркоманы. И какой-то (видно, местный топ) подбежал к Дейдаре и внезапно стал вольно трогать его за волосы.       — Ты охренел? — Тсукури как от огня отфутболился от него. Брезгливо скрутив волосы, он наскоро засунул их под кофту.       — Ты сам не охренел, а? — засмеялся тот и накинул на голову капюшон. Следом поднялись его друзья. Честно? Дыхание сперло. По правде? Он вот именно сейчас хотел забыть все обиды, и чтобы те самые незваные товарищи не потерялись где-нибудь по дороге.       — Отвали, а?       — Отсосешь? — потребовал торчок.       — Ты думай, блядь, что несешь, — наехал в ответ на него Тсукури и ринулся вон отсюда.       — Ну по знакомству. Меня Сакон зовут. Отсосешь? — не отставал он. Друзья уже повставали со своих мест и пошли вслед за Дейдарой. Тсукури старался игнорировать, но переулок длинный, а их много. И что-то как-то мерзко. А они все галдели за спиной.       — А ты, сука, отсосешь? — не выдержал Дейдара и остановился. Тсукури уже начал от нервов расстегивать ширинку, — на, сука, на отсасывай. Невтерпеж, блядь? Выкидон Дейдары сквозь смесь разговоров все же долетел до настырного адресата. Улыбка с его губ неминуемо спала.       — Охуел, мразь?       Все, как один, наивно перестали смеяться и замерли на месте. Повисло неловкое напряжение. А, собственно, что не так-то? Он до него докапался, он докапался в ответ. Нельзя, что ли? Охренеть.       — Ты знаешь кто я, ебанутый? Сосать ты у меня будешь, — и все вновь загалдели. Звучное «бля-ядь» пронеслось в мыслях у Тсукури, и он проорал:       — Пидор!       С этим Дейдара накинул капюшон и ускорил шаг. Побежал. Потому что побежали на него. Внутри билась масса чувств и ощущений. К слову, очень ярких. Вот его догонят и поимеют не только на словах. Твою же бабушку. Твою же… Вдох. Они бегут. Выдох — они бегут еще быстрее. Такое чувство, что они допинг там жрали, а не свой смертоносный дурман. Их запалу позавидовали бы многие спортсмены. Еще немного, и он минует кирпичные стены, что так давят и норовят прихлопнуть, сжать, расплющить. Ноги несли, как могли, но усталость, накопленная за день, давала о себе знать. Еще он есть хотел очень. Честно, лучше бы не прикасался с этому кофе вообще. Как в каком-нибудь крутом голливудском боевике, стоило Дейдаре выскочить из переулка, из-за угла выкатила иномарка, напрямик к нему. Не раздумывая, тот заскочил в машину.       Внутри пахло кофе и женскими духами. С кофе вроде ясно-понятно. Но клубничный парфюм? Твою бабушку, что они делали недавно в этой машине? Остановите, дайте пересесть.       — Спасибо, — буркнул Тсукури водителю и его другу.       — Ну так что, присоединяешься? — на него воззрилась пара ярких карих глаз.       — Или вон, выходи, мы не далеко уехали, — поддакнул водитель кивнув назад. Стоило обернуться и увидеть несущуюся вслед за машиной толпу, Дейдара медленно накрыл ладонью лицо, предварительно сняв очки. Он уверенно кивнул. И никакого насилия, господа. Все по воле доброй, не без поддержки судьбы и карт.       — Можно спросить? — Дейдара, расслабившись, смотрел в потолок. И, не дожидаясь кивка, начал, — зачем вы подкупили вечером гопников?       — Эм… Каких таких? — не понял один из.       — Ну таких, из-за которых я в участок попал, — пояснил Тсукури.       — Эм… Никого мы не подкупали, — Парни переглянулись и по очереди пожали плечами. Дейдара поджал губы и тихо сматерился.       — Ладно, еще вопрос. Почему здесь несет какой-то женской херней? — таки спросил мучившее его последние минуты.       — А, это мы школьниц подвозили, — усмехнулся водитель. Дейдара удивленно сморщился, но пропустил мимо ушей. — И этот идиот разлил кофе на коврик.