Скажи, красавица, чего не нравится?

      — Охренеть.       Дейдара вызвался проводить Конан до остановки. Она и не была против. Вместе веселее. А сейчас они, как малолетки-шпионы, терлись за углом и созерцали довольно-таки впечатляющую картину, от которой Тсукури неестественно сжался. Пытался слиться со стеной, как хамелеончик.       — Она же ему хребет сломает, так на шее сидеть, — скривилась девушка и как-то неожиданно потерла свой двенадцатый позвонок.       — Ну да, — ссолидарничал Тсукури, — так ей стремянку с собой таскать? Райтеры вели себя тихо. Безумно мельтеша один перед другим, они жестами и шепотом пререкались друг с другом. Видно, нервничали. Оттого комичность подрисовывала невысокая девушка, которая беспардонно забралась на шею хилому пареньку и водила баллончиком с краской вдоль стены. А он, обхватив ее ноги, пошатываясь, как киль на шторме, рисовал что-то тоже.       — Мужика покрепче с собой таскать, — улыбнулась девушка. Махнула Тсукури рукой и осторожно покинула укрытие. Но как только Дейдара и девушка выползли из-за угла и подкрались ближе, райтеры, словно почуяв их, бросили рисунки и рванули прочь. Не, ну куда?.. Среди них, к слову, Тсукури таки приметил знакомую короткостриженую макушку. И совесть где-то внутри екнула.       — Ну куда?.. Куда? — разочарованно занудила неформалка. А потом дернула Тсукури за рукав.       — Пошли, посмотрим.       — А если нас заметят, м?       — Ну убежим, — пояснила она. — Бегать ты могешь, если я не ошибаюсь. Дейдара скривился, как только поймал усмешку на ее губах. Да, впечатляюще… Огромные черные буквы, размером с дверь каждая, незатейливо складывались в название безызвестной организации.       — Корпус Подрывников, — ошарашенно выдавила из себя девушка и со страхом обернулась. Все-таки веря догнать малолетних хулиганов. Там, и правда, такое выражение разочарованности в глазах было, что аж жалко ее. А потом тихо выругалась.       — Знаешь что про них? — осторожно спросил Дейдара, как бы боясь спалиться. Ибо не уведомили его можно ли говорить или не можно об их странного рода тусовке. Девушка копошилась в телефоне, чтобы сфотографировать граффити. Поэтому не сразу услышала вопрос.       — А? Да не, кто это вообще?.. — пожала плечами она и нервно дернулась. — Пошли отсюда, а то и правда попадемся.       До остановки дошли, не обронив и слова. Чему, в принципе, Дейдара не особо был рад. Ну мрачновато вот так идти и напряженно, не моргая, пялиться себе под ноги, как это делала Конан.       До квартиры Дейдара добрался скоро. А там, за душем и заказанной на радостях (ползарплаты же!) пиццы, залип в инете, где штудировал новости. Естественно, касающиеся Мадары. Ничего сверхпонятного он, кроме пережеванных каждой газетой на свой лад статеек, не нашел. Лишь доводы, теории, предположения зачем и как видосик всплыл в сети. Дейдара посверлил номер Ино минуты две, но позвонить, чтобы спросить об этой ситуации, не решился. Вдруг ее четвертуют уже? Так, стоп. Стоп, блядь. Она же звала его гулять после мордобоя с Саске… Забыл. Ну е-мае… А если еще не поздно? Может, позвонить, спросить, как дела, то да се? Не, не, не. Не надо, она бы сама, наверное, уже позвонила и спросила… Или не позвонила? Обиделась? Дейдара все еще повертел в руках телефон. А потом, набравшись смелости, тыкнул на ее номер. И… «Абонент не доступен или временно заблокирован». А потом Дейдара глянул ее странички в социальных сетях. Может бы и подфартило, ан хрен там. Последняя активность вообще неделю назад была. Сославшись на судьбу, Тсукури безропотно дожевал наивреднейшую еду и уже, было, хотел отчалить на боковую, так звякнула эсэмэска от Гари. Типа Ооноки сказал явиться утром. Типа какие-то планы поменялись. Типа случилось что-то, блин, меганеожиданное. ***       Толстый мальчик изначально сидел, как будто у него кота грохнули — злой до безумия, не выспавшийся. Поэтому выражение его лица как-то не особо изменилось от услышанного. Ну что взять с этого Акацучи. Гримаса девчонки же менялась заметно, превращаясь тоже в какую-то пугающую. Лицо Гари — вообще отдельная тема. Ну жалко их было, да. И понять, в принципе-то, можно.       — А можно заболеть и не пойти? — решил попытать удачу Тсукури, осторожно оглядывая присутствующих. — И вообще, там же через три недели вроде как все…       — Чем? Воспалением ануса? — первым отошел Гари, но тут же спохватился, поймав грозный взгляд Ооноки.       — Расклад такой, ребят… Сегодня он прилетает в одиннадцать часов дня. Пока то да се, пройдет время… По моим наводкам, в офисе он проторчит до самой ночи, так как дел, полагаю, выше крыши. Таким образом, весь персонал покинет здание… В этом нам помогут люди Теруми. Не наши, потому что график у нас, знаете. Ах да, ваша задача, голубчики… И он замолчал, рыская в первом шкафчике стола.       — Вот, Гари, возьми, всю ночь думал… — и он протянул распечатанный листок лидеру группы. Листочек, распечатанный. Как тактично.       — А теперь вон отсюда, устал я… Удачи вам. И я на связи. С тем группа покинула кабинет старика.       — Ебать переебать, — проныл Гари.       — Потише в выражениях, и не такое было… — фыркнула девчонка.       — Да такого, Куротсучи, не было ни разу! Нас же поимеют, не успеем ноги раздвинуть… Акацучи прокашлялся в кулак.       — Может, скажешь, что на листке? Гари дернулся, замедлил шаг и начал вчитываться в строки. Остальные же облепили его со всех сторон.       — Это, получается, мы отвлекаем его, а ты и она оглушаете его, привязываете к стулу, фоткаете и малюете название этого вашего «Корпуса»? — переспросил Тсукури.       — Именно так, Дейдара, — улыбнулась Куротсучи.       — И как это будет выглядеть, м? — засомневался Дейдара.       — Неловко до опиздинения, — смутился Гари. — Я же просто… Я просто… Да слов, чтоб вас, нет! Ааа! Да он гонит, реально.       — Да, конечно, озадачил он нас, — поддакнула Куротсучи. — Но… Но мы сможем!       — Ооой, — пискнул Акацучи и приложил ладонь ко лбу. Что, только что дошла вся абсурдность миссии?       — А почему вы так ссыте-то? — искренне удивился Тсукури. Гари и Куротсучи одновременно посмотрели на него, а потом также одновременно вздохнули.       — Просто нас выебут сттеплером каждого в лучшем случае — поэтому вот… Да не зассали мы! Гари гневно зыркнул на Дея.       — Да так оно и будет, если попадемся, Дейдара. Потому как человек, которого мы хотим в заявленной форме припугнуть — не рядовой бизнесмен, он вообще, блин, толи военный бывший… Стольким боевым искусствам обучен, что хоть падай… А мы с нашей рукопашкой — так, лузеры, — разжевала хоть как-то Куротсучи и поравнялась походкой с Дейдарой.       — Попа нам… — заключил Акацучи.       — Короче, — остановил всех Гари. — Хорош ныть, пошли во двор, на лавочку, думать.       — Дельная мысль, — согласилась Куротсучи, продолжая безотрывно коситься на Тсукури.       — А ты сомневалась, ангел мой? — понизил голос Гари и притянул девушку к себе, удачно обхватив ее за попу.       — Да ты охренел вконец! — Куротсучи отпрыгнула и моментально поправила подол. — Животное…       — Понял тебя, милая, смотреть, но не трогать… А обзываться вот — это зло, да…       На том они доковыляли до лавочки и принялись активно доказывать свои позиции. «То не хочу», «то не буду», «то у меня фобия», «то у меня принципы». Но на том и порешали с горем пополам. ***       Гари заведомо ждал всех на забитой точке. Нервно жамкая в спотевших ладонях бутылек со снотворным, он пытался подавить дрожь. Да ну к чертям…       — О, явились, — улыбнулся Гари, завидев Куротсучи и Акацучи. — Ты как всегда прелестна, малыш.       — Отстань, — отмахнулась девушка и на немой вопрос помахала перед глазами лидера их группы смотанной тонкой веревкой. Акацучи продемонстрировал рюкзак с аэрозольной.       — Где это белобрысое чмо? — угрюмо изрек он, продолжая неспокойно оглядываться.       — Следи за словами, пожалуйста. Ты сказал ему перцовые баллончики приобрести… И ищет, бедный, наверное. А ты еще и ругаешься! А он! А он…       — Ага, ага… О! Акацучи чихнул.       — Дейдара! — лучезарно улыбнулась девушка и, приветствуя, приобняла его за плечи.       — Явился, — лучезарно улыбнулся Гари. — Нашел?       — Нашел, — Дейдара достал из карманов два баллончика. — Хочешь, на тебе поэкспериментирую, а?       — На себе экспериментируй, дикий, — брезгливо отмахнулся Гари и обернулся, вглядываясь в не такое и не знакомое Дейдаре здание. Судьбинушка опять свела Тсукури с бывшей работой. Ну как магнитом тянет. Отпускать не хочет, видать.       — Ну пребуди с нами, Господи! Гари для пущей убедительности посмотрел на небо.       — Мы идем? — спросила с тревогой девушка и застегнула куртку до самого подбородка, чуть не прищемив.       — А тебе не терпится, золотая моя? На том Гари качнул головой и махнул в сторону небоскреба. Они обошли его с другой стороны и по одному прошли через черный вход.       — Ох ты же бл… — толи пискнул, толи крикнул Гари, зацепившись обо что-то и чуть не грохнувшись в темноте. — Не, ребят… Надо было накатить все-таки…       — Где ты раньше был, гений? — дрожащим и нервным голосом поинтересовалась девушка.       — О тебе думал, золотце… Ой, блин, — и вновь на что-то напоролся. Куротсучи ничего не ответила, лишь пошла вперед. За ней молчаливые Акацучи и Дейдара. А там ковылял Гари.       Поднявшись на последний этаж (конечно же, не по лифту, ибо палевно, камеры там слишком удачно расположены), они, как и договаривались, разделились. Дейдара и Акацучи отвлекут этого типа, а Куротсучи и Гари сделают все остальное, как только тип повернется спиной.       — Та-ак, стопэ, — остановил нерадивых и чет как-то неожиданно смелых товарищей рывком за ворот Гари.       — Че? — не понял Акацучи.       — Он водичку в куллере пьет, эй, — Гари ткнул пальцем туда, куда сказал. Остальные нервно екнули и сжались. Лицезреть жгучего брюнета, попивающего аш два о из пластикового стакана было той еще пыткой. Его костюм, телосложение, аура, блин, все это наводило тот еще лютый ужас.       — Гребаный же Учиха… — выругался лидер очень низким шепотом. — Чтоб тебя два десятка…       — А кто он вообще? — решил уточнить Тсукури. — Почему так быстро перепродали-то фирму? Бывший же начальник умер как ни как…       — Да не меняли ничего… Это племянник первого, мертвого владельца. Тот, что был между ними, насколько я в курсах, — незаконно управлял всем. Муть. Не вникай, — отмахнулся Гари, взгляд его таял и теплел при виде уходящего в кабинет Учихи.       — Все, первый пошел, второй пошел, — Гари даже подтолкнул их в спины.       — Удачи, Дейдара! — Куротсучи улыбнулась. А сама напряглась. Дальнейшее действо разворачивалось, на удивление, без нервов и напряга. Дейдара с размаху распахнул двери и, изобразив на лице огромный шок, проорал, что есть мощи:       — Горим!       Взгляд Учихи из удивленного перелетел в такой же, как и у Дейдары. Он, на ходу смахивая в сумку какие успел документы, выбежал вслед за Тсукури из кабинета.       — Я охранник тут, увидел и сразу к вам!       — Как? Что? Где? — начал сыпать вопросами Учиха. — Где сигнализация?       — Виу, виу, виу! Сигнализация здесь! — проорал Акацучи со спины, заставляя Учиху обернуться, а Дейдару — юркнуть в лестничный проем, двоих же других членов группы — накинуться сзади…       — Получи, на, на! — начал Гари, заломив Учихе руки за спину. Куротсучи прижала к его наружной дыхательной системе тряпку со снотворным. Как крепко, как только могла. Поняв, что те двое не справляются, Акацучи подбежал и начал помогать валить Учиху на пол. Дейдара, помедлив и помявшись около косяка, видя барахтающихся на полу товарищей, ринулся на помощь. Они верили в удачу?.. Учиха, стоило ему осознать происходящее, совершил одному Великому известный прием и вырвался из нетеплых объятий. Оглушив в секунду Куротсучи хлопком по шее, он толкнул ее в обнимку запаниковавшему Акацучи, заставляя того нелепо бухнуться на пол. Тем временем, не успел Гари подняться, Учиха приподнял его за воротник и смачно съездил по морде. А не успевшему увернуться Дейдаре достался тяжелый удар в солнышко, заставляя того упасть на колени и болезненно скривиться. А Учиха еще раз вдарил неожиданно очнувшемуся Гари, который, взревев, подумал кинуться на Учиху со спины. Выбив весь воздух из легких лидера «Корпуса», он, не взирая на внезапный крест из рук на лице противника, вмазал тому по носу, превращая его в кровавое месиво.       — За Гари! — завопил Акацучи, огрев Учиху по голове какой-то увесистой статуэткой. На секунду время замерло, разбавленное какой-то верой в лучшее. А потом Акацучи перелетел через спину взбесившегося Учихи прямо на твердый стол, уставленный кучей ручек и карандашей. Ой… А Куротсучи, явно вовремя подгадавшая, схватила из протянутой руки бледного Дейдары баллончик и нацелилась на Учиху. Развернувшись, он схватил ее за руку и до хруста сжал. В глазах у девушки поселилась уверенность. Она, что осталось силы, надавила большим пальцем… Учиха, ели сдерживая улыбку, нагнул голову. Но не успел… Сломанная кисть Куротсучи безжизненно повисла, и струя, последовав жесту Учихи, направилась туда же…       — Вашу же ма-ать! — взревел он. И, вывернув девчонке руку за спину, что есть силы, толкнул ее, визжащую, в сторону Дейдары. Ничего не видя, он, снося все на пути, ринулся в кабинет и стал, как безумный, лить водой из графина в глаза.       — Дей… — болезненно и тихо прошипела девочка. У нее на глазах даже слезы выступили, стоило поджать губы и пискнуть, — у Гари, в кармане, там…       Дейдара, придерживая живот, ринулся к карманам напарника. И нашел там что-то отдаленно напоминающую гранату. Да не граната это, ибо гранаты с колечком. Как эта хрень вообще работает-то? В другом кармане нашел еще одну. И, случайно заприметив на поясе у Куротсучи веревку, обмотал, не соображая, эти опасные штуки. Он оглядел всех… Н-да, попались ребятки, ничего не скажешь. Между тем, Тсукури, лихорадочно считая секунды, заметил на поясе у того же Гари пистолет. Хватанул его. Возложив на себя всю гремучую ответственность, он, сутулясь, подполз к кабинету. И, все также не думая, кинул обмотанную веревками взрывчатку в распахнутый кабинет Учихи и выстрелил по ней же, грубо захлопнув за собой кабинет. Что есть силы — рванулся к выходу… Ба-ам был знатный, ничего не скажешь. Двери снесло еще так. Благо, Тсукури лечь успел. А дальше все было как в тумане, но его вовремя выдернули из вакуума сознания грубым толчком в спину. Но Дейдара даже рад был, ибо толкнул его Акацучи.       На ходу подбирая полуживого Гари вместе с Дейдарой, они вышли вон. Куротсучи, съежившись, поплелась сзади, не забыв схватить целой рукой рюкзак Акацучи, случайно спавший с его плеч. На выходе было пока тихо. Хотя сигнализация бомбила ого-го как.       — Ребят, надо лейбл оставить, блин… — спохватилась Куротсучи.       — Спятила? — решил осведомиться Дейдара. — Пошли!       — Нет, нет, нет, секунду, — запротестовала она и, жмурясь от боли, принялась вырисовывать баллончиком нехитрые буквы… ***       Прошло порядка двух часов с момента удачной победы, хоть и какой ценой… Или не победы вовсе. Сейчас их уже всех подлатали и привели в адекватное состояние. Четверо покорно ждали появления старика. Но он опаздывал. Вот чувство такое, что «спасибо» не скажет. Вот вообще никак.       — Слушай, так как это было? — в который раз спрашивал его Гари, нависая прямо над лазурными глазами Тсукури. — Ты же гребаный террорист…       — Да… Я же… Ну Куротсучи сказала, я как бы… Ну я в фильме видел! Там так делали. Ну я знал, что ли, как надо? Ну я вообще не думал, просто… Просто так получилось! Голова Гари утвердительно и немного лениво качнулась.       — Все, хватит его расспрашивать. Если что, то это я виновата. Это я ему сказала… Правда, не знала, что все именно так получится… Это же… Стоп! — Куротсучи подняла глаза на лидера «Корпуса» и нахмурилась. — Там же слезоточивый газ должен был быть, так?       — Ну… — замялся Гари, а потом начал нервного теребить корешок книжки, стоящей на первой попавшейся полке. — Да… Да все там нормально должно было быть. Может быть, это эффект такой? Побочный… Да, именно! А этому пришибленному просто не везет? Куротсучи побледнела. От страха, наверное.       — Ты… Ты долбанутый? Ты… — не могла она подобрать слов.       — Что? — вякнул он и беззаботно сунул руку в руку на груди.       — Я все расскажу дедушке!       — Только посмей, — прошипел Гари и в забытье шагнул к Куротсучи, намереваясь, наверное, что-то сделать, но остановился. Двери скрипнули.       — Ребят, Ооноки-сама сегодня не сможет вас принять, завтра с утра давайте? — объяснила ситуацию миловидная брюнеточка, выглядывая из-за приоткрытой двери.       — Вот как, хм, — Дейдара потер ушибленную щеку.       — Охренеть. Ну ок, значит, идем в клубешник, — поставил перед фактом Гари, оглядывая всех подбитым глазом. Если честно, то лицо его, несмотря на все ожидания, пострадало не сильно. Фингал, разодранная щека. А нос как-то, на удивление, остался почти нетронутым. Основная часть болячек пришлась на все тело, которое просто изнывало от ссадин, ран и синяков. То-то он и был в кофте с длинными рукавами.       — Ты совсем? — взвизгнула Куротсучи, мельтеша белым бинтом на руке и огромным пластырем на шее.       — Да погнали… У меня стресс вообще-то, как и у вас. И болит все, как будто меня палкой с шипами поимели — жуть. На том, переглянувшись, они сошлись во взглядах и на всех парах и оставшихся силах поехали в клуб.       — И ты, милая, с нами, — он кивнул на двери. — Вообще без разговоров. ***       В неоновых огнях, растворяясь, они подвалили к пустой стойке. Основная часть народа терлась друг о друга на танцполе. Настроение хорошее, наверное. Пятница ведь. А членам «Корпуса» не до танцев как-то было на тот момент. Растворяясь в ярко-фиолетовом и темно-красном свечении, Гари приподнял бокал       — За амнистию! — вставил свое Дейдара.       — За доброе завтра! — решила Куротсучи.       — За нас! — добавил Гари.       — За здоровье, что уж, — поддакнул Акацучи. Все, как один, ударили по нему своими. Скривившись от какого-то явно недоброкачественного мартини, они заказали чего покрепче. А там и хоть на танцпол, хоть в ЗАГС. Дружной кучкой они поперлись в самую гущу народа. Но без Тсукури. Он, отмахнувшись, сказал, что не в настроении. Не попрощавшись, покинул свою чертову компанию. Да без разницы куда — он хотел подышать. Подумать хотел о произошедшем. Когда ему дома у Ооноки вкалывали пачку жгучего обезболившего в мягкое место, думать как-то не в радость было. Болело все пипец. Не заметно он добрел до местной набережной. Народу не было — тем лучше. Ан нет, это не считая парочки, жмущейся где-то на самой дальней лавочке. Он вдохнул всей грудью свежий воздух. И проблемы как-то улетели сразу… Но потом открыл глаза и воспоминания накатили с новой силой. Бамбануть так этого бедного мужика. Ну блин, кто же знал-то? А, может, не такой он и бедный, этот мужик? Так отмутузить-то…       Дейдара тряхнул головой, выкинув прочь догадки о том, что все могли умереть по его вине. Что если бы двери не выдержали основного удара? Что если бы эти недогранаты не взорвались бы? К черту… Правда, к черту. Тсукури тут поразили чуть более давние воспоминания. Стоило взглянуть в сторону лавочек, он сморщился. Именно здесь Дейдара когда-то подрался с Саске. А тот пообещал не оставить дело незаконченным. Чтоб его!.. А вместе с воспоминаниями о Саске, Дейдара припомнил еще и Ино. Ну да, куда же без нее… Где она? Как она? Что с ней? У него было ноль предположений. Вообще. А на ее страничках в социальных сетях такая же «бурная» активность, как и вчера…       — Привет. Тсукури замер. К нему, что ли, обращаются? А потом повернулся и впал в недоумение.       — Ну привет… Хм. Перед ним стояла та самая рыжая…       — Представляешь, — она беззастенчиво встала рядом, облокотившись на оградку. — У меня работа сгорела… И он, в забытье стукнув телефоном по лбу, рассмеялась. «Ты не представляешь, как я представляю», — хотел сказать Дейдара. Лишь улыбнулся в ответ, и улыбнулся искренне как-то, ведь правда смешно было.       — Как это, м?       — А вот так… Звонят, представляешь, и говорят, что сгорел новый шеф вместе со всем этажом. Такие пироги…       — Мне пособолезновать? — поинтересовался на всякий случай Тсукури.       — Ну можешь, — улыбнулась она. И, черт побери, Дейдара расслабился. Отшучиваясь и поддерживая эту девушку, он чувствовал себя как никогда раскованно. Весь стресс как рукой сняло. Как это объяснить… Она понимала его, что ли. И от этого теплело на душе. Странно.       — Телефончик оставишь? — пихнула его в бок девушка.       — Если ты оставишь свой, м? — поиграл бровями парень.       — Да ладно тебе… Я первая попросила! — рассмеялась она. Дейдара, показав ей язык, таки продиктовал заветные цифры.       — Отлично… Я позвоню! — кинула на прощание девушка. — Меня, кстати, Карин зовут! Дейдара выкрикнуть ей свое имя не успел. Она уже скрылась в тени парковых деревьев… Пошатавшись еще немного по набережной, Тсукури вернулся в клуб. Не веря все еще в судьбу, он первым же делом наткнулся на нерадивых товарищей. Что еще страннее, они были в достаточно адекватном состоянии. Кивнув Дейдаре, Куротсучи полезла вешаться тому на шею. Тсукури же устало отвел глаза. Чейт ее поболе снесло, чем остальных, походу.       — Эй, закинуться не хочешь? — прокричал Гари Дею в самое ухо. Блондин кивнул.       Всучив всем (видимо, заранее согласившимся) по заветному колесику, Гари нахально ухмыльнулся, привлекая к себе явно расположенную к близкому общению Куротсучи. Но та даже в таком состоянии все еще брыкалась. Дейдара запил услужливо передаваемой по кругу бутылкой пива. Что-то прокричав, Гари потянул всю компашку на танцпол. И, забыв обо всем пиздеце, они растворились в бите… Но пиздец подкрался незаметно.       — Да, господин Ооноки? — нормальным голосом сказал Гари, сбежав в туалет. — Что? А нельзя не?.. Хорошо.       — Вот же ебануться, — с этими словами он сунул мобилу в карман и вышел обратно. Тут же без разбору схватил всех четверых и запихал туда же, в туалет.       Все выслушали причину перерыва веселья. Под неодобрения, маты и прочие ругательства, Гари, как истинный лидер, приказал всем заткнуться.       — Так, блядь! — начал он, уперев руки в бока. — Хлебаем водичку до самых гланд и блюем. Другого выхода не вижу… Ну оп, оп! Вон краны.       — Да ты повернулся вместе со своим Ооноки, — решил попротивиться Акацучи. Но помедлил и ему досталась первая, самая раздолбанная раковина со ржавыми кранами, которые хрен отвинтишь.       — Резче, пока впитаться не до конца успела! Ну! — взвыл лидер «Корпуса» и сам, уже порядком нахлебавшись, ринулся с двумя пальцами в первую попавшуюся кабинку.       — Чтоб тебя леший дрючил, — констатировал Дейдара, бывший вторым по заходу к сартиру. Вслед за малознакомой брюнеткой поскакал к толкану и Акацучи. Куротсучи же, в дерьмище бухая, не могла набрать воду в ладошку. В одну, вторая в ремонте же. Ну не получалось. А додуматься попить прямо из крана как-то не получилось.       — Твою же, — выругался Гари, опустошивший свой желудок наполовину, и подбежал к Куротсучи. Не забыв, конечно же, помыть руки, сунул ее ртом под кран.       — Не блюется, — заявил Дейдара. Помрачнел и сел на унитаз.       — Гребаный же свет! — Гари опустил голову. — Собери яйца в кулак, сука. Еще пей!       — Да у меня желудок разорвется, мм.       — А… Бля! — Гари сел рядом, осведомившись, что и Куротсучи выблювать все не в силах. Сколько бы он не пихал свои пальцы в ее чудный ротик… — Ебись оно все конем. Похуй, пошли отсюда. Завтра нам нотации почитает, старый пень…       — Не говори так, — икнула девушка, — про моего дедушку.       — Не буду, — визгливо перекривил ее Гари. А потом, явно раздосованый, выбежал вон. Остальные также плюнули на это дело и вышли следом.       — Да уже никакого настроения, — выдохнул Гари, пропуская вторую стопку. — Хотя я вот зуб даю сейчас оно появится… За тем уже все было не важно. Акацучи, вместе с той самой брюнеткой, прихваченной за собой, сели по разные стороны от Гари. Сам же лидер «Корпуса» обернулся, ища взглядом Куротсучи. Ну и нашел. И понятно с кем, что уж там. Она беззаботно прижимала Тсукури к стенке и поглаживала его целой рукой за волосы. Гари казалось, что Дейдара вполне не против. А, может, так и было. Она уже тянулась к его губам, но Дейдара вовремя увернулся, поймав ее разочарованный стон.       — Ну почему?.. — ныла сквозь музыку Куротсучи.       — Потому что, — огрызнулся Дейдара, пытаясь отодвинуть ее от себя. Но тем самым он спровоцировал ее еще больше, и она уже забыла о всякой дозволенной дистанции и навалилась на него.       — Давай тогда… — предложила она. И, коварно улыбнувшись, присела на корточки. Потянулась рукой к ширинке.       — Не надо, — взмолился он и сделал шаг в сторону. Куротсучи не удержалась и повалилась на спину. Тсукури услужливо помог ей подняться, а потом с чуждой заботой придерживал за плечи, пока они ковыляли до стойки к Гари. Тот принял предмет своих восхищений с превеликим недовольством. Он посмотрел на Дейдару, и в его взгляде прямо-таки читалось: «Уйди и умри, бесишь». Тсукури понял и растворился в пучине танцующих. Действие дряни, которую ему сунул Гари, уже началось. И началось до странного неожиданно. Дейдару стали окружать все больше баб. И все прямо-таки наровились водрузить свои ягодицы, обтянутые коктейльными платьями, в ладони Тсукури. Господи… С какой по счету он танцевал? И на какую именно у него встал? Не важно, он хватанул за руку последнюю и потащил ее в сторону душного туалета. Шаг пришлось замедлить, потому что девушка резко припала к его губам. Так резко, что он даже язык прикусил. Не дав Дейдаре как следует вздохнуть, она проникла влажным языком в его рот и принялась с огромной настойчивостью изучать его язык. Тсукури поддался вперед и плотнее сжал ее зад, продолжая подталкивать к двери. Не разрывая горячий поцелуй, девушка судорожно пыталась находу расстегнуть ремень Тсукури. Наконец добравшись до одной из свободных кабинок, не забыв на выходе с кем-то столкнуться, они безропотно юркнули внутрь.       — Вот это поворот, — выдавила из себя удивленная оттолкнутая девушка и прильнула к бутылке с пивом, не забыв заправить в пучок как под ситуацию неожиданно выпавший сиреневый локон. Она вышла из туалета.       — Ну же… Как тебя зовут хоть? — прерывисто выдохнула девушка, отрываясь от его мокрых губ. Дейдара лишь помог ей развернуться. И, уткнувшись в ее шею, начал расстегивать ширинку.       — Это важно? Прижав ее ко стене, он задрал ей платье и не глядя стянул белье. Девушка судорожно выдохнула и невольно подалась попкой навстречу. Тсукури раздвинул руками ее влажные ягодицы и немедля вошел. Девушка туго вздыхала от каждого последующего толчка. Уперев руки в стену, она двигалась в такт. Девушка попыталась развернуться. Сместив руки чуть ниже, Дейдара вынул из нее свой член и развернул ее к себе, усаживая на него обратно. Девушка сразу заулыбалась. Взяла руками Тсукури за плечи и стала, что было силы, наращивать темп.       — Твой вид сзади мне больше нравился, — выдохнул Дейдара ей в ключицу. Девушка что-то буркнула и уткнулась носом ему в волосы. Насаживаясь на него, как в последний раз, она улыбнулась.       — А мне твой сейчас нравится. Засраный туалет. Анонимная тянка. В дерьмо ужратый Дейдара. Хм… Какие могут быть чувства? ***       Был кто-то еще?.. Серьезно? Если серьезно, то он как-то смутно помнил их смазливые мордашки. Но… Знакомый запах, знакомые волосы он запомнил. Очень даже отчетливо.       То, как он ее, подобно других, запихал в очередную кабинку. В мыслях все еще вырисовывался контур бледной шеи. А ее тонкая ухмылка и затуманенный взгляд возгорались в памяти. Ее кокетливый пьяный смех. Горячий шепот. Тяжелый и длинный поцелуй. То как она путалась в пуговицах своей блузки. Еще один поцелуй. И то, как она, потеряв на секунду равновесие, навалилась на него. Ее извинения. Взгляд глаза в глаза. Ее слова о том, что он очень притягательный. Он помнил себя в ней, помнил свои толчки. И помнил, в принципе, отчетливо. А еще теплились воспоминания о том, что он очень сильно жалел о содеянном. Почему он запомнил ее среди других? Было странно. Может быть, потому, что он ее уже знал. Под утро Дейдара по доброте душевной, а как же, притащил всех к себе домой. Все по очереди помылись. Дейдара, конечно же, возмущался до последнего. Констатируя это тем, что Гари ему еще за тот причиненный ущерб не возместил убытки, гондон такой. А тут он, помимо такого прочего благородства Тсукури, еще и воду его тратить собрался. Часом позже Гари начал всех поторапливать и активно подталкивать к машине, аргументируя это великим нагоняем старика.       — Тих ты, заткнись, — шикнул Гари и сделал громче. Из колонки продолжал раздаваться хрипловатый женский голос: «…полиция уже приступила к поискам. Убытки компании колоссальны… С радостью хочется сообщить, что владелец фирмы чудом остался жив… К тому же, мы полагаем, это событие связано с недавним инцидентом компании Даруи. Хулиганы оставили свои инициалы прямо…» Гари убавил звук.       — Мама, я тебя люблю, — бесстрастно, сквозь плотную тишину, прошептал Акацучи.       — Знаете, ребят, у меня тут предложение. Давайте, пока не поздно, въедем в какой-нибудь столб и сдохнем, а? — предложил с мольбой в голосе Гари, оборачиваясь назад.       — Идиот… — выдохнула Куротсучи. — Все будет нормально, дедушка все исправит.       — Как? Если об этом, блин, вся страна уже знает с утра? Ты думаешь вообще?       — Да какая там страна… — влез Акацучи.       — Серьезно? Гари стал крутить радиоканалы, где что и делали, говорили о вчерашнем инциденте.       — Нам, наверное, все менять надо. От имени до внешности… Нас же камеры засекли, наверное, — пролепетала Куротсучи.       — Не гони, а? Мы же в капюшонах были, в почти одинаковом шмотье… И камеры там такого качества, извините.       — А, ну точно!       — Может, есть шанс?       — Да, думаю, есть…       — Определенно есть. У них даже лица посветлели.       — Так мужик этот живой. Думаете, он нас не запомнил? — вставил свое Тсукури. И все как-то притихли.       — Вот ну… Ну зачем?.. — заныл Гари, сворачивая в какой-то проулок. И на Дейдару посыпались недобрые взгляды. Но он лишь отвел глаза в сторону окна. Тем временем, пока на фоне товарищи по несчастью и просто товарищи ожесточенно и чувственно спорили, Тсукури звякнула эсэмэска. Незнакомый номер. Пресловутое «привет». Он кому-то в клубе сунул вчера свой номер? Эм… Эм? А, ну точно же! В ответ он накорябал такое же приветствие, ну и для приличия спросил как дела… Ооноки в своей привычной манере сдержанно-стариковским тоном пояснил в каком эти четверо дерьме и что они его непипец как подвели. Кто же сомневался?       Таким образом, он сделал вывод о том, что им всем пока придется залечь на дно. Лейблы могут оставлять и другие ребята. Но тревога и грусть так и сочились из его голоса. Старик выпроводил всех, но Дейдару попросил задержаться.       — Такое дело, — Ооноки устало вздохнул и еще больше поник. Видно, не очень он желал поднимать грядущую тему. — Именно тебе не повезло конкретно. Дейдара замер. И даже дыхание от неожиданности задержал. Нет, это ясно, что он больше всех накосячил… Но… Но это Куротсучи сказала ему сделать! А эта хрень взрывоопасная вообще аж в карманах у Гари была. Он тут просто исполнитель, получается… Все виноваты! Или все-таки он?       — Почему?       — Ты очень неудачно поднял голову… Короче говоря, скриншот с камеры завтра утром появится в СМИ. На том скриншоте твое лицо полностью. Такое четкое, как будто ты на паспорт фотографировался.       — А… И? — да там не то что дыхание сперло, засосало под ложечкой, яйца сжались и все такое. Да он там не сдох чуть от инфаркта, мать же вашу.       — Фотография появится в сети, и я никак не могу на это повлиять. Благо хоть донесли вовремя… В общем, тебе надо все менять, — заключил Ооноки. — Залечь на дно — полбеды. Ты же не бездомный какой-нибудь. Они уже пробивают тебя, если уже не-не. Но я верю, что пока не-не. Мои люди постирали информацию о тебе там, где это было возможно… Вот так. Ах да, облегчи работу, скинь пароли, логины, чего там еще, от всех социальных сетей, где у тебя есть учетные записи.       — Я вас понял, — сразу же ответил Дейдара. Старик замолчал, а потом грузно поднял голову.       — Да заходи уже! Хватит там тереться! И, скрипнув дверью, Куротсучи вошла в кабинет.       — Двери закрой, — скомандовал Ооноки. Куротсучи послушалась. Тайком глянув на Дейдару, она продолжила стоять в дверях.       — Что касается имени… Ну даю тебе времени до конца дня, придумай себе что-нибудь новенькое, — саркастически улыбнулся старик. — Хотя, чем быстрее, тем лучше…       — А лицо? — тихо спросила Куротсучи и тайком глянула на хмурого Тсукури. На его очки, порядком отросшие волосы, мешковатую толстовку.       — Погоди ты… Насчет внешности я думал. Можно его либо покрасить в черный, либо на лысо побрить… Куротсучи прыснула, представив парня лысым.       — Не надо меня брить… — заступился за свои волосы Тсукури. Хотя ему брыкаться здесь вообще было неуместно.       — Ладно, ладно. Тоже подумай до конца дня. Часов в шесть я тебя жду здесь с полным ответом. Ты мне спасибо еще сказать должен, что я тебе свободу выбора дал. А теперь вышли вон…       — Спасибо, — буркнул Дей. Дейдара и Куротсучи послушно удалились в коридор.       — Знаешь, — начала девушка. — Я извиниться хотела. Ну, там, в клубе… Дейдара лишь отвел глаза и улыбнулся, вспомнив вчерашние россказни тигрицы.       — С кем не бывает, — отмахнулся он и флематично пожал плечами. — Ничего страшного.       — Точно?       — Да. Ровной поступью они настигали выход. ***       — Нет, нет, нет, — резко запротестовали. — Я же должен боевой дух поддерживать, а меня в чулане запрут… Я же гребаный лидер Корпуса Подрывников. Я же авторитет! Не, ну блин… А, а все из-за тебя, долбанутый! И кривой палец указал в сторону тихо внимающего речи Дейдары.       — Не кричи на него! Он не виноват, — заступилась Куротсучи. И, чтобы подкрепить свои слова, присела рядом с Дейдарой.       — А как же, — сквозь зубы процедил лидер «Корпуса». Но тут же как-то посерьезнел и улыбнулся. — Забыли. Через два часа надо кое-куда съездить… Да, опять. Не нойте. Мы тихонечко, старик не спалит. Кстати, приятель мой, имя себе уже придумал? Может, ты будешь каким-нибудь там Снаффлсом?       — Почему не Карлосоном сразу?       — Не, Йо Асакурой! Не, серьезно, давай?       — Издеваешься над ним?       — Нисколечко. Не, не, не, лучше пусть будет Долбаебом Фантастическим.       — Определенно издевается, — изрекла Куротсучи. Дейдаре же все это походу надоело. Он встал и беззвучно хлопнул дверью, не забыв кинуть напоследок:       — Себе смени имя на Гондона Штопаного. На том и разошлись. Правда, ненадолго, через пару часов Дейдару все-таки поймали, выходящего из кабинета Ооноки. Мрачного такого.       Они поехали на квартиру к Дейдаре, дабы тот забрал вещи, попрощался со старыми хозяйскими тумбочками и поцеловал на прощание кота. Но у входа в подъезд они столкнулись со знакомым парнем. С тем самым, которого Тсукури видел раньше с Гари. Он сказал, что шел к Дейдаре. Мей не может с ним совершенно никак связаться, и поэтому настойчиво просила зайти. И тут такое тонкое дело… О, взгляд у него, конечно, тот еще был! Точно он увидел живого, мастурбирующего на почтовые ящики, Майкла Джексона.       — Полиция там, короче… — выплюнул он так тихо, как только мог. И принялся опасливо оборачиваться. Все тут же переглянулись. Что делать? Но Гари как-то сразу спохватился. И, попросив всех подождать, ринулся в подъезд. Что он задумал? Сдать Дейдару захотел? Да по-любому ведь. Никак иначе… Или что? Что, черт его побери! Побежать за ним следом, чтобы остановить? Да ведь поздно… И нерезонно Дейдаре перед полицией как-то мельтешить.       Раздался треск и послышались дикие вопли. Все подняли головы. Из развороченного просто к хренам окна Дейдары валил сизыми клубами серый дым, а языки пламени так и наровились выползти наружу. Он сжег его квартиру. Вместе со всем хламом. Вместе с людьми, которые там были… Со всем, нахер, со всем!!!