Скажи, красавица, чего не нравится?

— Привет, зай. Ага, ага. Ну а как же? И я тебя. Уру-ру. А ты как? Ага, хорошо. Да нормально, моя хорошая. И я тебя, и ты меня, и вместе мы… — Бог мой, — Гари стукнул себя по лбу ладошкой.— Заканчивай, а? А ну отдай! Дай сюда мобилу! Живо! — Ну что ты со мной делаешь? — взмолился Акацучи, с поражением отступая. — Верни телефон. — Пошел нахер вместе со своей бабой. Я тут думаю вообще-то. Акацучи, тихо выругавшись, сложил руки на груди и плюхнулся на стул. — И что ты придумал? — Мы его убьем. — Кого? Гари вздохнул. — Белобрысого, — выплюнул он и стряхнул пальцем пепел. — А… Понятно, — замялся Акацучи. А потом вздрогнул и отвел взгляд. — А мы не спалимся? Просто если мы его убьем, нас могут увидеть или услышать… — Конечно, как же! Позовем весь «Корпус», выставим этого придурка в центр и пристрелим! Да, именно так… — он, хмыкнув, выкинул окурок, а потом добавил: — Хотя пристреливать-то особо и нечем, разве что пневмометателем для гвоздей каким-нибудь, но это слишком жестоко… — А как? — не отступал парень. — Поэтому я попросил не мешать мне, думаю я… Пришить этого надменного моралиста Дейдару лидер хотел еще в первый день их встречи. Ну, когда по воле Тсукури они в обезьянник попали. Но счел это за наваждение и эмоции. Думал, показалось. Думал, что Тсукури сбавит замашки на свое чувство собственной важности. А еще он получил нехилый такой нагоняй из-за недавней заварушки, в которой этот сыграл свою центровую роль ну просто блестяще. «Оскар»! Тащите сюда «Оскар», сей же час! Но… Но в другом основная-то проблемка. Точнее в другой, да. Как бы то до наивного очевидно не звучало. Когда Куротсучи в первый день знакомства проявила вежливость к Тсукури — Гари счел это за простой нервный бзик практически одичавшей в этом лесу (загород же) девушки. Но… Никакой это не бзик! Она потакает ему. Она защищает его. Она смотрит все время на него. Она улыбается ему. Она вешается на него, как в последний раз. Она чуть не отсосала ему в клубе! Да, попьяне, но… Факт фактом же! Это охренеть как обидно, вообще-то… Не то чтобы Гари завидовал, с самооценкой у него ого-го как все в порядке было. Да и, к прочему, куда этому задрозавру до него, аж лидера Корпуса Подрывников? Правда, этот титул особой популярностью Гари не одаривал, но вот почет и уважение — это да, было. А еще лидер считал себя куда привлекательнее и обаятельнее блондина. Гари выше, Гари плечистее, Гари ярче. Харизма так и валит через край, заливая девичьи сердца по округе, ах, ах… Да, он завидовал Дейдаре. Тсукури стандартный. У него обычный средний рост, Дейдара одевается типа модно (правда, не представился пока случай задеть его по поводу чересчур узких брюк, которые типа скини). У Дейдары нормальный телефон. Дейдара куда смазливее его самого. И все это дико раздражало… *** По коридору скользнула неяркая полоска света. Потом кто-то со всей злости хлопнул дверью. — Видел уже, да? — осторожно начала Куротсучи, приближаясь к Дейдаре. Как будто из тени. Она осторожно протянула ему свой телефон с открытой вкладкой. — Все видели, — огрызнулся Дейдара. Или уже не Дейдара? Фото с его фейсом около недели блуждает по сети. Ах да, он не особенный, другие тоже в кадр попали. Но то бочком, то со спины, то в удачно натянутом до подбородка капюшоне. Посему полиция сейчас кидается чуть ли не каждого светловолосого мальчика, веря, что это и есть тот самый мега-криминальный тип. К слову о светловолосых мальчиках. Дейдара был уже не таким и светловолосым. Ну почти. Несмотря на то, что патлы пришлось немного подрубить, цвет самих волос все еще смущал старика. Тсукури, к слову, не особо противился, так как понимал всю тонкость сложившийся дилеммы. Противилась Куротсучи, которая яро боролась за сохранение столь редкого оттенка. И старик пошел на уступки, сунув Дейдаре душный черный парик. А сама Куротсучи подогнала парню крутую шапку. С новым образом все было примерно понятно, Дейдару и мать родная не узнала бы, как только тот нацепил бы всученную ему вместе с париком черную бороду. Да, для конспирации ему пришлось надевать и очки. Но только не свои, конечно же, в которых он запалился, а солнцезащитные. Тсукури не представилась счастливая возможность просидеть остаток жизни в подвале у Ооноки, а потом быть распиленным. А все потому, что его уже не заурядной личностью заинтересовались какие-то злые дядьки, в которых Ооноки души не чает. Личности, которые могли влиять на самого Ооноки. К слову о подвале. Старик действительно как-то заикнулся насчет своей подсобки, если Дейдара будет рыпаться. Это же гребаная государственная программа, чертов Корпус Подрывников. Но то, что она государственная — знает само государство и его, как знать, верные протеже. Как было, так и оставалось. И… и эти государственные протеже заявили Ооноки, что не тронут его пост в «Корпусе», если он отдаст им Дейдару. С целью, опять же, отвлечения внимания планирующих нападать Акацки. А Ооноки его держать будет, как родного? На том и порешали. Тсукури, как знать, теперь наиярчайшее лицо Корпуса Подрывников. Осталось огранить — и вуаля! Наиопаснейший гангстер, как мартышка с гранатой, правда… Но зато Акацки отвлечет. И тут вопрос: зачем, собственно, конспирироваться, если он нужен им в своем привычном амплуа? Все просто, не доверяют даже личным водителям, ни то что таксистам. Тем более сейчас чуть ли не на каждом углу патруль, и машины трясут так еще. Надеясь, надеясь, обнаружить того самого опаснейшего преступника. Посему Дейдару довезут до ближайшего, особо не патрулируемого, квартала. Ну и дальше он пехом. — Ну и куда ты теперь? — тихо-тихо спросила Куротсучи, покорно поглядывая на него из-за опущенной головы. — К Ооноки, — ответил Дейдара, но как-то слишком резко. Или не Дейдара? Ха-ха, имя-то тоже другое. — Слушай, Дейда… — начала Куротсучи, но поймала его настороженный взгляд, — Дей… Просто Дей, слушай, дед же дал тебе свою фамилию. И… И… Ты же мне теперь как брат сводный, получается? — Твой дед меня не усыновлял, — брезгливо пожал плечами он, а потом добавил: — Хотя я вот уверен, что если бы что-то пошло не так, усыновил бы… Я уже все допускаю. На том они преспокойно расстались. *** Гари, как и договаривались, довез Дея до назначенной точки (правда, по пути еще пришлось раскидать по делам Куротсучи и Акацучи). До зашарпанного квартала с таким же искореженным и зашарпанным названием. Казалось, сюда даже солнце не попадало, ведь настолько все было грязно и тесно. Если честно, то Дей думал, что он его поближе закинет. Переборов приступ рвоты и засунув подальше фразу «это же дебильно, меня и так никто не узнает», Дей потянулся к ручке, чтобы предвкусить целый час прогулки по неизведанным закоулкам и переулкам. Но… что-то заклинило? Он не мог открыть дверь, сколько бы не тыкал на эту чертову кнопку. — Почему? — тихо прошептал себе под нос он, продолжая издеваться над дверьми. Но потом как-то поник и украдкой взглянул на опустившего голову Гари. Тот смеялся. — Ты… Ты что делаешь, а? И лидер «Корпуса», как-то сдавленно кашлянув, подавил новый порыв истерики. — Эй! — Тихо, а? — рыкнул на него Гари и зашелестел каким-то пакетом. — Выпусти меня, что ли? — Да завались ты, тварь! — фыркнул Гари и надменно улыбнулся, тыкая пистолетом Дейдаре в лоб. На том Дей забыл, как дышать. Он забыл, как мыслить. Как разговаривать и как двигаться. — А ну сиди, — шикнул лидер «Корпуса» и скользнул из машины, не забыв кивнуть Дейдаре: «Мол, открыто все». И Дей вылез. Не опуская ствол, Гари толкнул Дейдару вперед, указав, что нужно идти прямо, к какой-то заброшке. — Ты больной? — решил вдруг поинтересоваться Дейдара. Наверное, забыл обо всякой осторожности: не, а что терять-то уже? — Заткнись. — Что ты, мать твою, от меня хочешь? — Догадайся, — скривился лидер «Корпуса» и толкнул Дея в спину, как бы намекая, чтобы тот ускорил шаг. Дейдара замолчал, подбирая слова. — И? — Что «и»? — не понял Гари. — Стреляй там, или что ты хотел… — фыркнул Дейдара, пытаясь подавить дрожь во всем теле, и миновал еще один лестничный пролет. Теперь дуло пистолета уткнулось Дейдаре прямо в затылок. — Серьезно? Просто не рыпайся, а? — зло шикнул Гари, — Это ты серьезно? — удивился Дейдара, уже в наглую оборачиваясь, чтобы оценить бледное лицо лидера «Корпуса». Гари молчал. Дейдара остановился. — Эй, не игнорируй меня! — Просто, — начал Гари. Он оперся лбом о свою руку, в которой был пистолет. — Просто заткнись… — Почему я должен заткнуться? — искренне удивился он. Но тут же дернулся, стоило услышать звучный выстрел куда-то в стену. А потом воскликнул: — Ты собрался меня пристрелить, а мне заткнуться?! Руки у лидера «Корпуса» мелко дрожали. Коленки подкашивались, как у какой-то школьницы. Ну к черту! Он сможет, так ведь? Он ведь с утра все распланировал. С самого, мать его, утра. Всего-то… Там всего-то еще один этаж, и они на месте. Только бы все получилось. — Да, идиот, заткнуться… — Ага, сейчас, аж два раза. — Тебе так сложно? — Да пошел ты нахе… Еще один выстрел в стену заглушил его слова. — А теперь слушай, маленький мерзкий утырок. Дейдара напрягся. Конечно же, мысленно он уже хотел пояснить ему ни то что за «утырка» или «мерзкого». А за «маленького». Где он пацана увидел? Третий десяток с лихвой вон уже… — Иди, иди… — шмыгнул носом лидер и скривился, стоило наконец ярким лучам из-за развороченных окон ударить по глазам. — Ты сожрал мою жизнь. На меня всем в одночасье стало пофиг. Даже Акацучи не уважает, как было раньше… — рассмеялся он. — Старик только о тебе и говорит, он все для тебя делает! Все! Он даже здороваться со мной в последние время перестал. А раньше я ему был как сын! А Куротсучи? Моя Куротсучи! Она хочет тебя… Тебя! И это уже не исправить никак! Потому что ты своей смазливой рожей забрал ее всю! Сука! Ненавижу! А все из-за… Из-за той старой твари… Гари подвел Дейдару к самому краю и остановился, продолжая давить пистолетом ему в висок и распаляться. Дейдара обхватил руками остатки оконной рамы. — Она сказала старику взять тебя к нам. Типа такой хороший мальчик, прибьют не задаром. Да какого… Ты ей сын, что ли, а? Родственничек какой, что она в тебе души не чает? Ааа! В «Корпус» индивидуальный набор, мы каждого человечка штудируем так еще… А тут ты! Ты! Кто ты, нахуй, вообще такой? Ах, ну да, гребаные связи, как же, как же… А мне похуй, что скажет старик, ведь я в его глазах уже упал на фоне тебя прекрасного. Хах, а теперь ты еще и звезда у нас! Засветился, блин! А почему не я? Почему, сука ты, не я? Почему не я, не Акацучи, не Куротсучи? Да потому что мы знали на что идем! А ты по-любому сам свой капюшон стянул, ублюдок чертов! Теперь о тебе все говорить будут, а о «Корпусе» забудут… Ты вообще знаешь для чего он изначально создавался? Не для гребаного райтинга, нахер бомберов с их красками… Это потом уже переделали… А, впрочем, не важно, забей. Сам выйдешь или подтолкнуть? Дейдара сильнее вцепился в раму, всем телом чувствуя стоящего за спиной Гари. Злого Гари. Гари, который только что излил душу… И Гари, по вине которого, он сейчас вылетит из окна. Громкий топот, чьи-то шаги разбили чертово напряжение. Лидер «Корпуса» взвыл и ослабил хватку, позволяя Дейдаре отбежать на безопасное расстояние. Сию же секунду мелькнул чья-то тень, и Гари, не задумываясь, выстрелил… Взгляд, полный тумана и искреннего удивления, погас. Приятель Гари бухнулся на пол мешком. Лидер «Корпуса» в непонятках выпучил глаза, смотря то на Акацучи, то на оружие. А потом тихо-тихо сглотнул, так и не моргнув. А Дейдара от неожиданно громкого хлопка прилип к стене между разбитыми окнами. Озираясь по сторонам, он подавил рвущийся из глубин застывшего сознания мат и подошел к Гари. Лидер «Корпуса» даже не вздрогнул. — Так, — обусловил лидер, протяжно выдыхая, — это же не он? — Это он, — негромко подтвердил Дейдара, все еще не веря. Все произошло в миг. Гребаное мгновение назад — всего-то. Черт. — Я… Я? Я… — заикался Гари, пытаясь собраться с мыслями и мечтая приткнуться хоть куда-нибудь. — Я… Бросив пистолет со всей злости куда-то в угол, Гари медленно подошел к приятелю и присел рядом. Гребаный же свет. Как так? Он ведь не хотел, правда, не хотел. Оно само так… Получилось. И… Он виноват? Виноват он? А, впрочем, не важно. Дейдара, отгоняя наваждение, выглянул в окно. И тут же вздрогнул. — Эй, — негромко позвал он лидера. — Эй! Гари повернулся. Дейдара кивнул себе за спину. — Там Куротсучи… Гари еще больше поник, но вместе с тем как-то печально ожил. — Она теперь меня видеть не захочет… Твою же мать… Дурак… — на том он поднялся и в несколько шагов преодолел расстояние между собой и пистолетом. — А, ну, давай! Удачи! Передашь Мадаре, который тоже сдох, от меня привет! — спохватился Тсукури, чтобы пошутить. — Дебил… Тсукури беззастенчиво подошел к напарнику и яростно заглянул в сожалеющие, раскаивающиеся глаза. И зачем-то, проклиная и виня Гари, потянулся к его пистолету. Но Гари вцепился в оружие железной хваткой. И медленно поднес к своему виску… Раздался девичий писк. Куротсучи, закрывая ладонями рот, медленно вошла на этаж. А потом, уже не сдерживая слез, спустилась на колени, чтобы пощупать пульс Акацучи. Умно… Но не в этом случае. — Куротсучи… — негромко позвал ее Дейдара, моментально прекративший попытки забрать пистолет. Куротсучи тут же подняла зареванные глаза. И первое, во что вонзился ее взгляд — пистолет в руке Гари. — Это ты?.. Гари опустил глаза. — Это… — Он напал на нас! Куротсучи удивленно посмотрела на Дейдару. Гари посмотрел удивленно вдвойне. — Мы услышали выстрелы, — начал на ходу импровизировать он, — потом… Потом прибегаем — раз, и нет никого! Идем уже обратно, а он — два, и из-за угла на нас… Зачем? Мы так и не поняли. Он это… Задушить меня пытался, а Гари спас меня… Вот. Гари, продолжая сверлить Дейдару отчаянно-благодарным взглядом, пытался собраться с мыслями. Пока Дейдара кивал на короткие вопросы Куротсучи. Пока Куротсучи подходила к ним. Пока она рыдала в плечо Дейдары. Пока он не услышал такой не нужный, но роковой вопрос. — Это правда? И он собрался. — Это неправда, — отчетливо произнес Гари, но вышло не очень твердо, как хотелось. Тут же он проклял все и вся, потому что посмотрел на Дейдару. А Дейдара был готов убить его взглядом: «Ты больной, зачем ты это сказал?». — Если бы не Дейдара, нам бы несладко пришлось. Без него он меня бы прикокнул. Куротсучи, улыбнувшись, бросилась на шею к Гари, увлажняя слезами теперь его плечо. Дейдара выдавил из себя подобие улыбки. Но тут же поник, стоило упереться взглядом в мертвого напарника. *** А потом было много чего. Акацучи еле как стащили в какой-то полуразваленный подвал. Благо, еще совсем раннее утро было, спали все, никто не увидел. Потом лидеру позвонил Ооноки и сказал правду, и заключалась она в том, что Дейдару таким образом хотели всего на всего задержать. Задержать прилюдно и при всех журналистах с топ-каналов. Вот так. Но Гари пришлось сознаться, что никуда он его не отвез. В итоге поехали обратно, и… Но этот непростой день закончился весьма неожиданно. Пока Куротсучи не отлипала от Гари, расспрашивая всякие подробности, приехала Мей. Естественно, к Дейдаре. — Ты как? Дейдара противно улыбнулся и всеми силами подавил рвущийся наружу истерический смех. — Ну, как тебе сказать, мм… — Ну, держишься, да? Дейдара, будучи стопроцентно согласным, закивал. — Извини. — Бывает, да… — вновь кивнул Дейдара. — Так ты хотела, чтобы я ответил, м? Серьезно?! Мне разнесли квартиру, мне сожгли квартиру. Потом я чуть не сдох два раза! Да это не все, моя дорогая… — Понимаю, понимаю, — улыбнулась Мей. — Но живой же? Живой. Вот и отлично! — Вот и отлично?! Да пошла ты… — в довесок к своим словам он выскочил в коридор, хлопнув дверью. Но двое ребят покрепче, которые пришли с Мей, вернули его обратно. — Успокоился? — Успокоился. — А теперь слушай меня, — сказала Мей, и в ее голосе мелькнула сталь. Дейдара закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. — Из-за того, что сегодня тебя не довезли или ты не дошел до назначенного места, нам попало. Очень попало. Но, думаю, это к лучшему все-таки, — Мей тяжело вздохнула. — Короче говоря, пресса в ужасе и думает, что ты сбежал. Вот так. И уже завтра они начнут копать везде, перерывать все, так как население взбудоражено. Да мне самой смешно, сделай лицо проще. И особняк, и все дома Ооноки в том числе. Потому что обиделись, а так бы старика не трогали… Я тоже попала под раздачу, и все мое будут штудировать. У тебя вон документы новые, имидж, можно сказать, новый. А все равно нам рискованно тебя у себя прятать. — Да кто ты вообще такая? — Горем убитая вдова, — отмахнулась Мей. — И я тебе предлагаю такой расклад. — Какой? — Мы даем тебе деньги, и ты уходишь на все четыре. Дейдара замер. — Нет, ну, как бы… — начал теряться Дейдара. — Иначе никак, без вариантов. — Это все, о чем я мечтал, — хотел сказать он, не сказал. Вместо этого уныло пожал плечами. — Ты понял? — Да. — И тут на повестке недели еще новость, слышал? Дедара весь обратился к Мей. — А Мадара, оказывается, жив. — Да ну? — Да, мало того видео это… Я лично видела своего мужа. *** Теперь все будет по-другому, наверное. Если вообще будет. Дейдаре сделали новые документы, все возможное о нем прежнем как могли нивелировали. Хотя все ли? Сомнения были. Но, что самое стремное, — зря. Зря со стороны Ооноки и всех предположительных участников кипеша. Поменять человеку жизнь, чтобы вышвырнуть… Обстоятельства. Куротсучи и Акацучи прибежали туда, потому что услышали выстрелы. Ведь Гари высадил их где-то рядом. Очень фатально как-то. Мей… Дейдара и раньше сомневался насчет ее личности. Когда она ему киллером угрожала, например. В шутку, но все-таки. Что же ты мутишь, Мей? Новостная лента кишела статьями о недавних событиях, очень значимых событиях. Они были горячими, несмотря, что прошла неделя. А еще этот злосчастный ролик. Мей сказала, нет, заверила, что Мадара жив. Но как так-то? Дейдара не мог поверить до последнего. А воспоминания о разбитых бутылках, ночном офисе и благодарных объятиях Ино до сих пор были свежи. Конан… Для Дейдары это была отдельная тема. А вот что касается недавней знакомой, Карин, с которой Дейдара, в принципе, поддерживал общение по переписке. Между ними определенно не таял лед, но что-то было. Заинтриговала она его. Очень, очень. — Привет. Та самая набережная, и снова он здесь. Дико, но приходить сюда из случайности переросло в традицию. Как магнитом тянет. Дейдара наконец отвел взгляд от одной точки и повернулся с мыслью «показалось, что ли?». А за спиной, и правда, никого не было. — О, здрасти. — Рука Дейдары рефлекторно легла на сердце — неожиданным было ее появление. Карин стояла по правую сторону от Дейдары и во всю его разглядывала. — Ну, не так официально, — рассмеялась девушка. — Какими судьбами? Карин пожала плечами: — Гуляла. Ты? Дейдара помедлил, но сориентировался: — Гулял. — И как гуляется? — поинтересовалась Карин, незаметно шагнув к Дейдаре. — Офигенно, — напыщенно улыбнулся Дей и показал рукой «класс». Карин вновь рассмеялась. — Пошли отсюда? — она кивнула в сторону парка, по-дружески толкнув парня в бок. Дейдара пожал плечами и, не задумываясь, приобнял ее за плечи. Карин приобняла в ответ. — Да погнали. Город полыхал огнями, отзывался звуками дорог, смеялся голосами тех, кто еще не спит. И все было, в принципе, замечательно. Дейдара незаметно повертел в руках телефон с открытой телефонной книгой… А потом, хмыкнув, все-таки удалил ее номер. И телефон в течение вечера не трогал. А, может, правильно поступил. Правильно потому, что на чьих-то страничках в социальных сетях как раз в те же минуты замигал значок «online». И новостная лента забилась срочными новостями СМИ. Да не только у него одного, у многих запиликали телефоны с извещением от операторов. Ха, ха, ха…