Скажи, красавица, чего не нравится?

Он шел за ней, как Черт за девственницей. Сгораемый от страха, сжираемый простыми вопросами. Кто? Как? Каким образом? Кто она, мать ее? Сасори был обескуражен. Невысокая, ухмыляющаяся, странная, она мелькнула и исчезла. Господи, кто? Почему так быстро? А куда, куда она пошла?! Дыхание сбилось: нервничал. Нервничал, как перед первым сексом. Как перед первым экзаменом. Как будто чувствовал скорую гибель. Метался. Задирал голову, вытягивал шею, оборачивался. Она исчезла. Испарилась. И посреди пустой улицы. Куда? Как?.. Надо было стрелять, пока ее тень еще мелькала впереди, а он боялся промазать и из принципа держал руку с пистолетом опущенной. Черти. Гребаные черти. Куда она делась? Вернуться ни с чем? А… А где искать ее-то? Пустой и униженный, он не мог прийти в отель. А еще не мог, потому что пока он тут в догонялки с какой-то… играл, вероятно, подъехала полиция. Лишний раз там светиться Сасори не на руку. Он надеялся и верил, что тело Мадары успели вытащить. Было одно место, где Сасори мог переждать все процессы, а заодно и навестить кое-кого. Очевидно, к обеду, если не раньше, туда же подойдут и остальные. Ехать на чем-то не решился. То место не близко, но ночь большая — дойти успеет. Надо было поразмыслить. Подумать о внезапном появлении Яманака. Хотя таком ли внезапном?

***

Крашеная стерва решила купить наемницу, таким образом уничтожив человека, который испортил ей всю жизнь и портил бы дальше, не отпуская; таким образом восстановив положение в бывших рядах. Так он думал, и от этих рассуждений отказываться не смел. Не пророчило что-то альтернативное. Что-то, что остановит руку Сасори, когда он наставит на Ино курок. Хотя он осознавал, что такие мысли — последствие шока и личной неприязни к Ино. Конечно же, убрать Мадару выгодно не только Яманака. Еще не светало. Крыша небольшого госпиталя замаячила среди верхушек дешевых многоквартирных домов. Внутри было чисто и тихо — прекрасно. Вытащил из кармана и показал сонной особе за стойкой повязку со специальным символом — она промолчала и сразу как-то оживилась. Входить в палату было ни то, что странно или неудобно. Страшно? Нет, он просто не хотел, но это было необходимо. Человек, которого Сасори видел от силы пару раз в жизни в этом же госпитале на той же самой кровати, вызывал скорее равнодушие. Такое отрицательное равнодушие, что ли. Постоял немного под дверью. В окне еле светало. Вошел без стука, важно и медленно. Хотя шуми или не шуми — все равно не спит. В таком-то состоянии спать? Немощный, изнеможенный, длинный и костлявый — жалкий. Сухие и грязные отросшие волосы свисали с подушки, словно… Словно… Да за ним вообще ухаживают? Тонкие серые руки, лежавшие по обе стороны, вдруг дрогнули, и игла капельницы дернулась. Острый подбородок приподнялся, и он медленно открыл глаза. — Здравствуй, Нагато. Еле дыша, Нагато был не в состоянии даже кивнуть. — Мадара умер, — без предисловий, без соплей и лишнего сказал Сасори. Нагато закрыл глаза. Сасори чувствовал, что Нагато в замешательстве, что он думал. — С твоего позволения я хочу найти и уничтожить того, кто это сделал. Сасори смотрел на неформального лидера организации и ждал. Превозмогая боль, усталость и тяжесть, Нагато кивнул. Накинув капюшон, Акасуна покинул и палату, и госпиталь. Нагато — правая рука Мадары, которая вертит, как хочет, левой рукой — Пейном. Нагато невозможно умен. Гениальнее всякого Мадары. И за это боги (или кто там?) наказали его тело, приковав на долгие годы к кушетке. Никто из организации не был осведомлен на сто процентов, но в случае каких-то незадач, ну, примерно, как смерть Мадары, они должны допереть, что идти нужно к Нагато. К неизвестному и редко упоминаемому в разговорах Нагато. Обычно к обеду, насколько Сасори знал, этот тип приходил более или менее в себя и мог вяло, но разговаривать. Торчать там до полудня Сасори не было смысла, другие расскажут Нагато, как было и как могло быть. Он скинул по безопасному мессенджеру сообщение сначала Пейну, а потом проверенным инфоторговцам, дав возможную характеристику опасной незнакомки. Нужно было время, пока найдут девушек со схожими параметрами. Не меньше трех часов, это точно. Это еще учитывая, что он им заплатил двойную цену по прайсу. Для вечного лидера нихрена не жалко. Задумавшись, он забрел в какой-то парк. Проводить время в пустую, в бесцельном ожидании — ад. Ад лютый. Делать было нечего. Акацки, коллеги-наемники, первым делом разберутся с телом, вероятно, выкупят время в крематории. А потом? Потом вместе дружно или не дружно, или не вместе пойдут к Нагато. Очевидно, что менять планы никто не будет. У Акацки миссии в Японии, за которые заплатили, и они должны миссии эти завершить. У Хидана -убить каких-то бизнесменов, бесхитростно завладевших имениями Учихи. Хотя нанял-то его отнюдь не Мадара. У Конан уничтожить какую-то мелкую организацию, которая нацелилась изувечить Акацки. У кого-то там еще что-то. А после прочего должна осуществиться чистка японской власти, но до этого есть время. И народ время это убивает, как может. У Акасуна тоже были небольшие предложения, но как же он был горд за себя, что не успел согласиться. Он не заметил, как настигло утро. Не заметил выросший трафик на дорогах, студентов, идущих на пары через парк. Опечаленный прибавлением людей на улицах, свернул в какой-то переулок и пошел бродить по кварталам, ежеминутно проверяя, не написали ли ему инфоторговцы. Да нихрена, а прошло уже два чертовых часа. Хотелось выть и ломать стены. Плутая по кварталам еще два бесконечных часа (казалось, ноги вот-вот отвалятся), раздраженный, он написал продавцам, те ответили, что работа идет. Черти. Сасори наконец вышел из мысленного анабиоза и когда поднял глаза, то изумился. Куда-то забрел-то?.. Ни супермаркетов, ни торговых центров, ни магазинчиков с мангой. Спокойный спальный квартальчик? Мило. Пойти назад, что ли? Или плюнуть и поехать на трамвае? А куда ехать? И от этого незнания у него сводило зубы. Он двинулся по обочине, обрамленной припаркованными машинами, дальше. — Че ты делаешь? — Да ничего я не делаю, мм! — Вот именно, ты нихрена не делаешь. Смотри, короче, во-от так… — Когда она придет там, а? — Да сейчас, позвонит… Матай справа налево, тупой ты овощ! Не-ет! — На мать свою голос повышай, нервный ублюдок! Успокойся, или я прямо здесь взорву эту хренотень, мм. — Ты ее не взорвешь, потому что ты провода не примотал. Тупое ты ничтожество… Сасори поморщился, когда услышал, как из открытого окна белой иномарки доносится брань. Услышал и забыл, ведь, когда он всем телом почувствовал короткий звук пришедшего сообщения, то чуть не кончил. Ему скинули аж двадцать двух девушек. Ну, хорошо хоть не двадцать две тысячи. Половину он сразу отмел — не подошли по форме губ, а губы незнакомой наемницы он запомнил. Другие черты лица смазались в памяти, но примерный образ был. И Сасори крепко держал его в голове. Отмел еще пятерых из-за высокого роста, еще троих из-за возраста — ну уж совсем особы за тридцать. Осталось четыре. Четыре похожих девушки, из которых только одна была когда-то замечена в чем-то незаконном. И Сасори впал в недоумение. Первая, на кого Сасори ставил больше всего, оказалась агрессивной свиноматкой, которая заверещала сразу, стоило Сасори проникнуть в съемную квартиру и наставить на нее курок. Прибежали дети, чуть не сбежались соседи. Вторая была шлюхой. По инфе в ее социальных сетях, особа всю ночь терлась у кого-то на квартире. Сасори сомневался, но все-таки пришел туда. Нашел ее. Разочаровался. Нет, полуголая спящая дева в объятиях не одного мужчины - не та. Вспоминая девушку в чертовом платке, он посетил третью. Та тоже являлась матерью. Когда он, благоразумия ради, прикинулся электриком, на порог вышла толстая девушка с пучком малиновых волос на голове — сколько лет той фотке с ее изображением, что ему скинули? Четвертая жила на отшибе города в обшарпанном доме на последнем этаже. Двери оказались заперты. Сасори не стал ломать, просто ушел. Возле подъезда, под кривым ветвистым деревом стояла лавочка. Подошел, сел. Он тщательно промониторил все, что ему скинули проверенные люди. Пошарил на ее страницах в социальных сетах (еле удержался, чтобы не лайкнуть аватарку). Заходила вчера. Куда она — средненький врач-терапевт — с родителями, живущими в деревне, без друзей как таковых… Явки и пароли от страниц Сакуры тоже кинули, и не нужно было даже открывать чаты с сообщениями, чтобы увидеть даты последней активности — три месяца назад. Да и чатов тех с десяток. — Да, я бегу уже! Я кое-что на кое-чей хате забыл, я же сказал! Жди, мм! Мимо вихрем пронесся парень в черной толстовке. Когда он запрыгнул на ступеньки, то капюшон слетел, обнажая светлые волосы. Почему-то Сасори показался голос знаком. Воистину знаком. Когда через минуту тот парень выскочил из подъезда — без капюшона, взволнованный, то Сасори, не задумываясь, посмотрел на него. Парень неожиданно взглянул на Сасори в ответ, и волнение спало с его лица, уступая место живому страху. Искра, буря…