Watching

Вторая волна общественной ненависти миновала Сэма. Девушка Ника, Лиззи, даже подошла к нему и пригласила на прощальную вечеринку в честь покойника. Сэм не был уверен, что устраивать прощальные вечеринки – это хорошая идея, но пообещал прийти. – Как-то двулично, – задумчиво произнес Билл, который подошел тут же, как Лиззи ушла. – Что? – Ты же целовался с ее парнем, – как ни в чем не бывало выдал Билл. – Тише, – Сэм тут же ссутулил плечи и огляделся по сторонам. – А то люди подумают, что я гей. – А ты гей? – Нет. Просто тогда так вышло. – Супер, – Билл снова достал свой блокнот и что-то записал. – То есть нет, не супер. Если ты не гей, то Ник тебя поцеловал насильно? – Нет, – Сэм устало закатил глаза. – Это сложно объяснить, понимаешь? – У нас впереди целая большая перемена. А потом мы с тобой идем к тебе и делаем экспертизу почерка маньяка. То есть если к тебе, конечно, можно. – Мама будет рада гостям, – задумчиво произнес Сэм. – Даже, пожалуй, слишком рада. В общем, если она тебе будет предлагать еду, ты вполне можешь отказаться, не обязательно есть только из вежливости. – Итак, чувак. Первый закон реальной жизни – если твоя мама кормит твоих гостей, это очень хорошо, а ты об этом говоришь так, будто этого стыдишься. – Ко мне не приходили гости лет с семи, – пожал плечами Сэм. – А как же Ник? Поцеловал, а в гости не зашел? – Билл перевел тему в прежнее русло. Они медленно шли в сторону столовой, и Сэм старался говорить как можно тише. – Ник для меня много сделал. От меня перестали шарахаться люди. – И? – Я не мог просто оттолкнуть человека, который стал мне другом. Поцелуй – это ведь такая мелочь. – Но он хотел большего, да? – Да, – тихо сказал Сэм. – И что ты сделал? – Убежал. И через пару часов его убили. Может, если бы я остался... – Чувак, ты опять это делаешь. Закон реальной жизни номер два – если ты что-то делать не хочешь, этого можно не делать. Есть исключения: например, проекты в школе, чистка зубов по утрам и просмотр нового сезона “Ходячих мертвецов”. Но секс – это однозначно дело добровольное. – Вряд ли ты поймешь. В столовой Сэм не ел очень давно. Ведь здесь обязательно находился кто-то, кто мог кинуть в него едой. Собственно, поэтому парень не решился взять ничего, кроме сока. Хоть никто не обращал сейчас на них с Биллом внимания, произойти могло что угодно, а от волнения есть не хотелось. Зато Билл набрал целый поднос еды, скептически посмотрел на сок Сэма, и они сели за самый дальний столик у окна. Они сидели в полнейшей тишине. И когда Билл съел большую часть еды, то сказал: – Ты прав, я не пойму. Чтобы понять, мне нужно было в семь лет найти труп своего отца и жить в городе ненормальных людей, которые способны поверить в виновность семилетнего мальчика. А моя мама говорит, что нельзя судить людей, пока ты не пожил их жизнью. Правда, я об этом ее совете редко вспоминаю, но не суть. Сейчас нам с тобой важно понять, кто присылает тебе эти письма, а потом мы уже займемся твоей личной жизнь. Сейчас-то ее никак налаживать нельзя, а то трупов станет больше. А почему ты не показал эти письма полиции? – Когда мы с мамой наконец вернулись из полицейского участка, нас ждали люди у дома. Они кричали, обвиняли меня. Все были против меня. А защищала меня только мама. А с появлением того письма защитников стало на одного больше. – Но ведь он убил твоего отца. А ты не помнишь, чтобы твой отец тебя хоть как-то обижал. Сэм уставился в окно, крепко сжимая в ладони нетронутый стакан сока. – Все десять лет я терпел только потому, что у меня был этот секрет. – Но ты не знал наверняка. Он ведь не убивал твоих обидчиков в школе. – Не знал, но мне все равно было легче. А сейчас, если я покажу эти письма, то снова окажусь виноватым. – Послушай… – Нет, – твердо ответил Сэм. – Мне очень нравится, что меня перестали одергивать в коридорах, бросаться едой в столовой, избивать на переменах. Я готов тебе помочь в твоем журналистском расследовании, но взамен я хочу, чтобы все оставалось так, как сейчас. – Хорошо, – кивнул Билл. – И после школы встречаемся и идем к тебе.