Черный принц

Едва оказавшись на крыльце дома номер двенадцать, Северус выпустил Блэка из хватки и подтолкнул его к входной двери. Псина гримасничала и едва не клацала зубами. — Хочешь мне что-то сказать? — осведомился Снейп. — Можешь говорить. — Скотина! Зачем нужно было так унижать меня перед Гарри?! Получил удовольствие, да? — Еще одна такая выходка, и стану подзывать тебя свистом. — Издеваешься надо мной, хозяин? — В этом состоит преимущество хозяина и его редкая отрада. Блэка просто трясло от злости, и он еще больше заводился от того, что не мог найти ей выхода. — Ты! Ты испортил мне весь праздник! Ты испоганил свадьбу Гарри! — Уймись, Блэк. Твой ненаглядный Гарри уже позабыл о твоем существовании, уединился с миссис Поттер, и все его мысли заняты тем, как бы поскорее забраться под ее юбки. — Не смей так выражаться о Гарри и Джинни!!! — взбешенный Сириус рванул к Снейпу, позабыв обо всех ограничениях, которые накладывало на него заклятие. Но Северус не стал дожидаться действия древней магии. — Марш в свою комнату, Блэк. Живо! — чертова псина выводила его из себя. И он был не уверен, что сумеет удержать себя в руках и не пришибет ее прямо здесь в холле. Сириус замер, будто натолкнулся на невидимую стену, что-то сдавленно прохрипел, круто развернулся и едва ли не бегом кинулся к лестнице наверх. Северус глубоко вздохнул и помассировал двумя пальцами виски. Идиот Блэк с его пьяными выходками… Угораздило же связаться с этим… этим… У Северуса даже не находилось слов, чтобы передать всю глубину своего презрения к этой заносчивой шавке. И кто тут виноват в том, что испортил конец весьма неплохого вечера?! Уже у себя в спальне Северус внезапно вспомнил о словах, брошенных Блэку. О том, что его Поттер вряд ли сильно огорчился, когда количество гостей уменьшилось еще на двоих. Сейчас ему уже точно не до старого доброго крестного. У него найдутся дела поважнее, на его месте сам Северус поспешил бы избавиться от гостей и назойливых родственников как можно быстрее. Снейп подумал о том, что, быть может, даже сейчас, именно в эту минуту, Поттер утверждает свое право на супружеском ложе. Делит постель со своей законной женой, наслаждается ее телом, и она разделяет его похоть. И многие из гостей, покинувших свадьбу или же оставшихся ночевать в Норе в разбитых специально для них шатрах, под влиянием мимолетных чувств и хмеля получат этой ночью дополнительное развлечение в виде секса. Возможно, это будет одноразовое удовольствие, вероятно у кого-то это продлится еще на несколько приятных встреч, а быть может, для кого-то этот секс станет основой будущих отношений. И не обязательно, что это будут целомудренные и принятые в обществе отношения между мужчиной и женщиной. Не все, подходившие к нему, и тем более к Сириусу, были особами слабого пола. Все это наводило на мысль: отчего же он, Северус Принц, должен отказывать себе в таком естественном и доступном удовольствии. Если отбросить малозначительные предрассудки и многолетнюю глупую ненависть, можно смело признать, что Сириус Блэк, несмотря на все перенесенные лишения, весьма привлекательный, да Мордред все побери, чертовски красивый мужчина. Юношеская смазливость, бросавшая к его ногам поклонников всех полов и курсов Хогвартса, заметно поистерлась, но взамен превратилась в зрелую породистую красоту. Сириус успел только плеснуть себе в лицо воды из стоящего у кровати стакана, чтобы немного успокоиться, да снять ненавистный черный камзол, когда дверь распахнулась, и к нему в комнату ворвался Снейп. Северус замер, перешагнув порог. Он смотрел на Блэка, и в его душе шевелилось что-то хищное, оно хотело вырваться на свободу, охотиться, бросится на добычу и рвать ее на куски. Мужчины не шевелились, вглядываясь один в другого, не решаясь на первый шаг. Слизеринец жадно втянул воздух через ноздри. Блэк действительно будил в нем какие-то дикие инстинкты. Узкие черные брюки и просторная белая рубашка подчеркивали его худобу и делали неимоверно притягательным. Сириус, почуяв опасность, напрягся и принял защитную стойку, пригнув голову и подняв руки к груди. Скорее подвижный и выносливый, чем сильный, отметил Снейп. Годы уже не те, да и Азкабан не прошел незаметно. И к тому же упрямый. — Ты навел меня на весьма удачную мысль, — нарушил молчание Северус. — У меня прям в заднице засвербело от восторга, что смогу угодить вам, хозяин. — Твои идиотские шутки всегда оставляли желать лучшего. — Почему бы и не пошутить, раз настроение хорошее? — развязно бросил Блэк, понемногу расслабляясь. — Это ненадолго. — Что ненадолго? — Твое хорошее настроение. Сомневаюсь, что оно продлится дольше пары секунд, так как я собираюсь поднять настроение себе. — И что за жалкое развлечение ты придумал? Оно кажется тебе настолько забавным, что ты решил поделиться со мной своими фантазиями? * * * Страх не доступен пьяным людям. Они чувствуют себя всесильными. Поэтому грубят, злятся, язвят и позволяют себе куда больше обычного. Не заботясь о последствиях. — Эванеско одежда Блэка, — произносит Принц. И через мгновение на Сириусе не остается ни клочка ткани. Он стоит обнаженный, смешно приоткрыв рот, все еще не понимая, что задумал его хозяин. От вида его голого поджарого тела, с выпирающими бедренными косточками и ровными ключицами вразлет, его стройных длинных ног, напряженных мышц, которые так и ходят под гладкой бледной, белее, чем у него самого, кожей, Северусу не терпится рассмотреть его и с другой стороны. — Развернись, — приказывает он. И Блэк не успевает опомниться, как оказывается спиной к своему врагу. Широкий разворот плеч, узкая талия, крепкая задница, рассыпавшиеся по спине темные волосы с несколькими серебристыми прядями. Сириус ниже Снейпа на полголовы, но тело у него что надо. Во многом благодаря талантам зельевара, тут Северус может даже самодовольно улыбнуться про себя. Его отвары и настойки делают свою работу, понемногу возвращая Блэку частицы его былой красоты. Он избавил Блэка от татуировок, но шрамы оставил. Пусть будут, они совсем не портят его. Но и не украшают. Просто придают ему завершенный вид, словно очищенный холст, с которого соскоблили ненужную краску, стерев неудачный рисунок, но оставили грунтовку, которая не скрывает неровности и шероховатости натянутой ткани. И под черной одеждой Снейпа, под извечно хладнокровной маской, под самой кожей зашевелилось чудовище. Зверь, оживавший всякий раз, когда он смотрел на своего школьного врага, свою нынешнюю собственность, смотрел, охваченный чувством, которое мужчина может испытывать при виде другого поверженного мужчины. Северуса потянуло к обнаженному Блэку, словно магнитом, и он сжал это тело в руках прежде, чем осознал своё движение. — Какого… — вдруг словно опомнившись, дергается Блэк. — Ты что творишь, ублюдок?! — Он вырывается, отшатывается от Снейпа и таращится на него во все глаза, явно прикидывая, какой фестрал укусил носатого урода. Северус никак не реагирует на оскорбление. Он предвкушает свой личный праздник, и гавканье Блэка не помешает ему насладиться сполна. Он мог бы использовать Инкарцеро или даже Иммобулюс, но вид связанной или парализованной жертвы его не возбуждает. Спасибо, налюбовался уже на собраниях Пожирателей Смерти. Так неинтересно. Ему будет достаточно всего лишь приказать, и Блэк подчинится. Даже может кричать и проклинать его, если ему так будет угодно. А сам он будет наслаждаться этими криками. — Ложись на кровать, Блэк, — негромко, но отчетливо выговаривает Северус. Сириус дергается, сопротивляется, едва ли не рычит, но не проходит и минуты, как он лежит на постели, а Снейп медленно надвигается на него, избавляясь от одного предмета одежды за другим. Неумолимый, уверенный в себе, отвратительный. Сердце Блэка бешено колотится, предчувствуя, что сейчас произойдет нечто ужасное. И он не имеет над этим ни малейшей власти. Он не готов к происходящему. Он не хочет этого. Он даже думать не может об этом без содрогания. Снейп нависает над ним, опираясь на руки. На его хищном лице, в прищуренных глазах и заострившихся скулах читается похоть. Он ничего не говорит, но все и так очевидно. Если Блэк начнет сопротивляться — да что там, он ведь даже ждет, что тот начнет сопротивляться, предвкушает это — тогда он возьмется за него всерьез. Он сломает его, как восковую печать на свитке. А Сириус не может противопоставить ничего. Заклятие не позволит. Сириуса хватит лишь на то, чтобы не дать слизеринскому гаду торжествовать слишком рано. — Как ты хочешь? — вдруг интересуется Снейп. — Что? — хрипло переспрашивает Сириус. Он действительно не может понять, о чем речь. — В какой позе ты хочешь? — Ты спрашиваешь меня, в какой позе я хочу, чтобы ты меня трахнул? — Именно. — Как великодушно с твоей стороны, — коротко смеется Сириус. — Хватит артачиться, Блэк. Я хочу сделать секс приятным для нас обоих. — Не думаю, что твой член в моей заднице доставит мне хоть какое-то удовольствие. — Не думаю, что в последние лет пятнадцать кто-то вообще доставлял тебе удовольствие. Скорее всего, твоим единственным сексуальным партнером была твоя же правая рука. — Не твое дело, Сопливус! Северус пережидает, пока тело Блэка перестанут сотрясать конвульсии от наказывающей боли. Наконец тот расслабляется и отворачивает голову в сторону, лишь бы не видеть нависающего над ним Снейпа. — То, что ты не будешь смотреть, не означает, что этого не произойдет. Сириус что-то произносит одними губами: то ли не решается сказать это вслух, то ли у него больше не осталось сил. Северус еще немного любуется его распластанным телом, а затем в два рывка переворачивает его на живот. Лицо Блэка вминается в подушку. Волосы на затылке спутались. Спина напряжена, позвонки выпирают. Ягодицы выглядят так, будто никто и никогда их не касался. А ведь он еще наверняка девственник. С этой стороны. — Теперь только я буду иметь право прикасаться к тебе, и так будет всегда, — шепчет ему Снейп прямо в ухо, заставляя содрогаться от омерзения. — Я буду у тебя первым, Блэк. И единственным. Ты мой. И твоя задница тоже моя. Снейп устраивается у него между ног, кладет руки на бедра, заставляет слегка приподняться. Наконец-то пришло время распечатывать подарки, ведь они оба так и не дождались этого веселого действа на свадьбе. — Экскуро, — произносит зельевар, опустив ладонь Блэку между ягодиц. Сириус чувствует волну прохладной магии, будто пробежавшейся по его внутренностям. Сраный ублюдок прочистил ему кишки! Чертов чистюля, не захотел мараться, побрезговал. Чтоб ты так свои патлы мыл, как мою задницу! Северус настроен на редкость благодушно. Или это на него так положительно влияет вид распростертого под ним Блэка с раздвинутыми коленями и задранной кверху задницей? И он даже расщедривается на смазывающее заклинание, покрывающее анус и прямую кишку мужчины тонким слоем скользкого жира, который он обычно использует для натирания котлов и металлических инструментов, чтобы не заржавели. Но на этом все. Не думает же Блэк, в самом деле, что хозяин полезет в него пальцами? Несколько плавных раскачивающихся движений, толчок — и у Сириуса перед глазами становится темно от боли. По внутренностям растекается огонь, все мышцы ноют от напряжения. Боль такая, будто дементоры окружили и на части разрывают, высасывая душу прямо через задницу… Боль в разрываемом кольце мышц, как прямой удар в нос, отшибает и слух, и зрение, и дыхание. Сириус всегда был гриффиндорцем до мозга костей. Бесстрашным, смелым, рвущимся в бой в первых рядах, преданный друзьям, беспощадный к врагам, он никогда не боялся ни боли, ни смерти. Чего вообще еще может бояться человек, проведший дюжину лет в Азкабане, умерший и вернувшийся с того света? Но сейчас, переживая насилие и раз за разом ощущая прикосновения своего насильника, он чувствовал себя слабым. И он боялся. Боялся этой своей слабости. И это великолепно — подчинять Блэка, упиваться его страхом. Слушать его участившееся дыхание, видеть сведенные лопатки, представлять, как раздуваются его ноздри, как он закусывает губы, пытаясь не сорваться на крик. Сейчас он не посмеет сопротивляться. Страх, ненависть и покорность — вот все, что ему осталось. Пальцы Северуса сжали бедра Блэка и дернули на себя. Сириус хрипло взвыл. Наверное, это больно. Северус может лишь предположить подобное; ему самому никогда не приходилось подставлять кому-то задницу. Но Сириус необыкновенно хорош, когда вот так отчаянно выгибается, пытаясь вырваться, избежать вторжения. Можно подумать, Снейп ему это позволит. А тот просто великолепен внутри, горячий бархат, сжимающий, как хороший кулак. Идеально. Северусу начинает нравиться подчинять и ломать. К тому же игрушка высшего класса. Красивая, но непослушная. Ну, это пока. Это больно. Снейп дерет его, не щадя, распробовав горько-сладкий вкус власти. Старая кровать скрипит так громко, так вызывающе ритмично, и Сириусу кажется, что все портреты в доме знают, что его сейчас трахает Снейп. Более пошлого звука он не слышал в своей жизни — такое ощущение, будто он в борделе. Но не клиент, а шлюха. И проклятый Снейп все трахает его, и трахает, трахает, траха… Всё. Сириус не запомнил, как Снейп вышел из него, как тяжело и удовлетворенно дышал несколько минут, как пробормотал какие-то заклинания, как ушел из комнаты и закрыл за собой дверь. Он не знал, когда пришел в себя и пошевелился. Было темно и отчего-то очень холодно. Уязвленная гордость и попранное достоинство болели так же сильно, как стертая в кровь задница. Сердце билось глухо, с каким-то надрывом, будто в груди было заперто живое существо, большой пес в маленькой клетке из ребер, который бился лбом о прутья в надежде их проломить. Иногда зверь замирал, словно прислушиваясь к происходящему, издавал негромкий тоскливый вой и снова принимался рваться на волю. Не расстилая постель, не имея ни сил, ни желания пойти в ванную комнату, Блэк последним усилием обернулся собакой, сжался в тугой клубок и провалился в сон, который стирал все человеческие воспоминания. * * * Наутро Сириус просыпается в своем привычном облике и долго недоумевает, почему лег спать поверх покрывала да еще и голышом. Неужели он был настолько пьян? Точно! Так вот почему голова так раскалывается. Вчера же у Гарри была свадьба. И он был там вместе со Снейпом. Это же надо было так нализаться, чтобы теперь ломило каждую кость в теле. Хорошо, что длинноносая сволочь забрала его оттуда пораньше, а то бы он точно вылакал еще бутылку и сдох бы во сне. При мысли о Снейпе что-то колет Сириуса изнутри. Какое-то воспоминание, которое он никак не может выудить из своей тяжело гудящей похмельной головы. Вроде бы все как обычно, но что-то давит. Не то тревога, не то обида — словно что-то не так, как всегда, только он никак не мог понять, что… «Я тебе скажу, что, Сири», — будто наяву слышит он голос, так похожий интонациями на голос Джеймса. «Тебя выебал Сопливус, чертов слизеринский гаденыш. А так всё в порядке, дружище, все как обычно». И Блэк разом вспоминает. Все вспоминает. И тут же старается забыть. Голова просто раскалывается, и мутить начинает с новой силой. Кое-как извернувшись, он забирается под одеяло, накрывается с головой и затихает с единственной мыслью: не вставать с кровати никогда. Блэк не появляется к завтраку — отменному завтраку, стоит сказать, Твипи хорошо справляется с домашними делами и даже удостаивается похвалы. Хозяин Северус в приподнятом настроении с утра. Он завтракает в одиночестве и удаляется в свой кабинет. Сегодня он решил устроить себе выходной и поработать дома. Но когда часам к двум он вновь ощущает голод, спускается вниз, приказывает эльфихе накрывать обед и от нее узнает, что Блэк так и не появлялся, он хмурится и, словно выполняя неприятную обязанность, идет к спальням на верхнем этаже, попутно заглядывая в свою лабораторию. — Хватит валяться, Блэк. — Пошел к черту! — глухо доносится из-под одеяла. — Довольно упиваться жалостью к себе. Вставай. Холм на постели молчит. — Если ты не встанешь сам и не приведешь себя в порядок, я прикажу тебе. Сам знаешь, что будет. Ком из одеяла, подушки и сбившейся простыни ворчит что-то нелестное в ответ, явно что-то из богатого репертуара маггловских ругательств, шевелится и являет свету помятое, заросшее щетиной лицо Сириуса. Анимаг с ненавистью глядит на возвышающегося над кроватью Снейпа. Ненависть его усиливается, когда зельевар распахивает тяжелые шторы и комнату заливает дневной свет. — Плохо выглядишь, Блэк. — Благодарю. — Я серьезно. — Тем хуже. — Вот, выпей, — Северус протягивает ему стакан с какой-то дурно пахнущей жидкостью. Запах знакомый, но отдает чем-то непонятным. — Что ты тут намешал? — Твое обычное восстанавливающее силы зелье. Ну, и антипохмельное, конечно. — И я должен поверить? — ворчит Сириус, но протягивает руку за стаканом. — Небось, если сейчас выплесну его на пол, оно прожжет дыру в ковре. — Тогда страдай дальше от головной боли, новое варить будешь сам. А руки у тебя сам знаешь откуда растут, — скупо ухмыляется слизеринская зараза. Сириус кривится, клянет в душе ублюдка всеми словами, но отвратительный и на вид, и на вкус отвар выпивает до дна. — Агуаменти, — Снейп тут же наколдовывает ему полный стакан чистой воды, и Блэк даже испытывает что-то отдаленно похожее на благодарность. — А теперь будь добр, отправляйся в ванную, приведи себя в порядок и пойдем обедать. — Кусок в горло не лезет наедине с самим собой? — вымученно усмехается Блэк. Его остроумие растет вместе с улучшающимся самочувствием. — Не заставляй меня приказывать тебе, — ровно говорит Северус и демонстративно садится на край постели. — У тебя есть четверть часа. Сириус что-то шипит сквозь зубы, что заставляет заподозрить его в знании парселтанга. Он хочет выплюнуть в лицо Снейпу какую-нибудь едкость, вроде того, что он не собирается тут расхаживать перед ним с голым задом — многие отдали бы год жизни лишь бы увидеть обнаженного Сириуса Блэка хоть одним глазком. Но он всерьез опасается, что в ответ ублюдок может самодовольно заявить «А что я там не видел?», и этого слышать вовсе не хочется. Стиснув зубы, Блэк рывком откидывает одеяло, поднимается с кровати и как есть — голый и босиком — шлепает в коридор. Черта с два он признает, что душ ему нужен больше еды. И он уверен, длинноносый придурок пялится на него. Сириус и не догадывается, насколько он прав. Произошедшее ночью напоминает о себе, только когда он случайно замечает в зеркальных стенах ванной комнаты свое отражение со спины. Северус действительно таращился на него во все глаза. Он и не подозревал в себе подобных наклонностей и животной похоти. На бедрах Блэка отчетливыми и довольно уродливыми синяками проступают следы его ладоней. Всех десяти пальцев, которыми он впивался в бедра своего невольного любовника и насаживал его на себя, задавая темп. А выше на спине и плечах видны несколько укусов и царапин. Будь Северус проклят, если вспомнит, когда пометил его таким образом. Весь внешний вид наследника благородного рода Блэков свидетельствует о качественном трахе, и Снейп испытывает нечто похожее на самодовольство. И тут же спохватывается. В нем поднимает голову Мастер зелий, получивший неплохое медицинское образование. В основном практическое — во время сражений в двух войнах, во время собраний Упивающихся, практиковавших пытки, да и на протяжении каждого чертового учебного года среди этих малолетних самоубийц, так и норовивших попасть в больничное крыло. Угадайте, к кому в таких случаях спешила мадам Помфри? Отнюдь не к Альбусу. Пятнадцать минут спустя Сириус и впрямь возвращается в свою спальню. Останавливается посреди комнаты, скрещивает руки на груди и с вызовом глядит на Снейпа. Это, пожалуй, выглядело бы достаточно грозно, если бы с Сириуса не норовило сползти зеленое махровое полотенце. Северус давит в зародыше ухмылку — только псины в истерике ему не хватало — и приказывает: — Ложись на живот, я осмотрю тебя. Сириус давится воздухом, его трясет от злости и треклятое полотенце таки соскальзывает у него с бедер. Что отнюдь не добавляет его словам убедительности. — Обойдешься! Не насмотрелся еще?! Ты определись вообще, чего хочешь — то вставай, то ложись. Все у меня нормально, нечего на меня пялиться! — Живо на кровать, Блэк, — зельевар едва сдерживается, чтобы не повысить голос. — Если ты чувствуешь себя таким же затраханным, каким выглядишь, то я хочу осмотреть тебя на предмет повреждений и подлечить. Сириус разражается проклятиями, поминает драконий хвост, хобот и прочие анатомические подробности на ту же букву, но сопротивляться заклятию не может. Он распластывается на постели как лягушка на доске для препарирования, и приблизительно так же себя ощущает, пока Снейп водит над его телом палочкой, уделяя особе внимание заднице, диагностируя серьезность повреждений. Наконец тот несколько раз произносит «Вулнера санетур» и отступает. — Жду тебя в столовой, — тон, которым он это произносит, не оставляет сомнений, что каждая минута промедления выльется в малоприятные последствия. Блэк против воли ощущает облегчение. Он бы в жизни не признался, но задний проход чертовски саднил и царапины пекли, особенно после мыльной воды. А теперь стало легче как минимум вдвое. Сопливус действительно хорошо владеет заживляющими заклинаниями. Он одевается действительно быстро. Но не может отказать себе в маленькой мести, и когда он спускается вниз, Снейп имеет неудовольствие наблюдать своего раба одетого в пижаму гриффиндорских цветов. Штаны Блэку наверняка пришлось подвернуть на поясе: он все еще слишком тощий. Обедают они в молчании, которое неплохо скрашивает вкусная стряпня Твипи. После обеда Снейп, так и не проронив ни слова, возвращается в свою лабораторию: дел у него еще невпроворот. Блэк поднимается к себе. Идти ему все равно больше некуда. * * * Методично сверяясь со списком ингредиентов, отбирая их из своих обширных запасов, взвешивая, смешивая и возвращая обратно или упаковывая в кожаный саквояж с углублениями, Северус ни на секунду не переставал думать о том, что произошло ночью. Вчера у Северуса тоже был первый в жизни секс с мужчиной, как и у Блэка. Но, похоже, он неплохо справился. Во всяком случае, в том, чтобы доставить удовольствие себе. Не то чтобы ему было важно, понравилось ли произошедшее Блэку… Он его не покалечил, пусть будет благодарен и за это. А что до удовольствия — с чего бы ему доставлять удовольствие дурному гриффиндорцу. И выражение его лица наутро — о, оно дорогого стоило. Недоумение, злость, бессилие, обреченность — и все же где-то на дне глаз еще тлеющий огонек сопротивления. Северус чувствовал себя в настолько приподнятом настроении, будто запатентовал новое зелье или ухватил за хвост русалку на хогвартском витраже. Глупость какая, но до чего же приятная мысль! Заносчивый недоносок Блэк может сколько угодно гавкать на него, но укусить больше не может. Больше никогда. Снейп почувствовал себя немного отомщенным. Не только за все унижения от мародеров в юности, но и за все неприятности, которые ему довелось вынести от Блэка и его пустоголового крестника в последние несколько лет. За все это Блэк расплатился вчера своей задницей. Не полноценная компенсация, конечно, но кто сказал, что она будет единственной. Снейп даже замер, когда последняя мысль пришла ему в голову. Он что, всерьез размышляет о том, чтобы снова трахнуть Блэка? Эта идея требовала всестороннего рассмотрения. У него никогда не было партнера-мужчины, но он никогда не относился к подобным отношениям с отвращением или брезгливостью. Кто-то же получает от подобного удовольствие. Значит, что-то в этом есть. Почему бы и не попробовать? Блэку это точно не понравится, а это дополнительный плюс. В конце концов, что ему волноваться. Понравится ему трахать Блэка — будет трахать, не понравится — велит ему опять отправляться на свою лежанку. Тот ведь его собственность, ничем не отличается по закону от вилки, котла или стула, поэтому обращаться с ним можно как угодно по своему усмотрению. Взял, использовал, вернул на место. И то, что эта собственность еще и будет пытаться сопротивляться — что несомненно — будет весьма приятным бонусом. Что ж, решено. Северус уселся за стол и взял в руку перо. В список нужно было внести несколько изменений и передать его завтра Люциусу — пусть закупит еще несколько партий редких ингредиентов. В своей спальне, отгороженный от всего мира стенами дома и лежащим на нем самом заклятием, Сириус валялся на кровати, блуждая взглядом по потолку, тщетно стараясь найти хоть одну трещинку, чтобы уцепиться за нее взглядом. Только бы отвлечься от мерзостных мыслей, застрявших у него в голове. Снейп его поимел. Уже в который раз. Теперь и в прямом смысле. Что сам Сириус чувствует по этому поводу? Да ничего особенного. По правде говоря, практически ничего и не изменилось. Тело со временем исцелится, а мысли… у него были размышления и поважнее потери девственности с треклятым носатым уродом. Проклятье! Похоже, это задело его больше, чем ему самому казалось. Ну что ты воешь, что ты сопли развозишь, Сириус Блэк? Ты знал. Тебе дали выбор между рабством и смертью. Никто не обещал тебе справедливости. Не стоит так болезненно к этому относиться. Было, ну и было. Теперь это позади, теперь все нормально, теперь все, как и прежде. Нужно только заставить себя в это поверить, а в этом деле ты мастер. Убеждать себя самого в том, что у него все в порядке, все зашибись, что не стоит переживать по пустякам, что все образуется, было делом нетрудным. Все же годы практики в не самом приятном для размышлений месте. В Азкабане для него было жизненно необходимо поверить в собственный вымысел, принять его всем своим существом и тем самым превратить в реальность, нежели выматывать и так изрядно потрепанную дементорами душу. Это тяжело, обманывать самого себя, но тут волей-неволей станешь обманщиком. Иначе ты или очень быстро свихнешься от гнева и безысходности, или научишься смотреть на жизнь проще. Погиб лучший друг — ну так все мы смертны; упекли пожизненно в тюрьму — с кем не бывает; умер сам — так умер, зато потом воскресили; сделали рабом на всю жизнь - так что ж поделать; теперь еще и трахнули — ну спасибо хоть не дементоры. Он привык выстраивать для себя простую схему жизни, основной целью которой в последние лет пятнадцать было выжить самому и еще защитить Гарри. Схема была предельно проста, нужно было всего лишь сказать себе «я не сойду с ума», «мне не больно», «я жив и еще не все потерянно», «я выберусь», «все будет хорошо», а затем поверить в это, по-настоящему поверить, всем сердцем. И тогда даже самая страшная реальность становилась слабее придуманной цели. Собственно, он понимал, что реальность никуда не исчезала и все еще властна над ним, но воображение помогало от нее отгородиться, давало надежду и силы жить дальше. Особенно это нужно было теперь, когда от него зависела не только собственная жизнь, но и жизнь Гарри. Гарри… Интересно, скоро ли он вспомнит о своем непутевом крестном? Наверняка, все его мысли сейчас о другом: о молодой жене, о переезде, о планах на будущее — и Сириус его полностью понимал и поддерживал. Что не мешало ему скучать и надеяться, что Гарри скоро заявится на Гриммо Плэйс, 12 и потребует от Снейпа выполнения своих обещаний, а то Блэк скоро завоет от одиночества. Черт, какая же скука — безвылазно сидеть в этом доме! Будто вернулся в старые недобрые времена, когда здесь была штаб-квартира Ордена Феникса, а Дамблдор запрещал ему и нос высовывать наружу. Сириус рывком поднялся. Деятельная натура брала верх. Надо хоть пройтись по дому, что ли. Заглянуть на чердак, кажется, там он еще не все обследовал. Или, на худой конец, полистать книги в библиотеке. Хоть чем-то бы занять голову, в которую лезут дурные тоскливые мысли.