Черный принц

После подобной ночи очень трудно просыпаться рядом друг с другом, улавливать неровное сонное дыхание ненавистного любовника, встречать его взгляд, произносить какие-то первые слова, смотреть на обнаженное тело другого мужчины рядом с собой. Поэтому Северус, проснувшись через час или около того после рассвета, не стал задерживаться в кровати. Облачившись в домашнюю одежду, он направился в ванную, придирчиво осмотрел себя в зеркале, полностью занимавшем одну из стен, пресек все его попытки польстить и принялся за привычные утренние процедуры. В процессе он решил, что простого душа ему будет мало, вызвал Твипи и приказал наполнить ванну. Следовало разбудить Блэка; хозяин встал — новый день начался. — Поднимайся, Блэк, — кажется, у него уже начинало входить в привычку будить свою собственность по утрам. Северус склонился ниже над сопящим Блэком. — Подъем, псина. Время умывать морду и выкусывать блох. Сириус приоткрыл заспанные глаза. — Большая часть меня еще спит. Причем, заметь, в твоей постели. Так что отвали. — Как говорят магглы, Блэк, кто рано встает… — Тот рано умрет, — пробормотал Сириус, зевая и потягиваясь. — Мерлин мой, какое издевательство. Неужели после твоих ночных домогательств я не заслужил право на спокойный сон? — Блэк, даже при твоем скудоумии я все же надеялся, что ты сумеешь запомнить — у тебя больше нет никаких прав. Вставай и приводи себя в порядок. Завтрак через полчаса. И воспользуйся гигиеническими удобствами на другом этаже, я намерен принять ванну, так что не беспокой меня и давай пошевеливайся. Снейп все это проговорил в лицо сонно моргающему Блэку и покинул спальню. Уже когда он вышел за порог, Сириус наконец осмыслил сказанное. — Что б тебя келпи утащили! — крикнул он вслед Снейпу. Ответа не последовало. Бормоча ругательства, поминая семьи Снейпов и Принцев до третьего колена, Сириус выполз из кровати и потащился вверх по лестнице. Дальше по коридору от их с братом спален находилась маленькая ванная комната — на случай внезапных ночных нужд. Ею редко кто пользовался, но, как оказалось, все исправно работало. Задница на этот раз практически не болела. Зато ныли перетолченные внутренности где-то глубоко в животе, слева от пупка. Сириус бы не удивился, если бы оказалось, что Снейп пробил ему кишки насквозь. Во всяком случае, тот очень старался. — Твипи! — заорал Блэк, покончив с водными процедурами. Эльфиха моментально появилась перед ним, смущенно отводя взгляд от его обнаженного тела. — Твипи здесь. Чего желает господин Сириус? — Господин Сириус желает свой халат. Он в моей спальне. — Сию минуту, господин. Твипи исчезла и через пару мгновений вновь появилась, держа в тонких лапках пурпурно-золотой халат Сириуса, с вышитой на груди монограммой СБ. В этом халате шестнадцатилетний Сириус любил разгуливать по дому, изрядно зля Вальбургу, чего, собственно, и добивался. Типа, знай гриффиндорцев, мамочка! Теперь эта красная тряпка послужит благой цели позлить Сопливуса. Чем не достойное применение? Недолго думая, Сириус надел халат прямо на голое тело и не стал даже запахивать. Глазам сидящего в столовой Северуса, нетерпеливо барабанящего пальцами по столешнице в ожидании завтрака, предстало незабываемое зрелище — вплывающий в комнату полуголый Блэк в распахнутом халате кричащей гриффиндорской расцветки. Северус успел порадоваться, что еще не начал есть, иначе точно бы подавился. Сириус неторопливо прошествовал к столу и уселся за его дальний конец напротив Снейпа. — Как это понимать, Блэк? — сухо поинтересовался Северус. — Что именно? — изображая саму невинность, переспросил Сириус. — То, что ты позволяешь себе трясти гениталиями у всех на виду. — У всех? Под всеми ты подразумеваешь домашнего эльфа, чье мнение меня мало волнует, и себя, который там точно уже все видел? — Блэк. Изволь запахнуть халат и впредь одеваться более пристойно и подобающе, — ровно ответил Снейп. — Неужели я оскорбил твои чувства, Северус? — Ты полагаешь, что это отличная шутка — разгуливать по дому, размахивая членом? — Вчера ночью ты не имел ничего против моего члена! Раздался мелодичный звон. Твипи, накрывающая на стол, едва не уронила графин с тыквенным соком. — Я все сказал, Блэк, прими это к сведенью. Приятного аппетита, — и Северус невозмутимо принялся за завтрак. Несколько минут прошло в молчании. Снейп отпивал кофе, Сириус без энтузиазма что-то жевал. — Давно хотел тебя спросить, — не выдержал он. — Как ты выжил? Гарри говорил, тебя укусила волдемортова гадина. Судя по шраму, она вырвала немалый кусок из твоей шеи, а еще ведь была ядовитая, хуже черной мамбы. Северус не спешил отвечать. Он съел еще несколько кусочков, снова поднес чашку с кофе к губам. — Пролонгированный нейротоксин, — произнес он. — И что это должно означать? — скривился Блэк. — Яд Нагини — это пролонгированный нейротоксин, то есть длительного действия. Рану на горле мне залечили довольно быстро, остановить кровь и нарастить ткани — не самое сложное. Но вот бороться с действием яда и его последствиями оказалось для колдомедиков куда более сложной задачей. Тем более что я был без сознания и не мог дать им несколько крайне полезных советов. — Похоже, они прекрасно справились и без них. — На твое счастье. Я пришел в себя через неделю. А уже на следующий день ко мне заявился твой крестник с требованием помочь вернуть тебя с того света. — Наверняка он решил, что ты уже побывал там и знаешь, как пробраться туда снова, — усмехнулся Сириус. — Вполне в духе Поттеров — требовать у едва живого человека помощи в решении собственных проблем. — Ну, ведь все просто отлично закончилось. Для тебя уж точно. — А ты чем-то недоволен? — саркастично приподнял бровь Северус. — Нет, все отлично, хозяин. Меня все устраивает. Прости, что заставил тебя усомниться в моей благодарности. Пойду прищемлю дверью пальцы в знак своего раскаяния. — Рад слышать. Но калечить себя не позволяю. С распухшими пальцами котлы не почистишь, — теперь пришел черед Снейпа ухмыляться. — Ты что, опять заставишь… — Уймись, Блэк. Сегодня можешь найти себе занятие по душе. К ужину я вернусь и надеюсь, что твой внешний вид меня более не разочарует, — с этими словами Северус поднялся из-за стола. — Твипи! Плащ и трость. Прошла неделя. Затем вторая. Сириус задыхался. Он будто снова вернулся на несколько лет назад, когда ему было запрещено покидать этот дом и он был вынужден торчать в четырех стенах, пока снаружи кипела жизнь. Сириус был гордым человеком, но более не свободным. Он ненавидел подчиняться, хотя жизнь заставляла его неоднократно. Он задыхался в четырех стенах, пропадал в них, разрушался изнутри — и это приводило его в отчаянную ярость. И если уж пришлось отбросить гордость и подчиниться мужчине, то хотелось хотя бы испортить ему все удовольствие. Но Снейп оставлял мало шансов на месть, а всякое сопротивление в корне пресекалось. Спать со Снейпом в одной кровати было… странно. Узнавать привычки Сопливуса явно было не тем, чего бы Сириус хотел от этой жизни. Но это и была его жизнь, и спать с другим человеком в одной постели означало также и узнавать его ближе со всех сторон. Нельзя было ограничиться только трахом, сном в одной кровати и совместными завтраками и ужинами. В жизнь просачивались привычки, которые волей-неволей начинаешь замечать, запоминать, а потом и привыкать к ним. Целая куча мелочей, из которой состоит обычная жизнь человека, находящегося рядом треть суток. Предпочтения в еде и одежде, мелкие рутинные детали, свойственные каждому. Предсказуемые движения, скупая, но многозначительная мимика, которую начинаешь понимать. Сотни мелочей, которые никогда не узнаешь, если вы не живете вместе, не едите в одно время, не спите в одной кровати, не дышите одним воздухом. Да взять хотя бы постельные привычки. И речь вовсе не о сексе. Если Сириус, едва добираясь до горизонтального положения, сразу проваливался в сон, а тем более после секса, то Северус еще любил почитать перед сном. Наверное, привычка всех одиноких людей, которые располагают временем и такой возможностью. И свет небольшого светильника со снейповой стороны и тихий шелест страниц вовсе не мешал Блэку засыпать, даже наоборот, странным образом действовал умиротворяюще. Впрочем, куда более странным было то, что он спокойно спал обнаженным рядом с другим обнаженным мужчиной, чего от себя никогда бы не ожидал. А еще Сириус то и дело косился на рисунок на руке Снейпа, пока тот, наконец, не ткнул запястье Блэку под нос со словами «Полюбуйся уже и успокойся». Темная метка больше не выглядела живой. Змея не извивалась вокруг черепа. Это был просто рисунок, как старая, немного поблекшая татуировка. — А почему не сведешь окончательно? Или дорого как память? — спросил он и тут же пожалел. Снейп, как ни странно, не разозлился. — Это как шрам Поттера — разглаживается, тускнеет, но не сходит даже со временем и не поддается никакой магической коррекции. Слишком сильное заклятие: даже когда оно развеивается — след остается навсегда. Что до самого секса… Сириус предпочитал не думать об этом. Он просто был. Иногда действительно секс, к взаимному удовольствию, чего Блэк неизменно стыдился. Иногда это было изнасилование, которое принять было легче. Сукин сын Снейп явно развлекался, заставляя Блэка кончать под собой. Вопреки предположениям Сириуса тот знал множество поз и не лишал себя удовольствия разнообразить места совокупления. Проще говоря, Сириуса трахали разными способами и на разных поверхностях, часто и со вкусом. Снейп будто дорвался до доступного, пусть и несколько потрепанного тела, после многих лет вынужденного воздержания. И все так же поил Блэка целебными зельями, добиваясь, наверное, чтобы тело под ним выглядело привлекательнее, а тот их все так же беспрекословно пил. Эти зелья были ему тоже на руку. Если он хочет однажды освободиться, то лучше быть в хорошей форме, а не старой затраханной развалиной. Сириус сходил с ума от скуки и одиночества. Редкие приказы домовому эльфу да краткие перепалки с хозяином вряд ли могли считаться за полноценное общение. Он был согласен уже и на задушевные разговоры со Снейпом: тот хоть и сдабривал половину сказанных слов ядом, все же был интересным собеседником, и только от него Сириус мог узнавать последние новости. Но мистер Принц был очень занятым человеком. Как анимаг понял, предприятие «Малфой и Принц» процветало, но требовало неустанного контроля. Экономическая сторона лежала — кто бы сомневался — на плечах Малфоя-старшего: организация дела, закупки ингредиентов, продажи готовых зелий и снадобий, улаживание вопросов с Министерством и конкурентами. А все связанное с выбором этих самых ингредиентов, руководство процессом, контроль производства, подбор сотрудников, экспериментальные составы и опыты — над кем, Сириус боялся даже подумать, — это была вотчина Принца. Похоже, эти двое прекрасно сработались, скользкие гады. Интересно, Снейп пользуется галеонами Блэков, или пока что вовсю тратит состояние Малфоев, изрядно уменьшившееся после войны. Наверное, все же нет, бережет на черный день. Носатый ублюдок. Сириус много читал, надеясь откопать в семейной библиотеке что-нибудь, что сможет помочь его положению. Перелистав кучу томов и перебрав десятки свитков, плюнул на это дело. Исторический прецедент указывался, закон был написан и признавался в магическом сообществе. Все. Точка. Ничего более. Только принадлежать и служить герою верой и правдой. Он пытался помогать Твипи готовить, вернее, старался хотя бы перенять у нее несколько кулинарных секретов, но, кажется, больше пугал эльфиху, чем приносил пользу. Он даже опустился до того, что сам взялся за чистку нескольких снейповых котлов, которые постоянно появлялись на кухне после ежевечерних бдений зельевара в лаборатории. Кстати, против этих бдений, которые часто затягивались до поздней ночи, Сириус ничего не имел против — после них Снейп хотя бы не лез к нему, и он спокойно засыпал на своей половине необъятной кровати. Еще Блэк пытался двигаться, занимая мысли и руки. Мелкая моторика всегда очень отвлекает. Когда ему надоедало носиться по дому в облике Бродяги, облаивая темные углы и шевелящиеся на сквозняке портьеры, он усаживался в кресло перед камином в гостиной, выкладывал перед собой найденные по всему дому семейные реликвии, маленькие магические штучки вроде Очаровывающей музыкальной шкатулки, которая вызывала слабость и сонливость, стоило только ее завести. Такие занятные вещицы в изобилии водились в доме Блэков, а Снейп почему-то не избавился от них, решив сохранить то ли из любви к темной магии, которой эти по большей части весьма опасные предметы были пропитаны, то ли из каких других побуждений. Большинство вещиц были сломаны, некоторые повреждены механически, другие за столько лет просто растеряли свою магию. Сириус выкладывал их перед собой на стол, вертел в руках, рассматривал, разбирал и снова собирал, пытаясь понять их устройство и какое именно заклятие они несли в себе, благо, на потомка рода Блэков эти заклятия не действовали. Он просиживал так часами и втайне надеялся, что раз уж ему не позволено вызывать друзей по каминной сети, то хотя бы Гарри сможет пробить защиту, наложенную Снейпом, и свяжется с ним сам. Гарри… Чем ты так занят, что позабыл о своем старом крестном? Надеюсь, у тебя все настолько хорошо, что ты просто забыл о нем в череде счастливых дней. У него еще оставалась последняя полупустая пачка сигарет из тех, что Гарри тайком сунул ему на свадьбе. Временами, забывшись, он вытаскивал сигарету, крутил ее в пальцах, пока не крошил в труху, затем брался за другую, и все повторялось. После чего он бережно собирал высыпавшийся табак и заново делал из него самокрутки. В жизни всех людей бывают дни, которые помнишь всю жизнь. Печальные дни забываются, стираются из головы, оставляя после себя только память о горьком вкусе слез. А дни, когда ты счастлив тщательно отбираются и прячутся в потайных уголках сердца, чтобы временами можно было доставать их оттуда, бережно перебирать и вспоминать, счастливо улыбаясь. У Сириуса все было наоборот. Ему почти нечего было доставать и перебирать, чтобы глаза радостно засветились. Азкабан оставил ему лишь мрачные воспоминания, полные ненависти, боли и тоски. Ему нечем было разогнать мрак в душе. Может быть, поэтому он так цеплялся за ту животную похоть, которая прорывалась в нем в постели со Снейпом. Удовольствие тела не так уж трудно принять за удовольствие души. Обмануть себя трудно, но можно. Иначе останется лишь беспомощное, бесправное существо, заключенное в клетку одиночества и полнейшей бездеятельности. Как же ему невыносимо хотелось наружу… * * * Северус давно не пребывал в таком добром расположении духа. Да что там давно — годами! Даже Люциус подшучивал, он-де всегда говорил, что безраздельная власть над гриффиндорцем положительно сказывается на жизни слизеринца. Общественной и личной, тонко усмехаясь, добавлял он. Северус не стал делать секрета из того, что сделал Блэка своей постельной игрушкой. Малфой проявлял умеренное любопытство, но не более. Снейп был уверен, что дальше Люциуса эта информация не пойдет — для того не было в этом никакой выгоды. Наконец-то он был свободен. От обязательств, тревог, ответственности. От Дамблдора и Волдеморта. От кучи подростков. От унылых подземелий. У него было дело, которое он любил и которое к тому же приносило ему доход. У него был друг, которому относительно можно было доверять. У него было новое, свое имя, свой дом и даже свой домовой эльф. У него даже был Орден Мерлина, пусть и второй степени. А в довершение всего у него был раб. И не кто-нибудь, а сам Сириус Блэк. Полностью его, с потрохами, личный, собственный. Официально. Навсегда. Заносчивая аристократическая псина теперь лаяла или затыкалась по его приказу, служила и выполняла все его команды. Теперь он понимал любовь Люциуса к лошадям. Понимал, что чувствует человек, объездивший не знавшего узды жеребца — нет ничего слаще победы над тем, кто не желает покоряться. Кто так пока и не покорился в полной мере, но все равно проиграл, потому что, черт возьми, ты оказался сильнее, чем он! Умнее и хитрее. Вседозволенность развязывала руки. Ты заслужил, ты пожелал — и ты получил это. И ты ничего никому не должен. Взял — и пользуйся. Это было тем, что сносило ему крышу, как выразились бы некоторые из его бывших учеников. Ему нравилась эта свобода и безнаказанность. Ему нравилось делать то, что ему хотелось, и делать это так, как ему взбредало в голову. Он носил достаточно масок, он достаточно прикидывался и скрывал свои истинные желания всю свою жизнь. И он достаточно натерпелся из-за этой шавки в свое время. Пришло время расплаты. Ему нравилось, что Блэк сопротивляется. Иногда ему хотелось поиграть в доброго хозяина. Нравилось, когда тот кричал и стонал от удовольствия, или, что чаще, пытался сдержать эти стоны, но почти всегда проигрывал. А иногда ему хотелось быть агрессивным, грубым, жестоким. Подчинять Блэка и ломать его. Его не заботили чувства Блэка по этому поводу, и это возбуждало его еще сильнее. Ему нравилось ощущать свою единоличную власть над чужим телом. И будь он проклят, если Блэку не нравилось то, что он с ним делал. Хоть его рот и сыпал ругательствами, тело содрогалось и подавалось навстречу. Северус даже не запрещал ему сквернословить и оскорблять хозяина. Наедине, разумеется. Так сладко было видеть настоящего Блэка, истрепанного годами, но все такого же упертого гриффиндорца, отчаянно цепляющегося за свою гордость — и каждый раз с наслаждением втаптывать ее в грязь. Словом, делом, даже взглядом. А Сириусу иногда становилось так тошно в своей клетке, что он пару раз задумывался, а не покончить ли с собой. Не то чтобы он всерьез об этом размышлял, но, бывало, мысли проскакивали. Не из-за того, что весь магический мир знает о его незавидной участи и перемывает ему кости. «Вы про Блэка? Думаю, он заслужил. Ну а чего еще ожидать? Правосудие нашло его, не просто так ведь его тогда упекли в Азкабан. Невиновен, как же. Вот и расплата». Плевал он на это. Но те немногие, кто не злословил, в открытую его жалели, а это было еще хуже. В действительности он даже покончить с собой не мог без разрешения хозяина, иначе это ударит по тому, кто ему дороже всего — по Гарри, который, как ему начинало казаться, совсем о нем забыл. Он крепился изо всех сил и продержался больше месяца, прежде чем сорвался и решил: сколько можно страдать на трезвую голову. И пока Снейпа не было дома, меланхолично напился наедине с собой. Компания была приятная и неболтливая, но слегка невменяемая. И надо же такому было случится, чтобы именно в этот день вернувшийся Снейп едва ли не с порога поведал ему, что сегодня его удостоил визитом великий Гарри Поттер и испросил позволения навестить своего крестного. Затем Сопливус повел своим выдающимся носом, изобразил брезгливую гримасу и объявил Блэку, что его крестник будет, несомненно, счастлив увидеть, как его обожаемый Сириус успешно спивается, уничтожая запасы фамильного огденского собственными силами. Сириуса так взволновала эта новость, что сердце радостно заколотилось в горле и его едва не вывернуло выпитым. К счастью, он избежал такого позора перед Снейпом, вскочив и успев домчаться до ближайшей ванной комнаты. Весь остаток вечера прошел в тревожном и восторженном предвкушении завтрашней встречи с Гарри. Сириус даже переступил через собственную гордость, поскребшись в дверь снейпового кабинета и попросив антипохмельного зелья. Он приготовился выслушать поток ядовитых и нелестных замечаний в свой адрес, но к его удивлению Северус просто отошел назад, через пару мгновений вернулся и молча вручил ему запечатанную колбу с бледно-зеленой жидкостью. Блэк так опешил, что искренне поблагодарил и удалился. А ночью Снейп взял свое, извлекая из Сириуса, словно звуки из музыкального инструмента, стоны и крики. Как оказалось, дав Блэку зелье, Снейп думал в первую очередь о себе. На языке у Сириуса осталось только одно слово, которое срывалось с губ бессчетное количество раз вперемешку с рычанием, стонами и хрипами. — Ненавижу… Ненавижу… ох… ненавижу! Снейп опять сделал это с ним. Опять заставил насильно испытать удовольствие от члена в заднице, от тяжести Снейпа, лежащего на нем, удерживающего его ноги на своих плечах, впивающегося ему в губы. — Где у тебя только силы берутся? Зелья свои принимаешь, что ли? — отдышавшись, проворчал Блэк. — Сколько уже можно терзать мою несчастную плоть? — Уверяю тебя, твоя плоть вполне счастлива, — произнес Снейп. — Еще заход? — Ненавижу тебя. — Ты повторяешься. — Сил нет ответить достойно. Снейп склонился над ним и опять впился ему поцелуем в губы. Сириус почти не сопротивлялся, он чертовски устал, и ему хотелось спать. — Зачем ты делаешь это? — Что именно? — спросил Северус, вытягиваясь рядом на боку. — Целуешь меня. Тебе не противно? — А тебе? Сириус промолчал. — Ты весь мой, отчего же мне должно быть противно? К тому же я так острее ощущаю твое удовольствие. — Каким это образом? — Блэк даже повернулся к нему. — Ну, надеюсь, ты уже познал все прелести анального оргазма, и понял, что кончать можно не только членом. Сириус стиснул зубы, чтобы не наговорить мерзостей в ответ из серии «По своему опыту знаешь? И кого же ты допустил в свою драгоценную задницу? Небось, своего обожаемого Лорда?». Он с трудом, но сдержался, хотелось все же знать, что скажет Сопливус. — У женщин оргазм бывает вагинальным и клиторальным. Сириус едва не ляпнул «Откуда знаешь, неужто хоть одна ведьма тебе дала?!» Он даже заскрипел зубами от усилия сдержаться. — И когда женщина испытывает вагинальный оргазм, ее вагина сокращается и передает волны дальше до самой матки. Но дело в том, что дно матки заканчивается в нескольких сантиметрах над лобком, — Снейп сделал выразительную паузу, — а кишечник тянется до самого рта. Поэтому, целуя своего любовника во время того, как тот кончает задницей, когда она сжимается, идет волнами и сокращениями все дальше вглубь, можно уловить губами отголоски его анального оргазма. Блэк помолчал, переваривая информацию. — Северус, ты больной на всю голову, — наконец выдал он. Снейп издал сухой смешок. — А ты думал, хуже, чем в Азкабане, быть не может? Сириус перевернулся на бок спиной к Снейпу. Неважно, что болтает этот ублюдок. Надо заснуть и проснуться уже завтра, в день, когда придет Гарри. Завтра будет хороший день.