Черный принц

На следующий день, пройдя все маггловские процедуры осмотра, которые мистер Джек смог придумать, Сириус отказался вставать. Он вяло отмахнулся от попыток хирурга наедине расспросить его о чудесном способе заживления ран. А когда пришел Снейп и попытался что-то от него потребовать, просто закрыл глаза. Северус решил пока не настаивать. Блэку нужно было время. Радовало уже то, что он принял на руки своего новорожденного сына и стал тихонько покачивать, вглядываясь в спящее личико. Это уже обнадеживало. Еще раз переговорив с магглом, расплатившись с ним и заверив в дальнейшем сотрудничестве, виртуозно обходя любопытные и весьма настойчивые расспросы, Снейп доверил вернувшемуся с утра Малфою выпроводить того из магического Лондона. Сам же вернулся к любовнику: им все же необходимо было поговорить. Подходя к его временной палате, он замер и прислушался. В комнате у Сириуса кто-то был. Голос показался Снейпу знакомым, но он ума не мог приложить, кому пришла в голову самоубийственная идея посетить крыло, где располагались кабинеты владельцев компании, административные и закрытые от посторонних помещения. Нет, ну каким идиотом нужно быть, чтобы сунуться сюда, где одни защитные чары стояли на других. Только один недоумок мог пренебречь всеми правилами и предупреждениями владельцев. — А что ты здесь делаешь? Гарри говорил, что у вас с ним были не самые теплые отношения, когда он преподавал в Хогвартсе. — Он лучший в своем деле, а Травология и Зельеварение связаны неразрывно. Он согласился учить меня, если я буду ему полезен. Поэтому я работаю под его началом. — А я под его концом… — хрипло рассмеялся Сириус. — Что? — Не обращай внимания. Это длинная история. Ну, ты и сам, наверное, знаешь. — То, что ты теперь его собственность? Да все знают. Закутанный в пеленки ребенок хныкнул во сне, и Сириус встревожено склонился к нему. — Ой, а чей это малыш? Такой кроха. — Мой, — ответил Блэк, укладывая сверток с сыном поудобнее на руке. — Правда? Поздравляю! Так вот почему ты здесь, проведать пришел? — похоже, собеседника ничуть не смущало, что полуголый Блэк лежит в постели. — А кто его мать? — Я. Я его мать. В ответ наступила тишина. И Северус посчитал, что этот задушевный разговор самое время прервать. — Доброе утро, мистер Лонгботтом. Полагаю, вы ошиблись дверью. — М-мистер Принц. Я… да… кажется, да, — занервничавший, как всегда при виде бывшего профессора, Невилл подобрался и уже гораздо увереннее произнес. — Не могли бы вы уделить мне пару минут вашего внимания? Оказалось, у Лонгботтома появился неотложный вопрос, требующий решения одного из директоров. И поскольку он не нашел ни господина Малфоя, ни господина Принца в их кабинетах, то отправился на их поиски по всему этажу. Хорошо хоть на этаж с лабораториями не забрел, хвала Мерлину. Вместо этого умудрился наткнуться на Сириуса Блэка. Когда с назойливым гриффиндорцем и всеми подписями было покончено, Снейп наконец смог вернуться к своему рабу. К этому времени Твипи уже унесла сына, и им ничего не должно было помешать. Северус очень хотел узнать ответ на один вопрос. — Сириус, я хотел бы, чтобы ты еще раз подумал над моим предложением. — Кажется, я уже дал тебе ответ. — Слово «нет» оскорбляет мой слух. — И наверняка злит, не так ли? — Я ведь могу приказать тебе согласиться? — Так отчего не прикажешь? Зачем эта игра в доброго хозяина? — Я делаю это ради нашего сына. Чтобы в будущем он мог сказать, что его родители состоят в законном браке. Неужели ты хочешь, чтобы к нему приклеилось прозвище бастарда? — А клеймо «сын раба» тебя не беспокоит?! — По закону рабский статус не распространяется на потомство. — Но почему ты не можешь освободить меня?!! Ради нашего сына! Я дам тебе Нерушимый Обет, что не уйду от тебя никогда. Мне просто нужно немного больше свободы… — Я верю тебе, Блэк, но я не могу освободить тебя. Заклятие необратимое. — Только Авада Кедавра необратима! А остальные могут иметь контрзаклинание. — Но только не добровольно произнесенные и направленные на самого себя. — Ненавижу… — пробормотал Сириус и потер лицо ладонями. Разговор определенно заходил в тупик. Впрочем, он из него и не выходил. — Чего ты хочешь, Северус? — устало спросил он. — Официально узаконить наши отношения. — Куда уж официальнее… — Ты что, не понимаешь, что я делаю это не для себя!? — вскипел Снейп. — И не для тебя! А для того, чтобы в будущем никто и подкопаться не мог к законности нашего наследника. Ни с генеалогической, ни с юридической стороны! — Северус едва держал себя в руках: тупоголовая псина решила показать характер. — А какое у меня будущее, а?! Что за жизнь у меня впереди?! Унылые однообразные дни в запертом доме. Совместные вечера, ужин при свечах, подобие разговоров. Ночи в одной с тобой постели. — Сириус перевел дух. Запал начинал угасать, но легче не становилось, ничуть. — И что мне говорить ребенку, когда он спросит? Это твой отец, сынок. Кто я? А я твой другой папочка-шлюха. — Не согласишься по-хорошему — и мне придётся указать тебе твое место, — процедил Снейп, еле сдерживаясь, чтобы не бросить в Блэка Круциатусом. — О, ты определенно не упустишь случая указать мне на него, — горько заметил Блэк, кутаясь в покрывало. — Только потому, что это твое место, — произнес зельевар. — Ты никогда не должен это забывать. Сириус хмыкнул откуда-то из вороха ткани. — Действительно. А то я уже начал было… — Начал что? — Ничего, — вздохнул Блэк. — Я понял твои доводы и я принимаю твое предложение. Я согласен на брак с тобой. Теперь оставь меня одного. Надеюсь, подобную милость ты можешь себе позволить? — Спасибо, Сириус, — неожиданно серьезно сказал его мучитель. — Скажи-ка, я уже говорил тебе, что ненавижу тебя? — в насмешке Блэка сквозила привычная горечь. — Да, уже говорил, — нахмурился Снейп. — Хорошо. Зельевар кивнул в ответ и покинул комнату. Блэк сжался в комок. Он почему-то мерз, а еще нестерпимо хотелось курить. И он дал себе слово, что как только они вернутся домой, он выгрызет у Снейпа разрешение на сигареты. Уж Гарри их ему раздобудет. Гарри… С ним еще предстоит разговор. И нужно будет наведаться на Косую аллею: Сириус сто лет не видел Джорджа Визли, а ведь именно его собирался просить стать крестным отцом для сына. Но все потом. Позже, завтра, послезавтра, через неделю. Анимаг чувствовал себя уставшим и разбитым. Даже странно: после извлечения ребенка ему наоборот должно было полегчать. Но с самого утра он неважно себя чувствовал, на него накатила апатия, а уж после разговора с хозяином и согласия на брак что-то как будто сломалось в нем. Как тогда, когда Снейп взял его во второй раз, совершенного трезвого и совершенно точно соображающего, что происходит. Тогда была злость и боль. Сейчас же было только осознание, что все решено за него — в который раз. И это уже не вызывало никаких чувств. Природа его отношений со Снейпом давно стала ему ясна. И здесь не было места ни надеждам, ни равенству, ни сколько-либо теплым чувствам, ни взаимным уступкам. Впрочем, уступки были, но лишь с его стороны. Он сам себя обманывал, думая, что они с Северусом смогут установить своего рода партнерские отношения. Но о каком партнерстве может быть речь между господином и рабом? Он никогда не мог предугадать, в какой момент Снейп решит перестать быть любовником и стать хозяином. А теперь еще и этот фарс с браком. Да если бы Снейп испытывал к нему хоть какие-нибудь теплые чувства, он бы сделал шаг навстречу, хоть немного бы удлинил его поводок. Все равно тугой ошейник «Желания Героя» не позволит ему забыть, кто здесь хозяин. Чтобы он ни делал, как бы ни прогибался, Сопливус всегда находил причину ткнуть его носом в его статус. И Сириус был уверен, что ничего не изменится до конца его жизни. Ни общий ребенок, ни брак не отменяли его рабского положения. То, что Северус Принц станет его мужем, не меняло того факта, что Принц все еще оставался его хозяином, и он ясно дал это понять. Сириус уткнулся лицом в подушку; что-то внутри него крошилось на множество осколков. Они впивались в глаза, в горло, в живот, но больше всего — в сердце. Нет, он не станет лить слезы по такому ничтожному поводу, как разбитое сердце. Что с того, что он привязался к своему мучителю, практически влюбился, неважно, насильно или добровольно. Тому, похоже, его любовь ни к чему. Снейпа все устраивает в их отношениях. Значит, никакой надежды? Хотя ему не привыкать. Теперь точно ничего не осталось. У него не осталось ничего своего. Сперва свое тело, а затем свою душу и сердце он отдал Северусу Принцу. Вручил сам. Мерлин Великий, что же теперь делать со всем этим ворохом чувств? У Сириуса Блэка никогда в жизни не было особо много возможностей задуматься, чего же он хочет от этой самой жизни, о чем мечтает. Наверное, счастья для своих близких, ну и для себя тоже неплохо было бы. Такая вот простая мечта. Родственников ближе Гарри у него не было, если не считать кузину и двоюродных племянников. И крестник точно счастлив, в этом Сириус был уверен. А насчет него самого — у него теперь есть сын, скоро будет муж, как бы странно это ни звучало, и будет семья. Был ли он счастлив? Чтобы найти ответ на этот вопрос, у него впереди еще немало времени. Но сейчас у него не было ни сил, ни желания размышлять об этом. Блэк так и не поднялся с кровати — ни через час, ни к полудню. Ни уговоры Северуса, ни увещевания старшего Малфоя, который попытался растормошить его, ни к чему не привели. Он просто лежал в позе зародыша, упиваясь жалостью к самому себе, и ему искренне было плевать на весь остальной мир, потому что миру было плевать на него. Если ни у кого не находится доброго слова для него, отчего он должен делать первый шаг навстречу? Чего Сириус не ожидал, так это появления двоюродной сестры. Не иначе как Малфой расстарался. Блэк от удивления едва не распахнул глаза, когда Нарцисса вошла в его комнату, привнося с собой мягкий женский аромат, и села рядом с ним на кровать. Она не пыталась заговорить с ним, не увещевала, не угрожала, не обещала. Она просто молча сидела рядом, и Сириус даже через одеяло чувствовал ее тепло. Это было выше его сил, он что-то глухо пробормотал и отвернулся от неё, сворачиваясь в клубок на другом боку. И тогда Нарцисса коснулась его плеча, легко, но уверенно. Приобнимая и поглаживая, нежно, ласково. Блэк с шумом втянул воздух. — Пойдём обедать, кузен. Твой сын никак не хочет приступать к еде, пока ты не покажешь ему пример. То ли женский голос, то ли материнская забота, которой Сириусу так мало перепадало в детстве, то ли напоминание о сыне, но что-то заставило мужчину пошевелиться. И Блэк, лорд Блэк, своевольный гриффиндорец, непослушный сын и головная боль всей своей семьи, сильный маг, переживший годы в Азкабане, смелый и безжалостный аврор, прошедший сквозь Завесу мертвых и обратно, послушно поднялся с кровати и начал одеваться. Нарцисса усилием воли проглотила подкативший к горлу комок. Такой покорный, такой равнодушный… Что сотворил с ним Северус Принц? Что творится сейчас в его душе? Не задавая лишних вопросов, она взяла его под руку и направилась в кабинет мужа, где был накрыт стол. Все потом. Пусть они были не самой дружной семьей, пусть их и разметало по разные стороны, пусть время и судьба надолго разлучили их, но теперь они вновь были одной семьей. И миссис Малфой была нужна сейчас своему двоюродному брату, как никогда раньше, потому что кровных родственников ближе нее у него не было, не считая новорожденного сына. То же относилось и к ней. Несколько часов спустя он вернулся домой. Казалось бы, он не был здесь всего сутки, ну может, немногим больше, а сколько перемен произошло в его жизни. Взяв из рук Твипи младенца, Сириус зашагал вверх по ступеням. Как же легко было идти, не ощущая больше живота, тянущего его вперед, не чувствуя боли в напряженной спине. Да он так не радовался с тех пор, как выиграл свой первый квиддичный матч, когда наконец снова увидел свой член не в зеркале, а собственными глазами! С сыном на руках он перешагнул порог своей бывшей комнаты, прибранной и украшенной домовой эльфихой. Теперь это будет комната его сына. Их со Снейпом сына. Ему до сих пор было тяжело привыкнуть к этой мысли. — А знаешь, наш сын и первенец Поттера пойдут в школу в один год, — раздалось за его спиной. Снейп как всегда приблизился бесшумно. — Размышляешь, не отправить ли его учиться в Дурмстранг? — ухмыльнулся Блэк. — Постой, — спохватился он, — Джинни что, уже родила? — Нет, насколько мне известно. Но ждать осталось недолго, судя по ее… выпуклости. — И, словно прочитав в глазах Сириуса немой вопрос, добавил. — Я встречал миссис Поттер несколько дней назад на Косой аллее. — Знал бы ты, как мне этого не хватает, — вздохнул Блэк, запуская детскую вертушку с цветными дракончиками над кроваткой малыша. — Видеться с друзьями, выходить, когда захочу, разжигать магией огонь под чайником, в конце концов. — Он продолжал стоять к Снейпу спиной, даже не рассчитывая на ответ, играя с подвеской. — Сириус, — позвал зельевар. — Повернись ко мне. Блэк нехотя обернулся, уверенный, что сейчас услышит краткую лекцию о том, что его место сидеть, заткнувшись, в этом доме и ублажать своего хозяина. — Сириус, — повторил Снейп, глядя прямо ему в глаза. — С этого мгновения я разрешаю тебе курить и употреблять алкоголь — в разумных пределах, в этом я полагаюсь на тебя. А также разрешаю тебе использовать анимагические способности и в полной мере пользоваться своей магией с условием, что ее результаты не навредят ни ребенку, ни тебе самому. Блэк не реагировал несколько секунд. А затем широко улыбнулся, и в его улыбке была радость, и нетерпение, и ощущение собственной силы. Он выглядел так, будто собирался одновременно сжать Северуса в объятиях, обернуться псом, вскочить на метлу и запустить куда-нибудь Бомбардой. И все же он сначала метнулся к Снейпу и не придумал ничего лучшего, как поцеловать того в губы. — Спасибо, Северус! Спасибо! — только и смог воскликнуть он. — Пожалуйста. У меня только одно условие. Если ты сейчас же ринешься сообщать хорошие новости Поттеру или кому там еще ты задолжал дружеский визит — ставь меня или Твипи в известность. — Конечно, как скажешь, — Блэк оценил просьбу. Снейп ведь мог и не говорить этого, у него как у хозяина была особая связь с Сириусом, и ему всего лишь нужно было приказать рабу появиться рядом, как сила заклятия тотчас бы вернула того на законное место, к ногам господина. Свобода Сириуса была мнимой, но это было неизмеримо больше, чем все, что у него было до сих пор. Той же ночью Снейп явно решил наверстать все упущенные по причине беременности Блэка возможности заниматься сексом. Когда по телу Сириуса принялись блуждать не только руки Снейпа, но и его губы и язык, анимаг не выдержал: — Северус, что ты делаешь? — поинтересовался Блэк, подставляясь под ласку. — Мне пришла в голову идея поискать различия между нашими телами, — и Снейп сжал между пальцев его левый сосок. — Уверяю тебя, сиськи у меня не отросли, — произнес Блэк и хихикнул, Снейп прошелся ногтями по его бокам. — Прекрати, щекотно. — Тогда поищу с другой стороны, — и Северус ловко перевернул любовника на живот. О Мерлин, Артур и все его рыцари, как же он скучал по этой позе, по распластанному под ним Блэку, по его жаркой заднице. Блэк сперва дернулся, затем расслабился в ожидании и мысленно сказал сам себе — «Приготовься, Сириус, сейчас будет приятно». Ощутил влажное прикосновение между ягодиц, и затем в него проник палец. Впрочем, наверное, уже два пальца. Ох, как же он, оказывается, скучал по этим прикосновениям. Сириус услышал странный низкий звук и со стыдом понял, что стонет он сам. Хотя чего бы ему стыдиться, это же Северус, чертов Сопливус, проклятый слизеринец, одно прикосновение которого действовало на Блэка как Ступефай и Приаповы чары одновременно. С одной лишь разницей, что Блэк не замирал на месте, а подавался навстречу этим прикосновениям, забывая обо всем, что творилось вокруг. Нет, он никогда не забывал, что за человек перед ним, рядом с ним, в нем, но от этого он хотел его не меньше. Возможно, будь на месте Снейпа кто-нибудь другой, он бы так же подставлялся ему, как собака, выпрашивающая ласку. А может и нет. Может, если бы не Снейп, он бы в жизни не посмотрел в сторону другого мужчины и не знал бы обо всех этих чудесных и отвратительных сторонах гомосексуализма. И сейчас, раздвигая ноги и подаваясь задницей навстречу члену хозяина, приноравливаясь к движениям его тела, Сириус думал, что все в его жизни могло бы быть по-другому. Могло бы. Но было именно так, как есть. * * * Он даже не пытается сопротивляться хотя бы для виду. Кого он обманывает? Его тело тает под прикосновениями Снейпа и он готов на что угодно, лишь бы тот не перестал его ласкать. Сириус выворачивает шею под немыслимым углом и смотрит в глаза любовнику. Взгляд у того бешеный, в тусклом свете зрачок будто сливается с темной радужкой, и от этих нечеловеческих глаз и хищного пожирающего взгляда становится не по себе, а член становится еще тверже. О, Мерлин, какая же он шлюха… Я хочу… Я. Хочу. Его. Снейп утыкает его обратно лицом в простыню, и Сириус ощущает скольжение его волос по своим плечам, когда тот прикусывает выступающие позвонки на его шее. Блэк вскидывает бедра, показывая, чего ему не хватает, этой безумной блаженной боли, движений внутри его тела, и тяжелого звука чужого дыхания за спиной. Сириуса бросает в жар. Он чувствует, как пот стекает по вискам и зажмуривается, чтобы тот не попал в глаза. И слышит хриплый шепот прямо в ухо. — Разве нам не хорошо так вместе? Когда тела слиты воедино, а души так близко друг к другу, что слова больше не нужны. — Мошенник, — хрипит Сириус. — Ты обманом заполучил мою жизнь. Снейп одним движением выходит из него, хватает за плечи и разворачивает лицом к себе. Их лбы прижаты один к другому, волосы перепутались, дыхание смешалось. — Вор, — тяжело дышит Северус. — Ты украл мое сердце. — И снова входит в него. — Но я единственный, кто видел и запомнил тебя таким. Жарким, бесстыдным, желанным. Сильным и покорным одновременно. — С каждым словом он толкается все сильнее. — Прекрасным. Моим! Все, о чем Сириус может думать — это «Во мне член Сопливуса» и «Мерлин, как же хорошо». А еще, сколько бы он ни кусал губы, сколько бы раз ни рычал бессмысленное «Ненавижу тебя!», в конце его ждет неумолимый оргазм. И его пальцы будут впиваться в чужие плечи, ноги — обвивать чужие бедра, загнанное дыхание обжигать чужую шею, а между животами будут растекаться следы его болезненной страсти. Сириус бормочет не то проклятия, не то обещания, очень тихо, самому себе, но Снейп слышит. — Ты что-то хочешь мне сказать? Что можно сказать человеку, который отнял у тебя все? Твой мир, твое достоинство, твою жизнь, твою магию. Хотя, нет, магию вернул. Но это может оказаться временной блажью удовлетворенного хозяина и назавтра измениться. Ты берешь от меня все, что можешь, но и я не отстаю. Ты получил все, что хотел, а я пока доволен тем, что имею сейчас. Пока мне достаточно, но я возьму больше: ты мне задолжал, Северус Принц. И однажды ты будешь не только моим хозяином, любовником, мужем и вторым отцом моего ребенка, однажды мы будем наравне. И тогда я спрошу, не хочешь ли ты что-то сказать мне. Не знаю, что ты мне ответишь, да и не хочу гадать. Но я уверен, что ты мне солгал. Заклятие «Желание Героя» обратимо. В этом и есть его суть: желание героя — закон. Все, чего бы он ни захотел — будет принадлежать ему. А с тем, что стало его, он может делать что пожелает: владеть, использовать по своему усмотрению, убить, освободить — все, что угодно. Поэтому, хоть я и не знаю, что ты выберешь, я верю, что последний вариант возможен. Но еще я знаю: что бы ты мне ни сказал — я все равно останусь рядом с тобой. Проклятая магия точно что-то поменяла в моих мозгах. «Я-хочу-тебя-я-ненавижу-тебя» непрекращающейся мысленной скороговоркой. Возьмите визг тормозов Ночного Рыцаря, врежьте в него стоны оргазма во время секса с вейлой, добавьте крики от пыток, практикуемых Пожирателями Смерти, вплетите пьяный смех завсегдатаев Дырявого Котла да сдобрите сверху воплями банши, шипением умирающей саламандры, стонами чердачного упыря и мурлыканьем сытой мантикоры. И вы услышите, что происходило с душой и телом Сириуса Блэка. Попытка разорвать простынь сведенными судорогой пальцами. Долгий протяжный стон удовольствия пополам с облегчением. И вторящий ему ответный. Но Сириус его не слышит за шумом крови в ушах. Только через минуту он чувствует, как тяжело наваливается на него чужое тело, будто снова утверждая свою власть. Еще несколько минут спустя Снейп откатывается в сторону, притягивает Блэка к себе и поглаживает. По плечам, по спине, по бедрам. Везде, куда достает. Блэк в его руках вздрагивает и пытается отодвинуться. — Ты что, плачешь? Сириус! — Мне можно! — шмыгает носом Блэк. — У меня послеродовая депрессия! — У тебя послеродовой стояк, — смеется Снейп. — Иди сюда. И его губы снова забирают дыхание, а прикосновения изгоняют все разумные мысли из красивой упрямой головы Сириуса Блэка Снейп берет его еще раз, будто и не было первого захода. Блэк скулит от удовольствия пополам с болью и грызет угол подушки. Подвывает и изгибается, помогая войти в свое тело еще глубже. И Снейп почему-то преисполняется уверенности, что его чувства не безответны. Верит, что ему каким-то непостижимым образом удалось пробудить в душе Блэка нечто противоположное ненависти, чувство, не навязанное тому Заклятием. Пусть еще слабое и болезненное, возможно, искаженное в чьем-то чужом понимании, но оно есть. И он сделает все, чтобы оно окрепло и выросло. Позже они голышом пробираются в кухню, Блэк ржет как ненормальный, подначивая Снейпа пощеголять достоинствами перед фамильными портретами. Но Северус оставил свою палочку в спальне на ворохе одежды и почти искренне сожалеет, что без Люмоса достопочтенные предки Блэка вряд ли смогут оценить все его прелести. Они наскоро собирают на подносе несколько бутербродов и возвращаются в спальню. По дороге Снейп может думать только о том, как бы не повстречать Твипи. Он не готов посреди ночи вливать успокоительное зелье в эльфиху, доведенную до истерики двумя голыми мужчинами, крадущимися по дому в полумраке — один с подносом, заваленным кусками хлеба и мяса, а другой с бутылкой красного вина, которую почему-то прячет за спину. Не иначе как раньше от матушки влетало. К счастью, все обходится. Этажом выше слышно тихое пение. Похоже, Твипи убаюкивает малыша колыбельной. Снейпу это кажется немного странным, но судя по тому, как замирает и пару секунд мечтательно улыбается Сириус, это вполне привычная практика в знатных домах. Надо будет спросить у Малфоя. Короткий перерыв на еду — и все начинается по новой. Но уже куда медленнее и спокойнее. После еды обоих клонит в сон, и от этого ласки кажутся нежнее. Сонное совокупление в родительской спальне, сперма летит на фамильные простыни. Пышущая жаром влажная кожа. Сон на плече уставшего любовника. И когда они уже окончательно проваливаются в сон, наверху слышится детский плач. — Вставай, твой сын проснулся… — раздается недовольное бормотание рядом. — До восхода солнца это твой сын, — ответное бурчание тоже звучит не слишком радостно. Поиски одежды в темноте, попадание вдвоем в рукава одной и той же домашней мантии, приглушенная ругань, подъем по лестнице плечом к плечу, молчаливый спор, кто же возьмет сына на руки и укачает его. Появление эльфихи с бутылочкой подогретого молока разрешает еще не успевший начаться конфликт. И под тихие звуки причмокивания на лицах мужчин появляются одинаковые улыбки. Они возвращаются в спальню, и больше ничто не мешает им заснуть. А наутро Северус, открыв глаза, видит любовника, сидящего на постели скрестив ноги. За окном едва рассвело. Сириус смотрит на хозяина, а в руках у него его, Снейпа, волшебная палочка. Взгляд Блэка хмурый и сосредоточенный. — Давно так сидишь? — осторожно спрашивает Северус, чтобы хоть как-то начать разговор. Блэк не может ему навредить, но кто знает, до чего он додумался, сидя вот так. Может и до того, как обойти заклятие. — Давно, — охотно отвечает Сириус. — Около часа, наверное. — И что решил? — с напускным равнодушием интересуется Снейп. — Решил, что не могу убить тебя. Убийцу, лжеца и насильника, да и вообще скользкого гада. Не могу убить отца своего ребенка… — А ты разве придумал, как? — как бы там ни было, Северусу действительно любопытно. — Ты разрешил мне колдовать, но забыл дать мне палочку, — не слишком изящно меняет тему Блэк. — Поэтому я пока решил позаимствовать твою. — Брось ее сейчас же! — негромко, но твердо приказывает Снейп. Сириус отшвыривает палочку от себя, будто она раскаленная. Лицо у него при этом такое обиженное, что у Снейпа отлегает от сердца. — Если хочешь, можем сегодня сходить на Косую аллею, выберешь себе новую палочку, — в порыве щедрости предлагает он. Сириус мрачно разглядывает лежащую на кровати в метре от него палочку. Он тоже понимает, что ничего не изменилось. Заклятие работает, хозяин приказывает — он выполняет. Но Снейп не спешит хватать свою палочку обратно. Это странным образом успокаивает Блэка — С сыном? — спрашивает он. — Не думаю, что это хорошая идея. — Ладно, — легко соглашается Сириус. — Но к Джорджу все равно зайдем. Хочу попросить его стать крестным отцом. — Все же интересный выбор. Но я благодарен уже за то, что это не Поттер. — Ну, я решил, что от подобного решения тебя может хватить удар, а как я уже сказал, я не готов убить отца своего ребенка. — Кстати, — отозвался Снейп, подтянулся и тоже сел на кровати. — Ты подумал над именем для нашего сына? — Да. У меня есть несколько вариантов. — Только не в честь твоего какого-нибудь великого, но дохлого предка. — Ты можешь хоть иногда не язвить? — Сириус тоже придвинулся спиной к изголовью и натянул одеяло повыше. Будто это и не он сейчас держал хозяина на прицеле его же палочки. — Ты просто не знаешь, сколько сил у меня уходит на то, чтобы промолчать каждый второй раз. — Что ж, я впечатлен. Итак, я решил не нарушать семейную традицию, но и одновременно думать о будущем ребенка, так как именно на это слово ему придется отзываться. — В кои-то веки обдуманное решение… — пробормотал Северус. — Я пролистал несколько книг, — как ни в чем не бывало, продолжил Блэк, — и вот на чем остановился. Антарес, Альтаир, Авиор и Ригель. — Мерлин, а я уже боялся, что дальше буквы А ты не зашел. — Северус, хватит. Решение за тобой. — Альтаир. Какое это созвездие? — Это альфа Орла. — С таким именем ему прямая дорога в Рейвенкло. — Зато так мы решим спор «Гриффиндор или Слизерин», так и не начав его. — Но если следующей родится девочка — назовем ее Стелла. Не будем изгаляться. — Ты собираешься снова?!. — от негодования Сириуса взвился на постели. — Обсудим это в другой раз, — быстро и веско произносит Северус, переклоняется через край кровати и берет с пола бутылку. — Тут еще осталось немного вина — предлагаю выпить за наследника двух магических родов и за его имя. Сириус принимает из его рук бокал и салютует. — За здоровье нашего сына! — Да здравствует Альтаир Принц-Блэк! — провозглашает отец наследника. Мужчины выпивают до дна, ставят бокалы на пол и снова усаживаются на постели. — Северус, я тебе уже говорил сегодня, что ненавижу тебя? — Нет, — поморщившись, отвечает тот. — Сегодня еще нет. — Хорошо. © AVO Cor Рівне 1.06–28.08. — 12.10–1.11.2015