Трудно быть вампиром

Эггзи то приходил в себя, то снова засыпал черным сном без сновидений. Чарли чувствовал это даже на другом конце мира, сидя в засаде на окраине Мельбурна. Он знал, какая температура у Эггзи, знал, что тот ощущает, смутно догадывался о его эмоциях, когда он приходил в себя, и довольно ярко ощущал, как его человеческая суть бесконечно медленно уступает перед вампирским ядом. Самым обидным и выводящим из себя было то, что это чувство воспринималось совершенно естественно. Разумом Чарли приходил в ужас от происходящего, но его подсознание принимало это, как должное. Как нечто совершенно правильное. Чарли обливался холодным потом, когда думал о том, что эта связь — навсегда. Не существовало никаких способов уничтожить узы между вампиром и обращенным, просто не было их. Можно было, конечно, решить проблему смертью одного из пары, но Чарли, даже находясь в абсолютной панике, довольно трезво осознавал, что убить Эггзи, особенно теперь, не сможет. И дело не только в том, что после обращения Эггзи станет вообще проблематично убить. Хотя его обращение шло очень медленно. Кажется, весь вампирский яд сейчас работал на то, чтобы вылечить повреждения Эггзи, практически не затрагивая его человеческой сути. Чарли знал, что первичная перестройка организма человека после обращения — это настоящая встряска, стремительная и очень болезненная, практически выворачивающая наизнанку. Книги не скупились на красочные описания страданий новообращенных вампиров, подчеркивая, что такой способ размножения вампиров нежелателен в современном обществе. У Эггзи все происходило по-другому. Чарли чувствовал, как яд работает в организме Эггзи, восстанавливая и излечивая, но все это происходило очень долго — и больно. То есть, Эггзи держали на обезболивающих, и судя по всему, тут не обошлось без Мерлина, но все равно где-то в костях зудело и гудело, и это мешало Эггзи спать. Чарли укусил его только один раз, слишком быстро и небрежно, действуя по наитию, на одних инстинктах. Очевидно, доза токсина вышла слишком маленькой, чтобы запустить процесс перестройки организма Эггзи на полную силу. А еще Эггзи выпил совсем немного его, Чарли, крови. То есть не его, на самом деле, стоит вспомнить того террориста с перебитым позвоночником, но главным оставалось все то же — Эггзи нужно было пить кровь именно из Чарли, чтобы трансформация вообще происходила. Чарли знал это не из книг, нет. Чарли чувствовал это как непреложную истину. Все его существо мощно требовало оказаться рядом с обращенным и контролировать его переход, помогать ему, заботиться… Блядь. В такие моменты Чарли прокусывал себе губу, кривился от вкуса собственной крови и старался отвлечься на все что угодно. Нет. Ну уж нет. Процесс все равно был запущен. Остановить его нельзя, просто он проходил медленнее и незаметнее для Эггзи и окружающих. Вряд ли изменения можно было зафиксировать даже медицинским путем. Разве что Мерлин определенно знал — иначе с чего бы он оказывался рядом почти всякий раз, когда Эггзи приходил в себя? Чарли был слишком далеко, а Эггзи был слишком не в себе из-за лекарств, но все равно Чарли казалось, что Мерлин, внимательно вглядываясь в лицо Эггзи, смотрит ему, Чарли, в глаза. В такие моменты Чарли жмурился и усилием воли отделялся от Эггзи, хотя это было тяжело и почти больно. Раз Мерлин еще не сообщил Высшему Совету и не связался с Чарли напрямую, значит, он что-то задумал. Честно говоря, Чарли слишком боялся, чтобы пытаться самому все это узнать. Его окатывало ледяным ужасом всякий раз, когда он думал о возможности сообщить какому-нибудь вампиру о том, что он сделал. Итак, Чарли мотался по миру, вкалывая на миссиях, а Эггзи медленно, но верно шел на поправку. С человеческой точки зрения он и вовсе выздоравливал с волшебной скоростью. Когда куратор Чарли с пугающей ласковостью поинтересовался, не хочет ли Чарли отдохнуть, Эггзи, наконец, выписали из больницы. Чарли страстно отказался от отпуска и отправился на следующее задание, буквально убегая прочь из Великобритании. Эггзи, обалдевший от долгого лежания в госпитале, потребовал от Мерлина какую-нибудь миссию и был послан на «больничный». Эггзи негодовал и ругался. Мерлин остался непреклонен. Чарли, пробираясь по сраным джунглям, усмехнулся сам себе — Эггзи определенно нельзя было «в поле», пусть он и не признавал, что его штормит. И вообще, интересно, куда он собрался с загипсованными рукой и ногой? На самом деле Эггзи вообще с удивительным упорством не замечал, что ему, в общем-то, хреново. Даже Чарли порой подрывался среди сна от чужой боли, засевшей в костях — мерзкое, гнетущее ощущение. Эггзи же глотал прописанные ему таблетки, маялся от бессонницы и мрачно слонялся по городу среди ночи, мастерски орудуя костылями. Чарли не мог уловить его мысли — это было понятно, потому что на самом деле люди не думают ясными предложениями. Но Чарли чувствовал его эмоции, особенно яркие и сильные — раздражение, злость, жажду деятельности, скуку, отчаянное желание занять себя чем-то привычным. Привычное в представлении Эггзи было еще веселее, чем повседневная работа британской разведки, и Чарли это даже немного забавляло. Он ехидно ухмылялся, когда Мерлин в очередной раз послал Эггзи из ателье в его заслуженный отпуск. — Какой нахуй заслуженный! — кипятился Эггзи, с трудом не срываясь на крик. — Я проебал то блядское совместное задание по всем статьям, я сам виноват в том, что угодил в больницу и чуть не сдох, а вы посылаете меня прочь, словно я усердно трудился и в очередной раз спас мир! Да, все произнесенное Эггзи Чарли слышал до обидного четко, словно подслушивал разговор через жучок. А Мерлин смотрел на Эггзи долгим тяжелым взглядом — и предлагал ему «съездить развеяться», например, в Таиланд, почему бы и нет. Гребаный Мерлин, он что, пытался послать Эггзи ближе к Чарли? И откуда он вообще знает про тайскую миссию… Так. Ладно. Вместо подслушивания стоит заняться делом и свалить отсюда как можно скорее. Хотя Эггзи, хороший мальчик, отказался от поездки и остался в Лондоне, за что Чарли даже был ему благодарен. Через несколько дней Чарли пришлось вернуться в Лондон для отчета, и это было настоящим испытанием. Он оказался к Эггзи так чудовищно близко — подумаешь, несколько десятков километров — что стал слышать его пульс, стучащий прямо в ушах. Мерный, немного замедленный, гипнотизирующий ритм, зовущий к себе. Иди ко мне, Чарли. Ты нужен мне, Чарли. Чарли послал этот зов на хуй. Какое счастье, что Эггзи понятия не имел об это всем.