Трудно быть вампиром

Эггзи стоял перед открытым окном, сцепив руки за спиной, и очень сильно щурился, смотря на рвано-серые облака, которые в восприятии вампирскими глазами казались ему чуть ли не снежно-белыми. В его голове жужжащим роем сквозили образы города — пустого, чуть ли не заброшенного, затянутого густым туманом, где не было никаких звуков — ни лая собак, ни шума машин, ни даже привычных для Лондона светофорных сигналов. Только громкий, почти оглушающий и так болезненно манящий звук пульса. Кровь, льющаяся по жилам. Ровное и равномерное биение человеческих сердец. Эггзи не выпускал клыки, он вообще не обращал внимания на голод, хотя Чарли кормил его еще сутки назад и, в общем-то, не удивился бы. Но Эггзи хотел не крови. Эггзи хотел в дневной мир. Эггзи хотел услышать чужие жизни. Окончательно принять то, что он больше не человек. — Там хорошо, — негромко сказал Эггзи вслух. Совсем негромко — если бы Чарли сидел наверху, он бы имел полное право проигнорировать эти слова. — Если ты не можешь найти тему для диалога и собираешься завести разговор о погоде, будь так добр, остановись. Даже футбол более интересен в этом свете, несмотря на то, что я не фанат. Несколько дней назад был матч с каким-то очень-важным-итогом, и поток эмоций Эггзи прямо-таки сбивал Чарли с ног, так что сейчас он отыгрывался — из-за до сих пор накатывающих усталости и безысходности. — Я не ищу тему для разговора, — Эггзи обернулся, и его глаза особенно ярко вспыхнули золотом. — Я хочу наружу, Чарли. Это проклятое «Чарли» выбило воздух, настолько... настолько обезоруживающе оно было сказано. Чарли закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана, раздумывая над формами отрицательных ответов. Никаких людей. Никакого завлекающего тока крови. Никакого пульса. Никакой улицы. — Никакой улицы, — повторил Чарли вслух. — Ты нестабилен еще больше, чем раньше. И постоянно голоден. — Я не хочу есть. — Хочешь. Просто думаешь о другом. — Так может, покормишь меня? Чарли стиснул зубы. У него был четко расписанный график приема крови, потому что использовать оставшиеся запасы нужно было максимально аккуратно, и он собирался кормить Эггзи понемногу, не лишая его необходимого минимума, но постоянно держа на грани. Этого было достаточно, чтобы Эггзи держал себя в руках дома, лишь иногда жадно вслушиваясь в пульс Чарли. На улице такое не сработает. — Рано, — Чарли встал. — Перенеси прогулку на год вперед. — Ты же так хотел выпихнуть меня, — буркнул Эггзи, отворачиваясь обратно к окну, но совершенно не собираясь спорить. — Прямо жаждал. — Одного похода мне хватило, чтобы все понять. Я не собираюсь подвергать чужие жизни опасности только потому, что тебе не сидится на месте. — Ясно, — Эггзи покладисто вздохнул. Но Чарли шестым чувством знал, что это не конец. Так оно и было. Эггзи просил его вслух еще всего два или три раза — после очередной своей победы на тренировке, перейденного рубежа — и каждый раз получал стабильный отказ. Морщился, ругался, но слушался, а потом и вовсе перестал просить. Но не перестал думать. Свобода лондонских улиц теперь была для Эггзи чем-то недосягаемо сладким. Ему казалось, что воздух на улице будет чистым кислородом, который вдохнет в него новую жизнь, ему казалось, что Лондон распахнет объятия и пустит в себя нового жителя, ему казалось... Чарли не помнил, с каких пор Эггзи начал мыслить столь яркими образами, но это определенно пугало. К счастью, у Эггзи было, на что отвлечься, спасибо жесточайшим тренировкам самоконтроля. И хватало мозгов не пытаться покинуть дом без ведома Чарли — несмотря на все свои яркие мечты, Эггзи не хотел бы действительно причинить кому-нибудь вред. Он еще не совсем понимал, насколько опасен он может быть, поэтому его страх перед голодом не имел четкого образа. К счастью — или к несчастью, Чарли еще не мог определиться — случай предоставил Эггзи возможность узнать про мощь своих инстинктов на собственной шкуре. Чарли прислушался к зазвонившему телефону Эггзи, и без подглядывания зная, что это Рокси — она в последнее время доставала Эггзи чаще всех остальных. — Привет, милый, — слишком приторный голос Рокси зазвенел в ушах Чарли так, что он не выдержал и поморщился. — Ты там жив? — Уже больше, чем раньше, — сдержанно признался Эггзи, но Чарли чувствовал его искреннюю радость звонку. — Но гостей все равно, извини, не жду, — тут же добавил Эггзи и прислушался. Он был внизу, на кухне, когда Рокси позвонила, и теперь отчаянно остро почувствовал, как к двери дома приближается звук чужого пульса, более быстрого и яростного, чем у самого Эггзи или у Чарли. Чарли вскочил со своей кровати, потревожив задремавшего у него на коленях Джей Би, и тут же сел обратно. Бежать вниз и кричать «нет, ни в коем случае не впускать!» было поздно. Проклятье. Лишь бы Эггзи был хорошим мальчиком… — Я все равно тут ненадолго, — Рокси пошуршала трубкой, — просто решила заглянуть и посмотреть на твое бледное лицо. Ты хотя бы выходишь гулять? — Иногда, — уклончиво ответил Эггзи. Он почти не врал, он ведь действительно гулял с Чарли совсем не так давно. — Откроешь мне дверь? Пожалуйста, — кротко попросила Рокси. Чарли тут же схватил телефон и написал Эггзи «Не глупи!». Эггзи вздрогнул от звука и покосился на экран, читая невидимое Чарли вплывающее окно с его сообщением. Рокси захихикала в трубке: — Обещаю не заходить внутрь и не тревожить покой твоей крепости, дорогой. — Договорились. «Не смей!» — тут же яростно набрал Чарли. Но Эггзи, засранец, отмахнулся от его сообщения и направился к двери — навстречу чужому ритму живого, человеческого сердца. В коридоре он нацепил солнечные очки — день выдался довольно ясный — и открыл дверь. Сначала пугающий своей живостью и силой пульс Рокси больше не пугал — вблизи он оказался спокойным и мягким. Почти умиротворяющим. Эггзи сглотнул ставшую вязкой слюну и улыбнулся, не открывая зубов. Рокси замечательно пахла, и… Чарли не слушал их разговор — только улавливал сами звуки голосов, потому что в Эггзи начал просыпаться голод — не острый, нет, лишь легкая полоса волнения где-то за солнечным сплетением, поднимающаяся до самой головы. Нечто подобное в последнее время постоянно чувствовал сам Чарли. Эггзи питался достаточно давно, чтобы инстинкты ненавязчиво взяли верх, и теперь гипнотизировал Рокси во всех смыслах, залипая на ее открытой шее, потому что она опять забыла шарф… Чарли чуть не взвыл, комкая пальцами одеяло. К счастью, Рокси действительно торопилась — иначе мог бы случиться настоящий пиздец. Нет, Эггзи не бросился бы на нее — он слишком дорожил ей и был недостаточно голоден, чтобы совсем потерять над собой контроль, но у него могли выступить клыки — Чарли чувствовал, как отчаянно они зудят. Или… или… да что угодно могло произойти! Когда Рокси смазано попрощалась с Эггзи и ушла, коротко поцеловав его в щеку — горячее и приятное прикосновение, которое теперь горело на коже — Чарли встретил Эггзи внизу, ужасно злой, бурлящий от ненависти и ярости, и клокочущего в горле страха. Убедившись, что Эггзи закрыл дверь на все замки, Чарли впечатал его в эту самую дверь так, что громыхнуло, и ледяным тоном спросил: — Какого, блядь, хуя?! — Подумаешь, — Эггзи коротко облизнулся, словно пробуя воздух на вкус — и переключился на пульс Чарли. Чарли тут же окатило восхитительно жаркой волной, и он почувствовал себя жертвой, и это выбесило его окончательно. — Я же не выходил, так ведь? — Ты… — Чарли задохнулся, сжимая его плечи до такой боли, что у самого в глазах потемнело. — Ты вообще понимаешь, что ты мог натворить?! Он не сорвался на крик только потому, что был слишком взбешен. Эггзи же ловко вывернулся из его хватки и ускользнул в сторону: — Ты зануда, Чарли. И Чарли все-таки заорал: — Ты хотя бы подумал о последствиях?! Эггзи поморщился, отступая дальше по коридору. Он не боялся, Чарли знал это, нет, он был слишком беспечен и легкомысленен, и это было ужасно, просто невыносимо. — Что-то я не вижу под моими окнами толпу людей с вилами и огнем. Или хотя бы с дробовиками. — И что, если ты разорвешь кому-нибудь горло, ты станешь счастливее? — прошипел Чарли, с силой сжимая кулаки и впиваясь ногтями в ладони — но боль не помогла ему взять себя в руки. От Эггзи хлынуло омерзением и усталостью: — Может, если бы ты рассказал мне больше, я бы понял, почему моя жизнь превратилась в пиздец. Нет, вот это было уже ни в какое ворота. — Я пытаюсь! Я говорю тебе все, что ты должен знать, а ты не можешь даже просто прислушаться ко мне и держать свою задницу дома! — Если бы ты объяснил мне, почему... — Эггзи потер все еще горящие от дневного света глаза. — Это всего лишь Рокси! Она уже приходила ко мне. — Считай, что это не Рокси. Это — потенциальный донор, огромный живой сосуд с кровью, манящей, горячей, соблазнительной. Включи ебаное воображение и представь, что ты можешь натворить! Эггзи смотрел на Чарли так, словно видел его впервые — и в то же время настолько задолбался его видеть, что сил никаких не было. Повисло короткое, но злое и тяжелое молчание — в которое Чарли хотелось вцепиться в Эггзи и бить его башкой об стену, пока не станет хоть чуточку благоразумнее, а Эггзи хотелось хлопнуть дверью и никогда не возвращаться в собственный дом. Первым не выдержал Эггзи — он весь сдулся, словно из него утекли все силы, даже те, которые в нем вспыхнули благодаря соблазну перед кровью Рокси. — Я устал от этого, — Эггзи обвел воздух рукой, — дома. Ненавижу заключение, — он начал бормотать — очень тихо и явно для самого себя, а не для Чарли. Но Чарли, конечно, все равно все это слышал. Эггзи запустил руки в волосы и действительно врубил воображение — правда, он представил себе всю жизнь, проведенную вот в таком заключении четырех опостылевших стен темноты и отрезанности от мира. — Успокойся, — Чарли не выдержал и шагнул ближе к нему, потому что эмоции Эггзи впивались ему в виски, словно раскаленные иглы. — Рано или поздно ты научишься контролировать себя. И каким это, блядь, образом вся ярость Чарли вдруг переплавилась в успокаивающую заботу? — Ага, через каких-то пару десятков лет, — буркнул Эггзи, но не отстранился. Они стояли друг напротив друга в полутемном коридоре, и пространства между ними было явно меньше, чем нужно. Чарли вздохнул и прикрыл глаза. — Ты занимаешься всего месяц с небольшим, это не срок. Потом будет лучше, — тихо сказал он, борясь с невнятным желанием сделать что-то дурацкое. Эггзи усмехнулся и поднял на него взгляд — никакого сияющего золота: — Не понимаю, с какой целью ты пытаешься меня приободрить. Потому что ты сидишь в моей голове, придурок. — Мне только твоей депрессии не хватало, — привычно огрызнулся Чарли. — О’кей, — Эггзи выдохнул и вдруг расслабился. — Эм... хочешь чая? Чарли вскинул брови, сбитый с толку такой резкой сменой темы. — Это попытка отблагодарить? Серьезно? А Эггзи лукаво ухмыльнулся: — Это всего лишь чай. Не понимаю, о чем ты, Чарли. Надо же. Кажется, это была их первая ссора, которая не закончилась спаррингом. Чарли поплелся вслед за Эггзи в сторону кухни, чувствуя слабое и непонятное удовлетворение. Не то чтобы после этого все стало радужно. Совсем нет. Все становилось только хуже. Разве можно было ожидать что-то другое от совместной жизни с чертовым Эггзи. — Ты уверен, что я не могу съездить к маме? Хотя бы ненадолго? — безнадежно и явно риторически спросил он после очередного звонка матери — в последнее время они созванивались все чаще, но этого очевидного было недостаточно, чтобы успокоить материнское волнение. Чарли уже давно не интересовался, каким именно образом Эггзи объясняет то, что не заходит в гости и в то же время не принимает гостей. Главное — что у него получалось отвертеться. — Разве здесь что-то решаю я? — безразличным тоном отозвался Чарли, не отрываясь от экрана ноутбука. — Если ты уверен, что не сорвешься и не сделаешь чего-нибудь непоправимого… — Ну блядь, — Эггзи вздохнул и помассировал виски, вспоминая недавний визит Рокси и завораживающее биение ее сильного горячего сердца. — А если позвать их сюда? Ты сможешь меня остановить? — Ты хочешь, чтобы они видели тебя таким? — ехидно спросил Чарли. — Если ты намеренно сказал «таким» вместо «ебнутым кровососом», то это была слабая попытка выглядеть тактичным. — Может, это будет тебе стимулом тренироваться больше и лучше. — Что?! — Эггзи даже вскочил и уронил смартфон, которому повезло упасть на диван. — Я, блядь, и так выкладываюсь на всю! Чарли, проигнорировав вспышку ярости Эггзи, прокрутил страницу тачпадом. — Недостаточно. Эггзи даже всхрапнул. — Ты когда-нибудь пробовал загонять себя в такие рамки? Я могу удерживать человеческие глаза два часа, без перерывов! — Сомнительное достижение. И потом, ты это делаешь в спокойной остановке и сосредотачиваясь. На людях и десяти минут не продержишься, я уж не говорю о голоде, — монотонно заметил Чарли. Несколько раз вдохнув и выдохнув, Эггзи «погасил» золото своих глаз и оскалился: — Спорим, что продержусь? Чарли громко хмыкнул: — Не ввязываюсь в бессмысленные пари. — По сравнению с тем, что было некоторое время назад, у меня нехуевый такой прогресс. От него тянуло упрямством, силой и острым раздражением. Чарли, не глядя в сторону Эггзи, лишь приподнял одну бровь. — Повторюсь — недостаточный. Эггзи, кажется, удержался от того, чтобы зашипеть. Вместо этого он клацнул зубами. — Мог бы хотя бы сделать вид, что у меня хоть что-то получается. Чарли поднял бровь выше: — С каким пор тебя заботит мое мнение? — В самом деле, — Эггзи неожиданно успокоился. — Ты же мне никто, — и ушел в сторону своей спальни. Глядя ему вслед, Чарли с тоской думал о том, что это только начало. Их ссоры почти всегда заканчивались злыми стремительными спаррингами, но это больше не помогало выплеснуть напряжение и избавиться от накопившейся злости друг на друга. Чарли неизменно жестко гонял Эггзи, заставляя тренировать самоконтроль. Эггзи сцеплял зубы и выполнял приказы, но внутренне кипел, мечтая вцепиться Чарли в глотку, и ничего вампирского в этом почти не было. Они оба были заперты друг с другом, оба не желали этого всей душой, оба ненавидели друг друга так сильно, что сводило челюсти от ярости, и обоим опостылело все до крайности. Они то были до зубовного скрежета вежливы, то срывались на крик, то неожиданно смягчались, и Чарли с отчаянной ясностью чувствовал, как неумолимо они катятся в чертов ад, и осознавал, что никак не может затормозить этот процесс. Они были обречены. Чарли не мог с этим смириться и неизменно боялся неминуемого конца, но знал, что — уже очень скоро — все рухнет. И, ненавидя Эггзи всей душой за свою грядущую смерть, смотрел на него, видел всю его необузданную мощь и… И отказывался прислушиваться к себе. Иди ко мне. Будь со мной. Дьявол, как же жутко это было.