Трудно быть вампиром

— Интересно, и часто ли ты правила нарушаешь, — вдруг сказал Эггзи в пространство. Чарли устроил ему очередную «синтезированную» тренировку — на голод и цвет глаз. Все, как и обычно в ситуациях, связанных с кровью Чарли, шло черт знает как, хотя в этот раз Чарли специально заранее нацедил немного своей крови в стакан и дал ей остыть, а порезу затянуться. Но Эггзи все равно реагировал слишком ярко, практически не сдерживая себя, и уже получил несколько затрещин и пару окриков за слишком неконтролируемые порывы. Он даже больше не шутил на тему того, что Чарли просто нравится безнаказанно бить его. И вот вдруг заявил такое. Чарли замер, внимательно глядя на него и пытаясь понять, что он имеет в виду. А Эггзи вызывающе смотрел в ответ, прямо и открыто, словно знал, что Чарли видит его разум насквозь. Эггзи вспоминал самый первый раз, когда укусил Чарли самостоятельно — тот раз, когда впервые увидел, что делают его вампирские способности очарования с жертвой. Его изумление и восторг перед открывшимися возможностями, и жесткий ответ Чарли, что кусать людей строго запрещено. А еще Эггзи думал о Чарли — которого ненавидел, которого видеть уже не мог, и знал, что это взаимно. Эггзи думал о том, как ему хочется подправить Чарли нос, и о том, как он сходит с ума от одного запаха Чарли, и о том, что во всем происходящем определенно есть что-то безумное и странное. Чарли похолодел. Он понял, какой вопрос сейчас задаст Эггзи, и знал, что не сможет ответить, потому что отчаянно не хотел даже думать об этом. Он нахмурился, а потом натянул на себя равнодушное выражение и холодно бросил: — Нет. — Что, правда? — Эггзи широко ухмыльнулся, не скрывая клыков, — Только по черным пятницам? Вообще тот день был вторником, но Чарли не стал поправлять. Отвернувшись, он уставился в стакан с собственной кровью — на воздухе она сворачивалась медленнее человеческой, а потому все еще ярко пахла, хотя тренировались они уже… полчаса? — Ты был первым, кого я обратил, — сказал Чарли, обращаясь к стакану. — Ух ты. Вау. Это большая честь и все такое, — Эггзи откровенно издевался, искристый и острый изнутри. — А зачем ты это сделал? И хотя Чарли был готов к этому вопросу, ожидал его, знал, что Эггзи вот-вот задаст его, все равно это сбило, скрутило, окатило холодом и давним ужасом. Дьявол, как же Чарли захотелось быть сейчас в каком-нибудь другом месте, как можно дальше отсюда. Не чувствовать этого обжигающего внимания Эггзи, не слышать его чуть ускорившийся от любопытства пульса, не иметь необходимости отвечать на вопрос, который отказываешься задавать сам себе. Увы, у Чарли не было возможности исполнить свое отчаянное желание. Оставалось только продолжать делать вид, что разговор его совершенно не интересует. — Эм… Чтобы ты не сдох? — равнодушно отозвался он. Чарли не смотрел в его сторону, но все равно почувствовал, что улыбка Эггзи стала шире и ярче. Это раньше Эггзи туго соображал и удовлетворялся отмазками и увиливаниями Чарли на неудобные вопросы. А теперь он отлично распоряжался своими мозгами, и это было ужасно. — Брось, — сказал Эггзи, проскрипев диваном — Ты сказал, что если я начну кусать девчонок, меня развоплотят. Представляю, как у вас все с этим строго. Чарли закрыл глаза и усилием воли заставил себя не вцепляться в многострадальный стакан с излишней силой. — Меня тоже могут развоплотить, — спокойно сказал он, чудом владея собственным голосом. — Еще никто ничего не знает. — Вот, именно, — тут же заметил Эггзи с пугающим жаром. — Ты фактически пожертвовал своей жизнью ради меня. Мне интересно, что тебя на это толкнуло. Не удержавшись, Чарли посмотрел на него, стараясь не показать своего удивления. Несмотря на то, что Чарли рассказывал ему действительно очень мало, скупо и сухо, только самое необходимое, Эггзи понимал больше, чем могло показаться. Это было вполне ожидаемо, потому что, черт возьми, Эггзи был шпионом, а значит, умел составлять картину из крупиц информации, но Чарли все равно был поражен — и не сказать, что приятно. Чарли молчал, рассматривая терпеливо ожидающего ответа Эггзи. Тот не торопил, не подначивал, даже не улыбался — просто смотрел Чарли в глаза, прекрасно зная, что увильнуть от ответа тому не удастся. Увильнуть — нет. Но не сказать правду Чарли вполне мог. Он чуть прищурился и наконец произнес: — Может, то, что ты тоже попробовал спасти мне жизнь. Не будь там ты — со шрапнелью в груди валялся бы я. — Уй, как вспомню, сколько мне эти осколки доставали, я раза два из наркоза вываливался, — Эггзи выразительно поморщился, но в его сознании не возникло воспоминаний о боли, только грохот рокового взрыва. — Но если бы я, — он нарочито покосился на уже полностью зажившее предплечье, которое Чарли разрезал, чтобы нацедить своей крови, — знал, что ты не убиваемая задница... да хуй бы я куда полез. Тут у Чарли наконец-то включился рефлекс «язвить Эггзи в ответ, стараясь задеть как можно неприятнее», и Чарли с радостью поддался ему: — Полез бы. Я же тебя знаю, детка. Тебе лишь бы вляпаться в какое-нибудь дерьмо. — Эй, не зови меня деткой! — возмутился Эггзи. — Я чувствую себя пьяной цыпочкой на дискотеке! — Я знаю. — Говнюк. — Именно, — Чарли был чрезвычайно доволен собой, что смог выкрутиться из этой неприятной ситуации, да еще и зацепил Эггзи. — А сейчас ты ляжешь и расслабишься, и если твои глаза хоть на миг вспыхнут — я буду звать тебя деткой неделю, — вкрадчиво сказал он и вручил Эггзи стакан с кровью. Запах Чарли тут же наполнил Эггзи до краев, окончательно выбивая посторонние мысли. — Убедительно, — Эггзи вздохнул и улегся обратно на диван. — У меня все получится, о, мой Мастер. — Но мозгов не прибавится. — Эй! — А жаль, — хотя, конечно, в некоторых моментах Эггзи стоило бы быть и менее проницательным, это точно. Их связь становилась все крепче — спасибо крови Чарли, блядь. Благодаря регулярным кормежкам, которые становились все более и более откровенно-интимными, Чарли сросся с сознанием Эггзи настолько, что это пугало. Если раньше Чарли четко чувствовал вторжение эмоций и впечатлений Эггзи, остро ощущая их чуждость и вздрагивая от каждого нового «сеанса связи», то теперь присутствие Эггзи в голове для Чарли было чем-то настолько естественным и незыблемым, что ему самому от себя было тошно. А Эггзи благодаря всему происходящему стал тонко чувствовать Чарли. Нет, связь не становилась буквально двусторонней, Чарли собирался всеми силами избегать такого исхода. Но кормление кровью все равно сближало их на столь многих уровнях, что Эггзи угадывал настроение и физическое состояние Чарли, сам не подозревая о том, что делает. Для него все это было как дышать — так легко и естественно, что Чарли всякий раз хотелось врезать ему. Вытрясти самого себя из придурка, который пропитался Чарли до основания — пил его кровь, вечно слышал его пульс, постоянно жадно улавливал запах. Все это скручивалось и перемешивалось самым причудливым и тошнотворным образом — Чарли дурел до головокружений, если слушал Эггзи снаружи и изнутри, и выходил из себя, когда Эггзи в очередной раз как бы походя демонстрировал свою пугающую чуткость. Как будто неуемное эхо, неприятное и жуткое, гуляло по стиснутому полумраком дому, отражая Эггзи в Чарли бесконечным зеркальным коридором. — Нет, Джамаль, я же говорю... Нет, даже за шестерку пива я к тебе не поеду, извини. Чарли мрачно посмотрел в сторону расположившегося на диване Эггзи. Подняться из кресла и уйти из гостиной не было совершенно никаких сил, поэтому пришлось стать невольным свидетелем разговора Эггзи со своими ужасными друзьями. Это было довольно мучительно — не только потому, что эти друзья надоели Чарли до смерти, но и потому, что Чарли одновременно слышал реплики из динамика телефона своими ушами и в то же время улавливал то, что слышал сам Эггзи, окрашенное его чувствами. Какофония выходила зверская. Чарли остро показалось, что в трубке разразилась мешанина возгласов, состоявших из мата, междометий и «чувааак», разобрать которую было невозможно, но Эггзи невероятным образом все понимал. Проклятье, как же это было мерзко. У Чарли дьявольски болела голова, и очень хотелось тишины и покоя. Впрочем, этого ему хотелось уже многие месяцы, и желание его было неосуществимо в принципе, как ни крутись. — Я могу поболеть спокойно? — Эггзи принял свою излюбленную позу летучей мыши, над которой обожал потешаться Чарли — ноги закинуты на спинку дивана, голова свешивается вниз. Эггзи давно уже не нужно было для нормальной мозговой деятельности висеть вверх ногами, чтобы кровь приливала к голове, но ему так было комфортно. «Ты же не можешь» из трубки продолжилось сплошным гулом. Чарли поморщился и потер виски. Эггзи был в хорошем настроении, и это противно резонировало с усталостью и раздражением Чарли. — Не волнуйся, я приду в себя и отыграюсь за все пропущенные пьянки как следует. Чарли подумал, что с новым метаболизмом Эггзи реально сможет отыграться за все сразу. Не только за алкоголь на этих пьянках. Кажется, Эггзи сам думал о подобном. — Да ладно, потом завалитесь ко мне, — Эггзи повысил голос и рассмеялся чему-то в трубку. Какой-то забавной истории, или голосам с заднего плана, что-то подобное. Этот смех пронзил чуть ли не насквозь. Чарли зашипел и накрыл ладонью лоб, пытаясь унять сотрясающий изнутри колокольный звон боли. Взгляд Эггзи был физически ощутим — Чарли даже не нужно было смотреть в его сторону, чтобы почувствовать это. И все же Чарли приоткрыл глаза и успел увидеть, как Эггзи, глядя на него, закусил губу. Чарли вздрогнул. В этом жесте Эггзи было что-то совершенно чуждое ему и в то же время безумно знакомое. Чарли несколько секунд внимательно всматривался в то, как Эггзи кусает свои губы, а потом вдруг внезапно понял — и чуть не подавился. Эггзи — совершенно неосознанно — копировал Чарли, и это было безумно жутко. Но Чарли не успел толком испугаться — Эггзи сумбурно попрощался с Джамалем, говоря что-то про головную боль. Угадал, говнюк. — Ты в порядке? — отложив в сторону смартфон, спросил Эггзи. В его вопросе не было особого участия, но в то же время он вполне искренне хотел услышать ответ. Какая мерзость. — Иди нахуй. — Ясно. Мог бы просто сказать, чтобы я заткнулся. Знаешь, у людей есть рот, с его помощью можно говорить и тем самым добиваться многого. Чарли в который раз поморщился. — Ты вообще не человек. — О боже, Чарли, — Эггзи скривился, — это сейчас было вообще не в тему. Ты можешь не напоминать мне об этом постоянно? — Чем быстрее ты привыкнешь, тем проще тебе будет. — Ой, вот как будто ты сказал это из-за заботы обо мне, а не из-за злорадства. Чарли хмыкнул, понял, что в этот звук прокралось слишком много боли, и снова потер виски, закрыв глаза. С запасами крови у него все было настолько туго, что это и стало причиной головной боли, выматывающей и иссушающей. Чарли бы давно хоть немного заглушил боль парой глотков опостылевшей, но такой необходимой пакетированной крови, да вот только Эггзи кровь была нужнее, и потому Чарли пил ровно столько, сколько было необходимо для кормежки Эггзи и для поддержания собственной жизни. И это бесило невероятно. Не собирался Чарли подписываться на такое. Не хотел заботиться о жизни одного придурка, которого терпеть не мог. Особенно в ущерб самому себе… Ладно. Хватит. Сколько можно страдать на эту тему, если пути назад все равно нет, и уже давно. Чарли вздохнул и сцепил зубы, но удержаться от дурацких колкостей все же не сумел — злость клокотала где-то в горле, вторя головной боли. — Если ты будешь пиздеть столько времени, я сломаю твой телефон, — процедил Чарли и сам себе ужаснулся. Эггзи же отреагировал на удивление спокойно — будь проклято его хорошее настроение. — Ну, тогда ко мне точно кто-нибудь примчится и осадит дом? — Блядь, — чай, Чарли срочно нужен был чай, но сил встать все еще не находилось. — Почему ты просто не можешь послать их всех нахуй? Эггзи вдруг оказался рядом — он научился передвигаться быстро и бесшумно, регулярно заставляя Чарли вздрагивать из-за этого. — Это мои друзья, — Эггзи теперь возвышался над Чарли, рассматривая его с выводящей из себя внимательностью. — Ну-ну, — проворчал Чарли и отвернулся. Но Эггзи сделал вид, что не понял намека, и не отстал. — А что, мальчики из оксбриджа не знают о том, что такое дружба? — едко спросил он, однако Чарли чувствовал его улыбку — отражающуюся в голове, словно пойманный в призму солнечный луч. — Скорее, — Чарли, поймав этот луч в путы собственной боли, повернулся обратно к Эггзи, — они путают дружбу с сотрудничеством. А еще с сексом. Пожалуй, стоит еще раз проклясть хорошее, почти игривое настроение Эггзи. Чай. Надо взять себя в руки и пойти на кухню. — Оу, — Эггзи хмыкнул. — Поделишься со мной грязными подробностями своей юности, а? — Обойдешься, — почти мило процедил Чарли. Эггзи ухмыльнулся ему — и вдруг ринулся прочь, так быстро, что могло показаться, будто он исчез. Чарли заморгал, а потом услышал с кухни шум поставленного чайника и звон чашек. Ладно. Это было даже почти мило. Но обычно Эггзи был совершенно невыносим. Его хорошее настроение испарялось, стоило ему в очередной раз распахнуть окна и вдохнуть загазованного и влажного воздуха Лондона. Апатия сменялась глухим раздражением, ярость уступала место выворачивающей наизнанку тоске, и если сам Эггзи томился от всего этого, порой выплескивая излишки в ссорах с Чарли, то Чарли был вынужден переживать его состояния вместе со своими собственными, тоже далекими от радужных, и вечный голод тут был на первом месте. Дорога в ад сама по себе была тем еще адом. — Чарли, я давно хочу спросить, — Эггзи плохо спал в последнее время — слишком много мрачных мыслей одолевало его по ночам. А по утрам Чарли буквально вытаскивал Эггзи из кровати, жестко напоминая о режиме. Пару раз такие утренние стычки выливались в драки, после которых Чарли хотелось лечь и умереть, а Эггзи вырваться из дома и обежать ближайшие кварталов пять, чтобы выплеснуть кипящую в крови энергию. — О, неужели поток тупых вопросов с твоей стороны не кончился? — мрачно отозвался Чарли. Синяк на скуле, который ему поставил Эггзи сегодня утром, до сих пор болел — регенерация у Чарли стала ни к черту, чертово добровольное голодание. Поэтому желания общаться с Эггзи у Чарли не было вообще никакого. Он в последнее время часто увиливал от разговоров и отказывался отвечать на вопросы Эггзи, которых становилось все больше. Вместо этого Чарли посылал Эггзи тренироваться, но с каждым днем это срабатывало только хуже. Эггзи достиг неплохих результатов в тренировках, и теперь упражнения быстро ему надоедали. А значит, ему хотелось общения. Действия. Чего-то нового. Но в доступности был только Чарли, которому и доставалось. — Не мечтай, — Эггзи широко оскалился и облокотился на кухонный стол, не позволяя Чарли достать нужные предметы посуды для готовки. — Тогда, когда ты меня бросил, я мог не спать сутками. Ты можешь это как-нибудь прокомментировать? Чарли вздохнул и бросил попытки отодвинуть Эггзи в сторону. А потом сложил руки на груди и пробурчал: — Не обязательно делать акцент на том, что я тебя бросил. Сил на очередную ссору у Чарли не было. — Это попытка давления на твою совесть. — Не очень удачная, должен сказать, — хмыкнул Чарли. — Иди нахуй, — почти ласково сказал ему Эггзи и сам достал нужную миску. Несколько секунд Чарли наблюдал за тем, как Эггзи насыпает необходимые ингредиенты в верных пропорциях и даже вполне сносно замешивает их. — Вампир может очень долго обходиться без сна. Собственно, мы вообще можем не спать, на наши силы это не влияет, — сдался Чарли, когда Эггзи сам уверенно отодвинул его в сторону и продолжил готовку. Интересно, а откуда он знает рецепт?.. — Серьезно? — Эггзи взглянул на Чарли поверх плеча и просыпал на себя муку. — Ты засыпаешь не потому, что устал физически, а из-за перегрузки чувств, — Чарли отступил и уселся на барный стул, наблюдая за тем, как двигается Эггзи. Он еще не до конца контролировал свои новые рефлексы, поэтому порой дергался или переусердствовал, но в общем все было не так уж и дурно. — Это имеет значение? — Если будешь регулярно питаться кровью, можешь хоть месяц не видеть подушку. Эггзи остановился и всем телом повернулся к Чарли — измазанный в муке, яйцах и специях. Впрочем, выглядел он скорее опасно, чем забавно, потому что поигрывал молотком для мяса с пугающей ловкостью. — Есть какой-то подвох, я прав? — Твой мозг сведет тебя с ума, — кивнул Чарли. — Почему? — Во сне кратковременная память переходит в долговременную. Мозг перерабатывает полученную за время бодрствования информацию, переваривает ее, как-то отдыхает. Это основная задача сна для вампира — разгрузить мозги, — Чарли говорил монотонно, почти скучно, но Эггзи слушал его с неподдельным вниманием. Хотя ничего удивительно. Чарли для Эггзи был единственным источником необходимой информации. Эггзи вздохнул: — А я уже обрадовался. — Потом как-нибудь проверь границу собственного терпения, — предложил Чарли и тут же уточнил, подумав о последствиях подобного, — но когда слезешь с моей крови. Однажды Чарли — это было в университете во время экзаменов — не спал почти две недели подряд. Но тогда он очень много учил, читал, писал и снова учил, так что его состояние к концу этого срока было настолько ужасающим, что сначала Чарли отрубился на тридцать часов, а потом почти за раз выпил два литра крови. Ужасный опыт. Подобного в исполнении Эггзи Чарли точно не переживет. — Ты собрался лишить меня такого прекрасного себя? Эггзи снова оскалился, выдавая это за издевательскую улыбку. Его глаза сияли, а клыки выдвинулись — от запаха свежего мяса в основном, хотя Эггзи определенно хотелось еще и подразнить Чарли. Придурок. — Я же был отвратительным, помнишь? — с громким вздохом напомнил Чарли. — Не-а. — Мудак. Очевидно, Эггзи был согласен с этим и гордился своим мудачеством. Его взгляд скатился Чарли на шею, отмечая бьющуюся жилку. В ушах громыхнуло собственным пульсом, который сейчас остро слышал Эггзи. Чарли сморщился и взглянул на часы — ближе к вечеру придется снова кормить Эггзи, а до этого выбраться из дома и попытаться в очередной раз достать крови для самого себя. Как же Чарли устал.