Трудно быть вампиром

Как они вернулись домой, Чарли помнил смутно. Эггзи оказался рядом с ним вскоре после того, как выволок пострадавшего из полицейской машины. Как Эггзи отбился от зевак, как умудрился улизнуть от работников приехавшей скорой, каким чудом сумел избежать встречи с подъехавшими коллегами пострадавшего, Чарли не имел ни малейшего представления. Что произошло с водителем второй машины — тоже. Но это было неважно. Эггзи схватил Чарли за локоть — так крепко, что это было реально больно, но зато отрезвляюще — и потащил за собой, не говоря ни слова. До дома им было идти всего ничего, но добрались они намного быстрее, чем это было возможно — быть может, потому, что оба шарахались от появившихся на улице прохожих. Дверь захлопнулась за ними с оглушительном треском, отрезая от шума просыпающегося города. Эггзи издал какой-то странный звук и ринулся в ванную с чучелом собаки — отмывать руки от крови. Хотя ему стоило вообще стащить с себя всю одежду, закинуть ее в стиральную машинку, а самому залезть в душ — только тогда можно будет избавиться от этого крышесносного запаха, въевшегося под кожу. И то далеко не сразу. Чарли проморгался и медленно, с особой тщательностью закрыл каждый замок на входной двери. Проверил сигнализацию. Удостоверился, что они в безопасности. Пелена небытия спала, и Чарли вдруг обнаружил себя сидящим на полу около подставки для зонтиков. Его не трясло, нет — но внутри образовалась такая пустота, что не было сил даже дышать. Казалось, его тянет куда-то вниз и внутрь, в бездну, состоящую из безжалостной пустоты, и это было так сильно, что хотелось кричать. Но крик так и умер где-то в этой пустоте. В глубине дома захлопали двери — Эггзи понял, что мыть руки бесполезно, и решил последовать мысленному совету Чарли. Вода шумела, заглушая все эмоции, и обжигала кожу. Чарли сосредоточился на этом — чужом — ощущении, и попытался встать. Не смог даже толком пошевелиться. Чарли не имел ни малейшего представления, сколько времени прошло, да и плевать ему было. Эггзи почти не думал, что было даже хорошо, но внутри него медленно закипали эмоции, целая прорва эмоций, и от этого зазвенело в голове. Когда Эггзи выбрался из душа и прошлепал на первый этаж в одном халате, от него так разило бешеным коктейлем из стыда, испуга, отчаяния и жажды, что Чарли сумел заставить себя двигаться — только ради того, чтобы уткнуться лицом в колени, подтянув их к груди. — Эм. Чарли? Ты чего? Эггзи буквально шел мимо — на кухню — и очень удивился, обнаружив Чарли на полу темного коридора. Чарли не отреагировал. Эггзи помялся, подошел ближе, но не решился прикоснуться. От сумбура в его голове хотелось выть, но Чарли просто изредка вдыхал, чтобы потом медленно выдохнуть. — Слушай… — Чарли не нужно было смотреть на Эггзи, чтобы видеть его движения. Как он переминается с ноги на ногу, как взъерошивает немного отросшие волосы, как складывает руки на груди и тут же опускает их, как закусывает губы, как беспомощно двигает бровями. — Слушай, Чарли… Я знаю, это было хреново. Это было охуеть как хреново. Но ничего страшного же не произошло, верно? Я сам не знаю, как сдержался, но это… Это было охуеть. Я не думал, что это будет так зверски сложно. «Ты был прав» — это ты хочешь сказать, Эггзи? Да какая уже, блядь, разница. — Прости, — вместо этого выдавил Эггзи, и это было даже почти трогательно. Чарли бы оценил это, если бы на самом деле раскаяние Эггзи могло повлиять хоть на что-то. Теперь-то уже не было никакой разницы. К тому же, объективно Эггзи был не так уж и виноват. То есть этот мудак вынудил буквально насилием вывести его на прогулку, и Чарли никогда не забудет этой ужасной ночи, которая произошла будто бы вечность назад. Но оказаться в такой близости от автокатастрофы с жертвами — нет, это было жестокой внезапностью, к которой Эггзи в любом случае не был готов. Это вообще действительно чудо, что Эггзи сдержался и не сожрал неудачливого полицейского прямо там. Сам Чарли буквально потерял контроль над собой, не сорвавшись только потому, что был слишком обескуражен этим — он никогда не терял самоконтроля, с самого детства. Родители воспитывали его так, что сдерживать «дикую суть» было главной целью Чарли во всем сознательном возрасте. И вот, из-за многонедельного недоедания, усталости, недосыпа, эмоциональной выпотрошенности он почти ухнул в неизведанные глубины собственного подсознания… И кто знает, что бы тогда произошло. А уж Эггзи — молодой, горячий, еще никогда не встречавшийся со всеми искушениями реального мира вампир. И у него-то и вовсе не было шансов. Однако устоял же. Нет, не так. Поддался инстинктам, продемонстрировал свою нечеловеческую суть, облапал раненого человека. Разве что к крови не припал. Это да. Это потрясающе. Это воистину восхитительно и удивительно, учитывая то, как Чарли сковало паникой. Эггзи умудрился удержаться за них двоих. Но какая, блядь, разница. Да, вампиры не отражаются на видеозаписях, да, там было очень мало свидетелей, но одна из машин была полицейской, и было только вопросом времени, когда работающие в полиции дампиры заподозрят неладное, увидев засвеченные записи с места происшествия. Чарли не сомневался, что аварию будут расследовать, и был на сто процентов уверен, что… Что им осталось несколько дней. Меньше недели. Совет работает быстро. В дорожное происшествие вмешался вампир. Судя по самому факту того, что вмешался, — дикий вампир. Выйти от этого факта на Чарли было не так уж и сложно — он уже вызвал серьезное подозрение в МИ-6. А проверить догадки… В конце концов, если за дело прицельно примется Совет, все ухищрения Чарли по запутыванию следов и конспирации потеряют силу. Эггзи еще помялся около Чарли, так и не дождавшись ответа. Громко вздохнул, сам не зная, почему ему было так хреново, и ушел на кухню заедать стресс чем-то мясным. Эггзи понятия не имел, какой пиздец грядет, и не мог даже представить, что этот странный эпизод станет причиной их скорой смерти. Чарли медленно поднял голову и глубоко вдохнул запах этого места. Запах Эггзи, запах Джей Би, а еще чего-то теплого. И еды. Запах места, которое за несколько месяцев стало для Чарли чертовым домом. Пустота внутри стала только больше. Следующие два дня Чарли буквально проспал. Он на остатках сил добрался до своей спальни и отрубился, не до конца раздевшись. Просыпался только ради того, чтобы сползать в туалет и спуститься на кухню за стаканом воды. На третий день — тот самый, в который Чарли нужно было ехать отмечаться у куратора и попасть под детектор лжи и жесткий допрос — Чарли принял душ, выпил предпоследний пакет крови, полчаса парил в совсем не радующем мареве сытости, а потом покормил порядком проголодавшегося Эггзи. Эггзи же был чрезвычайно тихим. Он, конечно, понятия не имел, что им грозит, но чутко улавливал состояние Чарли и потому буквально ходил по дому на цыпочках. Потому что Чарли не чувствовал почти ничего — только бесконечную пустоту, разрастающуюся у него под ребрами. Потому что Чарли был скован апатией перед надвигающимся концом. Да, Чарли с самого начала знал, что это произойдет — рано или поздно. Ждал этого. Но никогда не чувствовал обреченность так ярко и так жутко, так обескураживающе близко. Во сне было легко и просто. Во сне не было ничего, кроме успокаивающего ритма сердца Эггзи — медленного, сильного, приятно сотрясающего Чарли изнутри. Во сне можно было не думать, не чувствовать усталости, не ощущать застарелого голода. Не испытывать страха. На четвертый день Чарли проснулся от долгого, изматывающего, липкого кошмара — он бесконечно убегал от безжалостной погони, не имея возможности окончательно оторваться от преследователей. Умывшись, Чарли оперся о раковину и устало посмотрел в зеркало — которое отражало смазанные черты лица, горящие серебром глаза, и можно было только догадываться, как на самом деле он выглядел. Наверное, жутко вымотанным и измученным. Все тело болело, хотя большая часть повреждений, который Чарли заработал во время суток убегания от погони, зажила. Осталось только несколько синяков — но они сойдут в ближайшие пару дней. Апатия отступала. Чарли с ужасной ясностью подумал о том, что им стоит прекратить ждать своего рока, сидя в доме Эггзи. Сбежать хотя бы отсюда, в дебри Лондона, а еще лучше прочь из города и страны каким-нибудь паромом… Чарли был уверен, что сможет это провернуть, но Эггзи — нестабильный и слишком плохо себя контролирующий — затруднит этот путь, потому что им придется держаться подальше от людей, хотя лучше всего было бы затеряться в толпе. Но это было возможно. Все равно — возможно. Действительно улизнуть, раствориться в неизвестности, через Европу направиться хотя бы и в Африку. Это даст им отсрочку — несколько лет, может, десятилетий. Правда, потом их все равно обнаружат, не Совет Британии, так другие вампирские сообщества, и их жизнь закончится перед палачом после суда. Но это случится не через несколько дней. Чарли закрыл глаза и прислушался к Эггзи — тот сидел в гостиной, гладил разлегшегося на коленях Джей Би и болтал по телефону с матерью, удивительно беззаботный, совершенно не знающий ничего о том, что нависло над ними. Нет, Эггзи никогда не захочет превратиться в вечного беглеца, боящегося каждой тени. Эггзи вообще не воспримет страхи Чарли всерьез, пока не встретится лицом к лицу с Советом. Эггзи не заслуживал такой участи. Почему, почему, почему Чарли все-таки ввязался в это? Зачем он сорвался, какого Дьявола он обратил этого придурка, а не оставил его умирать! Та смерть была бы глупой, но все равно лучшей, чем развоплощение. А Чарли остался бы жив. Одинок, но жив. Сладкая темнота расправила огромные крылья и улыбнулась Чарли из подсознания. Ты ведь знаешь, Чарли, что на самом деле случилось там, посреди только прогремевшего взрыва. Чарли отшатнулся от зеркала и задышал чаще. Ты ведь знаешь, когда именно ты на самом деле потерял контроль, Чарли. Темнота нахлынула, затопила изнутри, заволокла сознание и откатилась, словно океанский вал. Чарли судорожно хлебнул воздуха и мотнул головой. Проклятье. Самое время для признаний перед самим собой, конечно. С другой стороны, все равно терять уже нечего. Чарли дождался, пока Эггзи закончит разговор и уйдет на кухню делать чай, прежде чем спустился. Был ранний вечер, во всем доме царили приятные сумерки, оттеняемые светом фонарей из-за прикрытых занавесок. Пока чайник закипал, Эггзи ворковал с Джей Би, дразня его собачьим печеньем. Мопс забавно сопел и вываливал язык, строя умильные глазки хозяину. Чарли так и застыл в дверях, любуясь этим зрелищем. — О, неужели ты проснулся? — все-таки отдав Джей Би печенье, спросил Эггзи и поднялся на ноги. — Я уж думал, что ты впал в спячку. Чай? Чарли коротко кивнул и сел за барную стойку, пока Эггзи довольно ловко колдовал с заварочным чайником — этому он научился не так давно благодаря Чарли. Внутри Эггзи медленно кипели перемешанные эмоции — опаска, остатки вины, любопытство, что-то, слишком подозрительно смахивающее на беспокойство за Чарли. Чай у Эггзи вышел очень крепким, но хорошим, и они долго сидели в полумраке кухни и в молчании. Чарли даже и не хотел раскрывать рта, а Эггзи боялся задать какие-то невнятные вопросы, вертящиеся у него на языке. Интересно, когда Чарли придет повестка? День? Два? Сколько еще времени у них есть? Чарли все-таки уничтожил все свои симки и безжалостно разобрал ноутбук, чтобы было невозможно отследить сигнал. Отобрал ноутбук Эггзи, вспомнил все свои хакерские знания, зашел в свою почту через череду анонимайзеров и поставил оповещение на новые письма. Как можно более громкое. Все эти меры предосторожности были, конечно, смехотворны. Но Чарли не мог сидеть сложа руки, просто не мог. Он понимал, что эти действия не имели никакого смысла, но так ему было… нет, не спокойнее. Но лучше. Да. Наверное, лучше. Чарли больше не мог толком спать. Боялся кошмаров, не мог уснуть, терзаемый мыслями, страхами, тревожным ожиданием. Пустота внутри сменилась напряжением, от которого, казалось, вибрировал даже воздух вокруг, и это было буквально невыносимо. Он, как ошалелый, бродил по всему дому, отказываясь выходить наружу даже ради прогулки с Джей Би. К счастью, мопс умел делать свои дела в специально отведенное место. А Эггзи не пытался возражать и не порывался сам гулять со своим псом. Вообще даже не думал о возможности выйти на улицу и вел себя еще тише и настороженнее. Он, конечно, не знал, чего боялся Чарли, но, кажется, что-то чувствовал. Они подолгу сидели в полумраке, молчании и каком-то ожидании. Чарли не мог ни на чем сосредоточиться и просто всматривался в Эггзи, позволяя себе раствориться в чужих эмоциях и восприятии. А Эггзи либо сидел в сети, либо, чаще всего, читал книгу — прямо так, в полумраке, даже не замечая того, что видит текст без необходимого количества света. Чарли нравилось наблюдать за читающим Эггзи — он полностью погружался в книгу, абсолютно сосредоточенный, но на его лице можно было уловить отголоски его впечатлений и эмоций, и это было даже увлекательнее и интереснее, чем напрямую подсматривать за его сознанием. Я любуюсь им, в какой-то момент вдруг осознал Чарли. Я просто любуюсь им. Эггзи вдруг поднял глаза от книги и посмотрел на Чарли — прямо и в то же время как-то очень осторожно. Это совсем не вязалось с его недавней наглостью и почему-то очень взволновало Чарли. Черт возьми, ведь ему действительно больше нечего терять. На следующий день Чарли, долго не находя себе места, сдался и выпил последний пакет крови. Ожидание было просто невыносимым, выматывающим, убивающим, сводящим с ума, и рядом с притихшим и почти спокойным Эггзи все это превратилось в настоящую пытку. Поэтому Чарли совершенно безалаберно психанул, но зато потом пару часов блаженно парил в сладком небытии сытости и удовлетворенности. Последняя пара часов счастья, точно. Потом Чарли отскреб себя от кровати и спустился вниз — кормить Эггзи. Тот пошутил что-то почти привычное, но вел себя сдержаннее обычного и почти не изводил Чарли своими чертовыми феромонами. Но Чарли все равно смотрел на него из-под ресниц, пока Эггзи медленно, смакуя каждый глоток, пил его кровь из предплечья. В голове билась странная мысль — одновременно ленивая и навязчивая, соблазнительная и жуткая. Тебе нечего терять, Чарли. Вы обречены. Вы скоро умрете. Ты ведь хочешь снова попробовать его божественную кровь на вкус, верно? Надо было всего лишь чуть наклониться и припасть ртом к изгибу горячей — Чарли знал, насколько горячей — шее. Лизнуть вдоль сонной артерии, примериться клыками, впиться в податливую плоть, а потом потеряться, утонуть, растаять. Раствориться в Эггзи до самого конца. Достаточно было всего лишь наклониться. Чарли закрыл глаза и запрокинул голову. После Чарли даже не пытался делать вид, что все в порядке. То метался по дому, не способный усидеть на одном месте больше пяти минут, то застывал, пялясь в пространство, а потом вздрагивал от малейшего звука. Ноутбук Эггзи был постоянно включен, и Чарли кружил вокруг него, изнывая от ожидания. Хотелось, чтобы эта пытка наконец прекратилась, и в то же время от одной мысли, что письмо все-таки придет, все внутри поджималось до боли. Эггзи наблюдал за всем этим с долей иронии и удивления, хотя от комментариев воздерживался. Ну, почти. Иногда он явно пытался разрядить атмосферу какой-то шуточкой, но быстро понял, что делает только хуже — потому что в ответ Чарли буквально рычал на него. Не до шуток, блядь. Нихуя не смешно. Ночью Эггзи ушел спать и дрых до обидного крепко и спокойно. Чарли не сомкнул глаз — он бодрствовал вторые сутки, но благодаря последнему пакету крови чувствовал себя… паршиво, очень паршиво, но в общем терпимо. То есть ужасно. Но к недосыпу это не имело никакого отношения. Утром Эггзи, сладко потягиваясь и зевая, приготовил им прекрасный завтрак — разнообразный и удивительно вкусный. Чарли сначала не мог понять, откуда Эггзи взял столько продуктов, а потом смутно вспомнил, что вчера приезжал курьер из доставки покупок на дом. Впрочем, еда в горло не лезла. Напряжение Чарли дошло до критической точки — он просто сидел перед ноутбуком, то пялясь в экран, то пряча лицо в ладонях, и не мог толком сдвинуться с места. Его начинало мелко трясти, а потом пронзало судорогой, от которой становилось так больно, что не было сил дышать. Он накрутил себя так, как не накручивал никогда. И все же он понятия не имел о том, насколько безумным может быть его напряжение. Потому что когда где-то в середине дня на весь дом раздался оглушительный звук нового сообщения… Чарли не понял, как открыл пришедший e-mail. Просто вдруг перед глазами встали буквы, смысл которых отзывался где-то в голове оглушительным эхом. Дорогой мистер Хескет… надеемся, вы находитесь в добром здравии… ждем вас… Tower 42, офис… адрес… завтра, пятнадцатого февраля, в 20:00… вместе с мистером Анвином… на слушании дела о незаконном обращении человека. С уважением, Высший Совет Великобритании. Чарли осознал, что кричит, потому что собственный крик — абсолютно нечеловеческий, инфернально жуткий — оглушил его самого. — Особо страшная однокурсница прислала тебе валентинку? — Эггзи неожиданно обнаружился совсем рядом, и голос его звучал издевательски весело. Чарли закричал снова — коротко, но так громко и жутко, что сам испугался. — Неужели настолько страшная? — натянуто хмыкнул Эггзи в ответ. Судорожно вздохнув, Чарли спрятал лицо в трясущихся ладонях. Да его всего трясло — крупно и сильно. Эггзи подхватил ноутбук, который Чарли чуть не снес со стола, и быстро пробежал глазами по небольшому, в общем-то, письму, оформленному по всем правилам деловой переписки, практически невинному, совершенно не страшному. Письму, приглашающему их на смертную казнь. Осторожно закрыв ноутбук, Эггзи убрал его подальше и присел на край стола. — Давай теперь ты попробуешь объяснить мне, что случилось? — мягко спросил он, и эта мягкость звучала практически издевательски. Чарли понял, что балансирует на грани нервного смеха и очередного нечеловеческого крика. Он был просто не в состоянии говорить. Кажется, у него был шок. Эггзи протянул руку и прикоснулся к нему — и это было словно удар. Чарли показалось, что на контрасте с его собственным бесконечным ужасом и болью все чувства Эггзи — светлые, не омраченные — усилились в миллион раз, вскипели, взорвались и обожгли. Чарли дернулся прочь от скользнувшей по плечу ладони, но Эггзи непреклонно вернул руку обратно, горячую и тяжелую. Будто чувствовал, что Чарли это нужно. И Чарли все-таки засмеялся — громко и надрывно, так, что горло заболело. Эггзи не попытался его успокоить, смотрел убивающе терпеливо, а потом невозмутимо сказал: — Если нужно вызвать тебе психушку, я всегда готов. Подавившись воздухом, Чарли оборвал свой смех, но не прекратил безумно улыбаться. Посмотрел на Эггзи, не имея сил вдохнуть. — Ты ведь не понимаешь, что это значит, — от улыбки Чарли сводило скулы. — И поэтому было бы неплохо, если бы ты пришел в себя и объяснил мне, что произошло, — терпеливо ответил Эггзи. Чарли тут же прекратил улыбаться. — Ничего хорошего я тебе не скажу. — Я должен знать, — Эггзи смотрел серьезно и внимательно. Неожиданно Чарли оказались на диване — он не был уверен, что знал, как это произошло. Эггзи сидел перед ним на корточках, спокойно глядя снизу вверх. — Нас будут судить. — За что? За то, что я вытащил из машины того парня? — Нет, — Чарли отвел взгляд и закрыл глаза. Ресницы почему-то неприятно слиплись. — Нет, по этому происшествию нас всего лишь вычислили. Нас… нет. Меня будут судить за незаконное обращение тебя в вампира… Слова сначала толпились в горле тяжелыми камнями, а потом сумбурно посыпались наружу, путаясь, смешиваясь, перекрывая друг друга. Чарли и сам не сильно понимал, что несет — это было бурно, скомкано, на грани истерики, совершенно бессмысленно. В какой-то момент Чарли осознал, что Эггзи тоже не понимал, что говорит Чарли. Только чувствовал — страх, отчаяние, обреченный ступор, пузырящийся на основании языка крик. И Чарли замолк. Потому что блядь. Потому что слишком. Потому что Эггзи был так близко, такой яркий, такой отвратительно живой, что Чарли отстраненно подумал — завтра ночью Эггзи таким живым уже не будет. Это было как ледяной водой за шиворот. Все вампирские инстинкты тут же взвились, отчаянно бастуя против такого исхода. Спасти. Сохранить. Уберечь любой ценой. Да к черту! Чарли молчал и смотрел на Эггзи, исходя такой яростной ненавистью, что Эггзи не мог не почувствовать этого. Чарли бурлил изнутри — ты, ты, это все ты! Тебе вздумалось умереть на моих руках! Тебе вздумалось выжить! Тебе вздумалось стать моим! Но Чарли молчал, и ему казалось, что Эггзи сейчас встанет и уйдет, оставит его наконец в покое, в одиночестве и в бездне собственного бесконечного ужаса. Эггзи не ушел. Вздохнул, поднялся на ноги и сел на диван плечом к плечу с Чарли, так близко и ощутимо, так, чтобы Чарли чувствовал тепло его тела — как будто бы, блядь, он не чувствовал этого всегда, постоянно, каждую ебаную секунду. Молчание продолжалось. Эггзи не был напряжен — он подозвал Джей Би, который с готовностью притопал откуда-то с кухни, начал говорить ему что-то, наклонился, чтобы потрепать по складчатой холке. При этом на шее Эггзи очень ярко выделилась пульсирующая жилка. И Чарли, конечно же, залип на ней, прикипел взглядом. Через мгновение Чарли выдохнул и закрыл глаза, но она все равно мерещилась ему — эта жилка, живая и яркая. Кровь — то ли своя, то ли чужая, уже не разобрать — бухала в ушах. Эггзи обжигал, просто существуя. Чарли не мог ничего сделать. И хотя Чарли больше всего на свете хотелось отстраниться от Эггзи, оказаться как можно дальше, он просто смотрел, словно старался запомнить каждую его черту. Хотя почему словно. Чарли ждет смерть. Чарли так не хочет умирать. Он! Не! Заслуживает! Смерти! Он слишком молод, он ничерта не успел, он так хотел жить и жить, он так надеялся… Оно того не стоило! Ничего из этого! Лучше бы Эггзи умер, там, среди раскуроченного взрывом театра! Им остался день жизни, и все, конец, и блядь, Эггзи сидел рядом, слишком близко, чересчур близко, это невыносимо, это того не стоило! Чарли осознал, что все это время не дышал. Он медленно выдохнул, до боли сжимая трясущиеся пальцы, — от этого Эггзи вдруг расслабился, потому что, оказывается, слушал дыхание Чарли и настороженно ждал его выдоха. А Чарли медлил с тем, чтобы вдохнуть. Они с Эггзи пересеклись взглядами. И вместо своих страхов Чарли вслушался в пульс Эггзи — ровный, успокаивающий, дарующий жизнь. Темнота внутри подалась вперед и ощерилась острыми зубами. Нет, Чарли. Оно того стоило. Чарли вздохнул и снова закрыл глаза. Темнота клубилась под веками, вспыхивая стальными и золотистыми искрами и пахла озоном и тем, чем мог бы пахнуть гребаный рай. Тем, чем пах Эггзи. Лучший запах на свете, правда? — мурлыкнула темнота, оскалилась, распирая грудную клетку Чарли изнутри, огладила туманной ладонью сердце, ласково поскреблась куда-то в горло. Ради этого стоит умереть, не так ли, Чарли? Да, мучительно подумал Чарли, не имея сил бороться. Райский запах и золотистые искры наполняли его изнутри, и все, что можно было сделать — это поддаться им. Эггзи был рядом, так близко, что можно было его коснуться, так глубоко в Чарли, что никакого прикосновения и не было нужно. Да. Оно того стоило.