Трудно быть вампиром

Солнце светило гораздо ярче, чем должно было в шесть утра. И вообще слишком сильно для февраля. И уж тем более слишком мощно для Лондона. Чарли прятал нос в шарф, чувствуя на коже покалывание от ультрафиолета, а Эггзи жмурился и, наоборот, вскидывал голову повыше, словно желая впитать солнечный свет. Темные очки снижали наблюдательность Чарли, но пойти без них он не рискнул — свет мог опалить роговицу глаз несмотря на то, что свой голод Чарли немного утолил. А Эггзи так и норовил посмотреть поверх своих очков — хотя от солнечного света у него тоже побаливали глаза. Конечно, они могли выбраться ближе к вечеру, в сумерки, или вообще в другой, не такой ясный день, но Эггзи всерьез опасался, что Чарли передумает, поэтому и шел сейчас без единой жалобы, пусть солнце его по-прежнему немного и пугало. Было очень забавно наблюдать за тем, как Эггзи пытается одновременно насладиться свободой и все же спрятаться за солнечными очками, перчатками и кашемировым пальто. Несмотря на все проблемы, Эггзи блаженствовал — его удовольствие глухими волнами прокатывалось по телу Чарли, отдаваясь где-то в солнечном сплетении. Эггзи щедро делился своей радостью, не скупясь, чуть ли не со всем миром, и Чарли недоумевал. Он, конечно, слышал тоску Эггзи — короткие и резкие трели в голове, когда Эггзи в очередной раз зависал у окна… но разве можно было так беззаботно наслаждаться воздухом Лондона — смеси бензина, выхлопных газов и духа миллионов людей? Особенно учитывая то, что сам Чарли умирал от ужаса. Радовало только одно — в шесть утра улицы еще не наполнились бесконечным потоком прохожих. Но Чарли не обманывал себя — это ненадолго, они все-таки в Лондоне — и как можно быстрее направился в сторону от живых кварталов. Он торопился, и Эггзи тоже ускорил шаг. Сначала он шел рядом с Чарли, потом начал потихоньку обгонять, а затем, очевидно, вошел во вкус — и в одно неуловимое мгновение перешел границу между скоростью человека и вампира. И, блядь, даже не заметил этого. Его дыхание не участилось, а ритм движений мог бы показаться размеренно-ленивым, если бы Эггзи не несся вперед так ужасающе быстро. Чарли сдавленно выдохнул. Все было хуже, чем он ожидал. Он ринулся вперед, выжимая силу из саднящих мышц, обогнал Эггзи, резко развернулся и мощно перехватил его за туловище. Его действие выбило из Эггзи воздух — но иначе Эггзи бы просто не отреагировал, потому что слишком увлекся. — Давай ты будешь, блядь, медленнее, — шепотом сказал Чарли. Его шепот оглушил Эггзи. Он непонимающе уставился на Чарли, резко дернулся назад, отстраняясь от его руки, обернулся. И увидел, что они прошли на пару-тройку кварталов больше, чем должны были. В его голове льдистым потоком всколыхнулось осознание, и он мысленно ойкнул, думая о том, примется ли Чарли сразу убивать его. Нет. Не примется. Но это вовсе не твоя заслуга, Эггзи. — Я забыл, — почти честно признался он. — Я попробую контролировать это. Чарли сглотнул. — Ты не сможешь, — с внезапно нахлынувшим ужасом произнес он. Сделал вдох, выдох, с трудом поборол желание нестись домой сломя голову, закинув Эггзи на плечо, вздохнул и задержал дыхание на пару секунд. — У тебя не получится. Не может получиться. — Я каждый ебаный день терзал беговую дорожку, — справедливо возмутился Эггзи. — И носился из комнаты в комнату, чтобы проверить результат. Я охуительно себя контролирую! Чарли медленно покачал головой. — Ты научился замедляться с усилием. В закрытом помещении проще акцентировать взгляд на объектах или на звуке, тогда контроль дается легче. Ты сможешь замедлиться, если захочешь, это правда. Только вот своего ускорения ты точно не заметишь. Эггзи глубоко вздохнул и погрузился в свои мысли. Боялся он гораздо, гораздо меньше, чем Чарли — и то Чарли боялся смерти, уничтожения, развоплощения, а самым большим страхом Эггзи было то, что Чарли больше не выпустит его на улицу в ближайший год и что даже вот эту короткую прогулку он проебал. Чарли почти рассмеялся — год, блядь, какой же Эггзи все-таки оптимистичный. Год. Чарли не рассчитывал уже и на месяц. Максимум, на неделю. А потом он сдаст их сам, потому что лучше быстрое и относительно безболезненное развоплощение, чем долгая и мучительная пытка голодом — и все равно смерть в конце, потому что Чарли непременно выпьет кого-нибудь до дна, а там… А Эггзи мучился из-за разочарования в себе. Ха! Знал бы он, как Чарли мучился из-за разочарования в себе! Ты должен был умереть, отчетливо подумал Чарли. Я должен был оставить тебя там, истекающего кровью и с арматурой в груди. Я принес бы лилии на твои похороны — если бы они, конечно, не были суперсекретными. Я бы помучился пару десятков лет, а потом забыл бы тебя так же глухо, как забывают кошмары. — Нам теперь придется вернуться? Голос Эггзи оглушил Чарли и одним махом вытащил из тяжелых дум. Эггзи смотрел со злостью и осознанием собственного бессилия. Он даже не попытался загипнотизировать Чарли — только стиснул руки в кулаки и молчал, не отводя взгляда в ожидании решения, готовый — пусть и через боль — подчиниться. Пожалуйста, давай вернемся домой. Давай хотя бы этот день не закончится ничем плохим. Меня — нас — еще не мучает голод. Есть шанс насладиться последними осколками нормальной жизни. Как тебе идея, Эггзи? — Лучше не продолжать прогулку, — недовольно сказал Чарли. — Но… — «ты же меня заебешь», — ты сможешь контролировать себя, если будешь ориентироваться на меня. Я постараюсь сохранять оптимальную скорость. Не смей разгоняться. А то, что изначально разгоняться начал Чарли, потому что разнервничался, не имело значения. — И не волнуйся так, — помедлив, все-таки добавил Чарли, — рано или поздно я в любом случае выпустил бы тебя, и все могло бы быть гораздо хуже. Хорошо, что мы узнали о проблеме сейчас. — По-моему, из нас двоих успокаивать надо тебя, — походя заметил Эггзи. Да. Да, я пиздец как боюсь за твою задницу, придурок. А уж как боюсь за свою — даже представить себе не можешь, хотя в такое сложно поверить, учитывая то, что я наворотил за последние месяцы. Чарли стиснул зубы и усилием воли заставил себя развернуться и неспешно продолжить путь. — Еще промах — и мы сразу возвращаемся, — Чарли немного помедлил, — домой. — Не злись, — улыбку Эггзи Чарли ощущал даже спиной. Искреннее, яркое, ничем не смазанное счастье. — Я справлюсь. Торжественно клянусь не натворить глупостей. Чарли очень, очень хотел бы в это поверить. Но, говорят, обычно обращенный похож на обратившего — не только в плане характера, но и в плане, кхм, везения. Фортуна не улыбалась Чарли… да, пожалуй, никогда. А в последнее время он только и делал, что лажал. Чарли шел нарочито медленно, не смотря на Эггзи, — и без этого чувствовал, что сейчас он будет идти рядом, шаг в шаг, даже — намеренно — отставая. Честно сказать, Эггзи охуительно круто себя контролировал, если учесть его уровень, — он сразу выкинул из головы лишние мысли, поглубже вдохнул и сосредоточился. Радужка — не сияюще-золотая, а обычная, дымчато-зеленая. Никаких длинных, тонких и дьявольски естественных клыков, только обычные человеческие зубы, и лишь по слабой пульсации где-то в челюсти можно понять, что вампирские тоже здесь, томятся в ожидании своего часа. Скорость — не вдохновляющий и великолепный полет, в котором так легко дышится, а степенный, осторожный шаг. Эггзи осознал, что не сможет контролировать свою скорость, смирился с этим и полностью положился на Чарли. Дьявол, слишком большое доверие для того, кто изводил его семь ебаных часов бесконечной руганью и издевательствами. Лондон ощущался странно-пустынным — обманчивое, пугающее чувство. Редкие машины, словно призраки, проносились мимо, и Чарли не успевал даже услышать эхо пульса их водителей. Закрытые магазины — слепые витрины таращились на улицу с сонным недоумением. Никаких людей, если не считать группы молодежи, явно возвращающейся после хорошей пьянки. Их они с Эггзи обошли по широкой дуге. Но Чарли все равно испытывал смешанные чувства. С одной стороны, Эггзи мог бы сорваться, встреть они кого-нибудь. Пусть Эггзи и демонстрировал довольно впечатляющую выдержку, стоит вспомнить хотя бы тот визит Рокси, все равно исключать такого исхода было нельзя. С другой стороны, вот так, в пустоте предутреннего мегаполиса, ничто не мешало разыграться паранойе Чарли. Что, если за ним все-таки проследили? Что, если сейчас за ними идут по пятам? Что, если им уже нельзя возвращаться домой? Ужасные мысли, но выкинуть их из головы было нереально. Чем дольше они шли, тем больше машин проносились мимо и тем иррационально спокойнее становился Чарли. В самом деле, зачем опасаться неизбежного? Есть ли вообще какой-либо смысл бояться, когда исход был ясен с самого начала? Тем более, что все складывалось удивительно хорошо — Эггзи держался, не расслабляясь ни на минуту, контролировал себя вплоть до того, что намеренно дышал чаще, не задерживая дыхание на пару-тройку секунд, как уже привык. Потрясающая выдержка, стоит отдать ему должное, Чарли не ожидал. То есть, Чарли улавливал, насколько шатко положение Эггзи, и как сильно его инстинкты рвутся на свободу, но Эггзи так много сил вбухал в то, чтобы оказаться здесь, что практически не замечал творящегося с ним самим. Все было почти замечательно, и это, конечно же, просто не могло остаться без последствий. Что-то такое Чарли ощутил спустя пару минут — ничего особенного, просто интуиция взвилась внутри тревожной сиреной, а Чарли привык доверять своей интуиции (хотя стоит признать — в последнее время она вела себя как последняя стерва). Он немного притормозил и перехватил Эггзи за руку. Даже через ткань перчатки, пальто и еще какую-то одежду чувствовался этот необъяснимый жар, исходящий от Эггзи. — Что такое? — осторожно спросил он, мягко освобождая руку (ничего личного, так Эггзи было проще контролировать себя, близкий контакт с Чарли в определенной степени волновал его). — Я опять где-то облажался? — Нет, — Чарли скрипнул зубами. — Просто… что-то не так. Я чувствую это. Одновременно с его словами в марево бензина и влажной пыли вмешался другой запах — острый, чистый, свежий, так странно ощущаемый на контрасте с окружающим сонным городом, еще только готовящимся проснуться. Чарли вскинул голову и вдохнул поглубже, только потом поймав себя на том, что сделал это инстинктивно. А после до его ушей дошло мощное биение пульса — четкое, но явно учащенное. Человек. Где-то очень близко. Опасно близко. Эггзи ожидаемо не воспринял слова Чарли всерьез, отчетливо скабрезно подумал что-то про паранойю, но вслух озвучивать не стал. Прикрыл глаза и, что-то насвистывая, продолжил идти. Чарли, пытаясь сбросить с себя оцепенение, которое нахлынуло на него вместе с лакомым ароматом разгоряченной кожи человека, не успел ни сказать что-то Эггзи, ни предупредить его, ни остановить — в Эггзи со всего размаху врезалась девушка-бегун, которой, как назло, именно в этот момент пришло в голову сменить трек в плейлисте. Эггзи пошатнулся, но устоял — он-то и не такое выдержал бы, с него даже солнечные очки не слетели, а вот девушка, сдавленно ойкнув, неуклюже упала на асфальт. Чарли тихо зашипел, проклял свои заторможенные усталостью и недоеданием рефлексы — блядь, в нормальном состоянии он должен был почуять эту бегунью за две сотни футов! — и рванулся к Эггзи. И тут же резко затормозил, едва не составив девушке на тротуаре компанию. Падая, она неудачно выставила руки, в результате чего основной удар пришелся на них. О чем свидетельствовал густой, ясный, до боли холодный, словно ментоловый, запах крови. Чарли мог бы заорать от ужаса, но крик застрял в его глотке, а конечности вообще отказались повиноваться. Чарли так и застыл, пытаясь не дышать слишком глубоко — каждый глоток воздуха усиливал уже было затихшую жажду, раздувал ее, будто пламя, и терпеть это было невыносимо. Дьявол, он давно не был настолько чувствителен к таким вещам и давно не оказывался в подобном положении. Точнее, кажется, никогда. Но еще невыносимее была реакция Эггзи. Сначала он бросился к девушке, опустился перед ней на корточки, собираясь помочь встать, и только после этого — вдохнул, потому что во время столкновения инстинктивно задержал дыхание. Запах крови оглушил и ослепил его. Эггзи аккуратно перехватил запястья девушки — тонкие, такие хрупкие в его руках — и теперь завороженно смотрел на измазанные в крови ладони, чувствовал пульсацию, сквозящую из каждой тоненькой ссадины, уже ощущал, как пьет эту кровь. Блядь. Нет. Эггзи, нет! К чести Эггзи, он выдержал это просто немыслимое испытание — мягко погладил запястья девушки большими пальцами, почти неосознанно стрельнул в нее гипнозом — всего-то заставил забыть слишком долгую паузу — и участливо спросил, все ли в порядке и нужна ли помощь. Помог ей встать, даже протянул вылетевший из-за падения плеер — и все разно завис, смотря ей вслед. Но удержался. Выдержал. Выстоял. Даже загипнотизировал ее. Чарли до безумия им гордился. А потом пришел откат. Задыхаясь от нахлынувшего ужаса, Чарли сжал ладони в кулаки и крепко зажмурился, трясясь одновременно от гнева, страха и какого-то необъяснимого ледяного чувства, которое возникает, когда ты проебался. Отчаянная нужда убежать, спрятаться, скрыться, лишь бы никогда не пережить это снова. Эггзи участливо коснулся его плеча, и от удушающей волны сочувствия Чарли стало только хуже. Он с трудом расцепил сведенные до боли зубы и выдохнул, расставаясь с последними крохами такого чистого и свежего запаха крови, прекрасной, живой, соблазнительной, отчаянно нужной крови. Эггзи держался. Эггзи акцентировал внимание на другом, Эггзи хаотично переключался с мысли на мысль, Эггзи вернул себе самоконтроль. Единственным желанием, которое испытывал сейчас Чарли, было желание бежать. Нет. Не домой. Бежать за девушкой. Настигнуть ее. Снова толкнуть на землю — больно и жестко. Оседлать ее бедра, схватить ее руки. Всмотреться в глаза — так, чтобы она сама подарила ему свою жизнь. Впиться в горячее, упоительно пахнущее потом и жизнью горло — одним бесконечным укусом. Пить ее, пока телу не станет больно от наслаждения. Поделиться с Эггзи. Чарли застонал, задыхаясь, и вцепился в плечи Эггзи, уже совсем не волнуясь, как это могло выглядеть. Он никогда. Никогда. Никогда! Не был так близок к потере контроля над собой. — Мы. Идем. Домой, — отрывисто сказал он. Не потому что пытался подчеркнуть значение своих слов — потому что сейчас не был способен на длинные фразы. Впрочем, Эггзи понял и так. — Ладно, — неожиданно покорно сказал он. Эггзи тоже охватил ужас, пусть и не такой мощный и беспощадный, как у Чарли. Да и думал он примерно о том же — запах этой девушки однозначно привлекал Эггзи, а уж аромат ее крови... Чарли совершенно бесцеремонно потянул его за рукав — несмотря на внезапную кротость, он нихуя не доверял Эггзи, точно так же, как не доверял и самому себе. Эггзи не заспорил с ним, а ровно зашагал рядом, на этот раз даже не пытаясь высвободить руку. Эггзи был оглушен перегрузом ощущений, и, что ужасно, Чарли это радовало — можно было погрузиться в себя, в свои мысли, справиться со своими инстинктами, перебороть себя. Да. Это то, что и было ему нужно. Он был настолько сосредоточен на самом себе и том, как его колотило от глубокой хищной жажды, что не замечал ничего вокруг себя, только придерживался направления в сторону дома и неусыпно ощущал близкое присутствие Эггзи. Это и подвело Чарли — он просто перестал воспринимать окружающий мир. Вначале Чарли обдало визгом тормозов и страшным треском мотора, затем — скрежетом железа, звоном разбивающегося стекла, криком, воем, стоном. Чарли оглушило, выморозило, сжало изнутри. А потом пришли запахи. Разогретый металл. Бензин. Жженый пластик. Кровь — целые реки выплескивающейся крови. На мгновение во всем этом Чарли почудились запахи пыли, паленого дерева, пороха, бездна бордовой боли. Отзвук прогремевшего месяцы и месяцы назад взрыва, абсолютно идиотски слитая миссия, взвесь смерти и обреченности, повисшая тогда в воздухе, — то, что никогда не снилось Чарли в кошмарах, хотя должно было. Наваждение спало, потому что вокруг был чертов утренний Лондон, до дома оставалось всего несколько кварталов, и автомобильная авария, случившаяся прямо около них — на их, блядь, глазах. Какое издевательство судьбы. Чарли медленно поднял взгляд на столкнувшиеся машины. От них разносились жар и дым, и асфальт вокруг усеяли осколки стекол и какой-то пластмассовый мусор из автомобильного нутра, на одной из машин — полицейской! — бессильно поблескивала мигалка, и внутри еще, очевидно, был кто-то живой… Пока Чарли переваривал произошедшее, Эггзи мягко освободил руку — мимолетное, стремительное движение. Чарли с ужасом осознал, что сейчас произойдет, и с еще большим ужасом понял, что не сможет это остановить. Густой запах крови мешал сосредоточиться и взять себя в руки, но, определенно, никто из водителей — а в машинах были только они — не умер. Совсем точно нет. Но им досталось, особенно тому, кто был в полицейской машине, и сбитый, глухой, травмированный пульс отчаянно ярко сигналил об этом. Искореженный металл кузова не менее ярко намекал, что достать человека без специальной техники не выйдет. Эггзи — разумеется — бросился на помощь. — Твою мать! — заорал Чарли не своим голосом. — Твою мать, Эгг… Закончить он не смог — дыхание сперло, перехватило, сдавило с такой пугающей силой, что он застыл, не способный ни дышать, ни двигаться, ни даже толком думать. Только наблюдать. Стремительной молнией, почти неуловимой глазу, Эггзи оказался около машины. Внутри него было пусто и так ярко, что Чарли сам почти ослеп — Эггзи руководили инстинкты, а не разум. Инстинкты противоречили сами себе, но были столь мощными, что Эггзи просто следовал им — добраться до жертвы, освободить, вытащить. Металл поддался под пальцами, словно тонкий алюминий — смялся, разошелся в стороны с ужасным скрежетом, на мгновение перекрывшим прерывистый ритм чужого сердца. Зато запах крови тут же буквально ударил в нос, густой, обескураживающий, такой мощный, что Эггзи застыл и задрожал, балансируя на самой грани. Чарли выдохнул и отшатнулся прочь, пытаясь стряхнуть с себя наваждение. Вокруг откуда-то взялись люди, кто-то причитал, кто-то кричал, кто-то вызывал скорую. Пустынный город наполнился тысячами звуков — гудки, телефонные трели, дыхание, голоса, отчаянно бьющийся пульс жизни. Эггзи зажал себе рот ладонью, поранив пальцы о выступившие клыки. Чарли зеркально повторил его действие, чувствуя, как горят огнем глаза — и его, и Эггзи. Мир зачастил, а потом резко замедлился, сузился до одного единственного мига и одного желания. Кровь. Живая, яркая, зовущая — вот она, только наклонись и возьми, вкуси запретной силы и жизни, попробуй то, что хочется узнать более всего на свете. Просто возьми это. Чарли обреченно закрыл глаза. А Эггзи, резко встряхнув головой — солнцезащитные очки куда-то делись, но плевать, — вспорол подушку безопасности и ремни, подхватил водителя, молодого парня, под мышки и выволок из искореженной машины, осторожно придерживая голову. Он не дышал и старался не смотреть на кровь, пропитавшую полицейскую форму и измазавшую ладони Эггзи. Эггзи держал себя в руках. Это было похоже на бурю, которую заключили в стакане. Казалось, стоит Эггзи хоть чуть-чуть оступиться, и его взорвет изнутри нечеловеческой жаждой, разворотит все внутренние границы, сорвет так, что случится очень много непоправимого — и все же прекрасного. Казалось, что катастрофа произойдет вот-вот, прямо сейчас, через мгновение или два… Чарли не сразу осознал, что катастрофа уже произошла. И было совершенно неважно, сможет ли Эггзи удержаться от бешеной нужды припасть к живой крови или нет. Все уже случилось. Какая разница, что именно и насколько серьезно. Все. Конец.