Когда садится солнце.

Я всё убрал, как мог. Было очень страшно за то, что же я скажу маме и папе. Уже мысленно понимал, я в жопе. Вышел покурить на улицу. Нервы и ещё раз нервы. Я долго не свыкался с тем, что сказал Глеб. Да и в целом. От такого безобразного и повзрослевшего в глазах моих Глеба моя кровь бурлила во всех приличных и неприличных местах. Докурил энную сигаретку и отправился домой. Думаю, стоит приготовить завтрак. Повар из меня хоть куда, так что яйца сгорели, простите, к хуям. Но уж соизвольте. Горячо сыро не бывает. Послышался звук воды в ванной. Проснулся блудный брат. -Эй, Глеб! , — я заглянул из-за угла в щёлку двери, — Ну как ты? -Не видно?.., — лицо ещё было куда ни шло. Но синяки были конкретные. -Да уж. Ладно, иди кушать. -А что у нас на завтрак? Яичница «Темнее Ночи» от Вадима Самойлова? Вадик помотал головой, и они пошли кушать. Завтрак вышел весьма неплох. Желток не сгорел. -Ладно, спасибо, повар Вадик. -Ты погоди, что мы скажем родителям? Не хочу говорить, что тебя не было дохриллион часов, и тебя избили. -Ну скажи… Не знаю. Я скажу, что упал с дерева. Поверят. -И давно ты по деревьям стал лазать, альпинист? На том и порешили. О «пьяном разговоре» не было ни слова. Забыл, подумал я. Ну и ладно, даже лучше. А то не хочется устраивать инцеста, знаете ли. Человека часто тянет на что-то запрещенное. В первую очередь идут алкоголь и наркотики. Далее, секс и разный опыт в нём. Нет ничего развратнее самой жизни. Одиннадцать дня. Приехали родители. Вид у них был светлый, они очень любили ездить к родственникам. Поддерживали хорошие отношения со всеми пратётками и прадедушками. Сказка о том, как Глеб упал с дерева, прошла отлично. Немного мама конечно отчитала меня с Глебом. На что отец сказал, что он мужик. И это такая проверка на прочность. А я всё не мог забыть его слов. И постепенно мне стало казаться, что и он тоже. В течение нескольких дней он очень часто стоял передо мной в неоднозначных позах, часто проходил нагишом или же касался моих эрогенных зон. Будто чувствовал все мои точки. Я матерился про себя. Старался не подавать виду. И замечал, что Глеб стал другим. Но моё тело отказывалось дружить с мозгом и частый стояк не только по утрам стал, порядком, мешать. На пятый день после того происшествия я ложился спать, раскладывал кровать. Перед сном я решил прочесть книгу, которая довольно долго пылилась на полке. Родители уже спали, Глеб, как мне казалось, тоже. -Вадь. Послышался шёпот сквозь дверь в мою комнату. -Глеб, это ты? -Не спишь ещё? По началу я хотел спрятаться от него. В каком-то смысле, я боялся его. Вернее, боялся, что я его. -Заходи давай, а то разбудишь ещё. Глеб зашёл ко мне и сел рядом. На нём была футболка и чёрные труселя. Пока он что-то пытался мне сказать, я вспоминал его слова, в ту ночь. -Вадь, ау? Я очнулся. -Да, что такое? -Я не могу так, Вадь. Он сел на меня. -Глеб, слезь сейчас же! Я старался не кричать, чтоб не разбудить никого.Но Глеб специально делал так, чтоб я не сдерживал свой крик. -Слезь! -А зачем? Пока я думал, что сказать, он напрямую передо мной снял футболку. -Глеб… Моё дыхание участилось. Он такой невинный, неопытный.Такой сладкий и дикий. Желание очень быстро охватило меня, опьянило. -Я люблю тебя… -Глеб шептал это раз за разом. А мой стояк стал пропихивать его ногу. Хотя, его положение было таким же. Я готов был кончить от одного только прикосновения к нему. Ни одна девушка не заводила меня так, как он. В один момент я не выдержал и стал обнимать его. Мои ладони нагло исследовали каждую ямку его тела. Он неумело стал меня целовать, во мне начало просыпаться животное. Глеб томно вздыхал, постанывал и тёрся об мой живот своим членом, который вот-вот прорвёт ткань трусов. Я тоже уже был на пределе. -Вадь… Я очень тебя хочу. -Я тоже, Глебушка. Я уже не помнил, что он мой брат. Что он совсем мал. Главное, что я чувствовал его.Что не было этой грани.Этого страха. Я ни сколько не жалел, что делаю это. -Любимый, Глебушка… Сейчас…. Я снял с него последнюю одежду, и сам разделся. Я хотел, чтобы он полностью был мой. Я хочу быть в нём, разбиться на осколки и собраться вместе. Движение за движением, хоть мы и опускались морально, духовно возвышались над всем. Нагая и вечная. Безболезненная и несокрушимая братская любовь… Просто, любовь. -Я не могу… Ва-а-дь… У меня не было никакой смазки. А причинить боль моему сладкому Глебу я не мог. Долго я старался разработать его проход. Он постанывал в подушку, лёжа на мне. Войти я старался осторожно, но абсолютно без боли не обошлось. Он сжал мои руки и ждал, когда привыкнет. Я выпрямил его, усадил на себе. Медленный ритм сводил меня с ума. Глеб затыкал себе рот и плакал. -Прости меня… Гле-бу.шка… Он лишь старался не кричать. Звуки прорывались сквозь пальцы, а очень скоро из него брызнула струя… Глеб резко вывернулся насквозь. Он кричал в одеяло, стонал что было сил. -Глеб. Я люблю тебя… Я кончил в него. Я был полностью истощён и счастлив… Я обнял его. Я любил его. Я смог его забрать в свой мир. Но пока я отходил от эйфории, он рухнул на меня. -Глеб. Я приподнял его. -Глеб! Глеб! Очнись, Глеб!!! Он почти не дышал. Кожа его стала бледнее обычного. Он потерял сознание.