Условные рефлексы

Микки осторожно заглядывает в дверной проем, не без ненависти разглядывая альфу, который как ни в чем, ни бывало, заявился с самого утра в ресторан, и сейчас как в старые добрые времена обменивается любезностями с официантами. Даже уселся за тот же столик, который Микки берег для своих особых посетителей. — Вы все еще в ссоре? — су-шеф Джей незаметно оказывается совсем близко к Микки и своим внезапным обращением к нему, едва не довел его до сердечного приступа. — Мы давно все решили, — Микки еще раз удостоверяется, что пластырь скрывающий метку все еще на месте, — начни пока принимать рыбу у поставщиков, я же присоединюсь через пару минут, — быстро дает распоряжение он, прежде чем войти в зал. На лице Йена, естественно, появляется широченная улыбка, будто он действительно был рад увидеться с ним, чего нельзя сказать о Микки, ведь вид довольного Галлагера, все равно, что махание красной тряпкой перед разъяренным быком. — Микки, — начинает обращение он, но омега жестом показывает ему заткнуться, а официанты, почуяв неладное, спешат скрыться в служебном помещении. — Ты, похоже, сегодня не в духе. Встал не с той ноги? — вновь слишком вежливо интересуется Йен, отчего Микки практически скрипит зубами. Нет, какого хуя тут вообще происходит? — Мне кажется, я говорил, что сам свяжусь с тобой, когда мне понадобятся твои…кхм, услуги, — Микки скрещивает руки на груди, стараясь придать себе самый похуистический вид, потому что чувствовать, как от бывшего разит другой омегой, вкупе с новообретенной меткой, практически невыносимо. Этот едкий жуткий запах отравляет его легкие, вызывая тошноту и приступ головной боли одновременно. — Я пока не могу оставлять свою омегу надолго, инстинкты не позволяют, — Йен просто пожимает плечами, будто сам желал бы оказаться где угодно, но только не здесь. — Ты сам поставил метку, хотя я ни о чем подобном не просил, — оскаливается Микки, потому что чувствовать вину за то, к чему он был едва ли причастен, не собирается. Йен прекрасно понимал, что должно последовать дальше и если, вдруг, его неумение думать наперед и упование на удачу подвело, то поделом с ним. Микки больше не должен опекать этого альфу. Не сейчас, ни когда-либо еще. — Твой аромат стал немного резче, а этот нелепый пластырь, ты действительно думаешь, что никто не догадается? — Йен ухмыляется и Микки жалеет, что под рукой нет ни одного предмета, который можно швырнуть и стереть эту мерзкую ухмылочку с его лица. — Алекс сегодня съезжает от меня, закатил целую истерику по поводу того, что я снова поставил метку на тебе, а не на нем. — Что-то не похоже, что ты особо переживаешь, — Микки хмурится, — уже разлюбил его или как? — Или как, Микки, — Йен встает из-за стола, — я уже говорил, что ты значишь для меня больше, чем какое-то завязанное на чистой химии влечение. Да, это оказалось достаточно интересным опытом, довольно необычным, но не мое. Вдобавок, этот парень слишком много болтает и обожает считать чужие деньги. Микки неуверенно кивает, не совсем понимая, чего ожидает от него Йен. Бросаться в этот омут с головой он больше не собирает, ровно, как и принимать альфу обратно. Один раз он смог пережить разрыв метки и давно устоявшейся эмоциональной связи, а второй раз… Нет, однозначно, нет, пока все зашло не слишком далеко, удаление метки никак не отразится на его состоянии. — У тебя с собой ключи от нашей квартиры? — Йен пристально смотрит ему в глаза, Микки кивает. — Тогда пошли, — он указывает на дверь, — нам стоит поторопиться, прежде чем гормоны накроют тебя, и кто-нибудь из твоих сотрудников альф поведется на тебя. — Ты думаешь, я так просто забуду все и… — Не строй из себя жеманника, твоя гордость ущемлена и все это я понимаю, но то, что я предлагаю, — Йен резко замолкает. — Просто старый добрый секс. Я помогу справиться тебе с течкой, сейчас мне, кажется, самому меньше всего нужны отношения.

***

Микки старается все это время не замечать и никак не реагировать на нежные прикосновения Йена, на его мягкие, сладкие поцелуи. Так все началось заново. Снова изучение рамок дозволенного, будто они в самом начале отношений и им только предстоит пережить первую совместную течку. Уже к концу дня, Микки нехотя понимает, что Йен в итоге оказывается прав, ведь присутствие альфы действует не хуже самого сильного наркотика, а если взять еще во внимание свежую метку и едва заживший след от зубов. Омега до последнего сопротивляется собственной природе, подавляя желание позволить оттрахать себя прямо на полу прохладной кафельной плитки в ванной. Микки старается не стонать, когда Йен проводит влажную дорожку языком по шее, пытаясь полностью пропитать Микки собственным ароматом; не вздрагивать, когда острые зубы альфы вновь дотрагиваются метки и не шептать глупости, когда пальцы любовника дотрагиваются до самых чувствительных местечек, потому что все происходящее уже само по себе унизительно и если бы не эта дурацкая природа, Йен бы никогда в жизни не вернулся. Микки закрывает глаза и как мантру произносит, что это просто секс, странный спонтанный секс между бывшими любовниками и им вовсе не обязательно обниматься, целоваться… Это просто совместная течка. Дикий забег и оргазмы нон-стоп. Очередной огромный шаг назад, а не вперед. Какая-то не одурманенная часть сознания омеги прекрасно все осознает и слишком трезво оценивает, но лучше так, чем ничего вообще. Ведь Микки действительно терпеть не мог прикосновения малознакомых альф, а близость с ними… Лучше наглотаться сразу самых сильных и крайне вредных подавителей, чем стонать под каким-то незнакомцем. Проходит восемь дней, о которых они вообще мало чего помнят. Они занимались сексом практически все время. Исследовали все доступные места в их квартире, на лоджии и небольшой террасе на крыше. Микки не мог сопротивляться альфе, ведь сразу свел на нет любое равенство. Омега мог только подчиняться и ничего больше. Никаких слов или пререканий, впрочем желания спорить и огрызаться не было, ведь все тело Микки, жаждало только подчинения и близости альфы. И слух о том, что они снова вместе разошелся по всем их знакомым и родственникам, наверное, в тот же день, стоило им только выйти вдвоем из ресторана Микки. Когда волна животного возбуждение сошла на нет, Микки не без раздражения смотрел на заваленный гневными сообщениями и проклятиями мобильный, где Мэнди сначала клятвенно обещала кастрировать зарвавшегося альфу, а после рассчитывала снова гульнуть на их свадьбе. — Ты должен поесть, — Йен появляется в гостиной в черном махровом халате, который только что отыскал в ванной, — тебе понадобится очень много сил. — Мне, кажется, той, что имеется вполне достаточно, если бы ты перестал прижимать меня к любой мало-мальски гладкой поверхности, — Микки выразительно смотрит на Йена, ожидая от него очередной попытки полностью подчинить омегу, как это происходило в последние дни, но ничего подобного. — Почему я не удивлен, услышав подобное? — хмыкнул Йен, устраиваясь рядом на диване. — Только вот ты зря переводишь все стрелки на меня, сам был возбужден практически все время и еще провоцируешь, постоянно пытаясь доминировать и вести себя, как альфа, при этом выглядя так, будто и ждешь, чтобы тебя по-королевски оттрахали. — Зато я оставляю классные засосы, — Микки улыбнулся, с гордостью посматривая на огромное количество темных отметок на шее альфы. — Ага, — Йен смущенно потирает шею, — даже будет немного стыдно появиться перед гримером в таком виде, после недельного отсутствия на работе. — Я на это и рассчитывал, — пожимает плечами Микки, чувствуя, что завтра уже им придется вернуться к привычной жизни и размеренному графику работы. — Что планируешь делать дальше? — Йен опирается на спинку дивана и смотрит в упор на Микки. — Мы так и не обговорили наше небольшое соглашение и твой переезд в Лондон. — Наш секс по дружбе сам понимаешь полная хрень, — честно признается Микки, — хотя способен принести удовлетворение, ну, ты понимаешь, о чем я, однако я не думаю, что это выход из сложившейся ситуации. — Ты все еще хочешь свети метку, я понял, — Йен вздрагивает, а выражение его лица становится серьезным, — даже не знаю, стоит ли после всех этих лет совместной жизни и умопомрачительно секса, говорить что-то, пытаясь отговорить. — Я не думаю, что мы сможем сделать друг друга счастливыми, не сейчас. — Но я все еще люблю тебя и никогда намеренно не причиню боли. — Ты позволил мне свести метку и не представляешь, через что я прошел, чтобы просто оказаться здесь, рядом с тобой, валяться на этом диване и спокойно разговаривать, не думая о всяком дерьме, которое происходило со мной последние полгода. — Верно, — Йен поджимает губы. — Ты прав. Мне очень жаль. Пусть ты не веришь, но я могу повторять эти слова каждый день, ведь я действительно осознал, что хочу быть только с тобой, понимаешь, Микки? — Вот только я осознал обратное, Йен. Когда в сердце воют ветра, — Микки резко осекся, понимая, что все эти высокопарные слова и глубокий смысл ничего не значат. Они — это давно минувшее. Нет ничего, что могло бы объединить их и сделать жизнь лучше. Они принесут только боль. — Просто настала пора двигаться дальше, Йен. — К чему, Микки? — Йен потирает лоб. — У меня какой-то кавардак в мыслях и мне ничего не хочется. Алекс в чем-то прав, я ужасный альфа и стану никудышным отцом. Микки замер и задержал дыхание, пока его взгляд метается от лица Йен до входной двери. Это совсем не то, что он хотел бы услышать! Еще один довод в пользу того, что все произошедшее с ними — нелепая ошибка, дурацкая шутка судьбы. Теперь он просто обязан избавится от жуткого клемма, оставленного Йеном. — Мне походу следует поздравить тебя, — сухо говорит Микки, неосознанно обнимая себя руками и пряча живот. — Ты поступил глупо, позволив ему уйти и еще глупее, когда решил снова пометить меня. — Я не думаю, что ребенок… — Не говори ничего, о чем можно потом пожалеть, — резко осекает его Микки, — ребенок ни в чем не виноват. — Я просто не уверен, что хочу быть отцом, — начинает оправдываться Йен, но Микки снова его прерывает, слишком громко вставая с дивана. — Отчасти я понимаю твои эмоции и то, что движет тобой. Ты боишься взять ответственность и полагаешь, что бесплодный свободный омега прекрасный вариант, ведь никаких рисков не существует. — Микки, я вовсе не думаю так. — Быстро тараторит Йен. — Ты не бесплодный у нас были некоторые трудности, но… — Не перебивай, — резко осаживает Микки, — ты в панике оставляешь на мне метку якобы из лучших побуждений, но это ложь, Йен. Ты просто хотел убежать и тот странный разговор в клубе. Все встает на места. А теперь я чувствую себя мерзавцем, который, впрочем, — Микки резко идет к входной двери, мысленно радуясь тому, что не поленился и успел полностью одеться. — Лучше просто уйти, прости, но я совершенно не вижу смысла оставаться здесь и на твоем месте, я бы больше интересовался планами твоего омеги, а не моими, ведь со мной все давно уже понятно. Микки резко открывает дверной замок и вылетает из квартиры не желая вести этот бесполезный разговор. Игнорируя лифт, Микки практически бежит вниз по лестнице, пролет за пролетом. Что-то внутри переворачивается, а сердце кричит, что все пошло не так… Он не собирается давать сейчас слабину и реветь, ведь это он должен был родить ему ребенка и подарить настоящую семью. Это ему предназначалась роль его спутника по жизни, а не какому-то молоденькому смазливому пареньку. Микки резко тормозит и скатывается вниз по стене. Все выгорело внутри до тла. Никаких больше нелепых оправданий и ожиданий. Микки сведет эту метку, как и предыдущую. Никаких больше долбанных правил, глупых, бессмысленных мечтаний и условных рефлексов. Он испорченная неправильная омега с первого дня рождения. Микки Милкович не должен ждать того, что судьба когда-нибудь станет к нему добрее и благосклонней. С самого первого вдоха, он обязан бороться за все, особенно за свое право быть счастливым, но та битва давно проиграна.

Продолжение следует...