Одно чудо на двоих

Наверное, хорошо живётся тем людям, которым ничего не снится. Наверное, они не решают тысячи шарад и загадок, связанных с миром грёз. А я, вот, снова сплю и снова вижу новую галлюцинацию, созданную спящим разумом. Кажется, этот сон вовсе без ограничений, настолько он правдоподобен. Я, осматриваясь, стоял в лесу, среди вековых сосен и совсем молодых салатовых берёзок. Пейзаж почти идеален, его омрачают лишь вялые крики о помощи, которые слабым эхом разносились по всему лесу. Раз это сон, то почему бы и не помочь человеку, который, похоже, в беде? Я по звуку вышел к небольшому провалу в земле, окруженному сухой травой и ветками, напоминая традиционные ловушки из фильмов. Там снизу сидел и определенно «наслаждался» жизнью юноша, «моего» возраста. Внешность его слегка напоминала азиатскую, но это было почти незаметно. — Привет доблестным пионерам! — В моём голосе был концентрированный сарказм, но незнакомец был тоже не промах. — Да и тебе здравствуй, мил человек. Ты слезай, поговорим-пообщаемся. Чего ты, как не родной-то? — Вроде бы парень откровенно язвил, но слова «чего ты, как не родной» меня немного задели. — Тебе, может, помочь? Или тебя и землянки по части жизни устраивают? — Ладно, отдохнул и хватит. — Парень встал, отряхнул комья земли с формы и протянул руку ко мне. Я не без усилий вытащил его на поверхность. — Пойдёшь со мной к костру или слишком уж ты занят, братишка? — Но ответить ему я уже не смог, сон вдруг начал быстро рассеиваться. Если каждый сон будет настолько реальным, то можно будет даже усомниться в полноценном существовании этого лагеря. Однако, пока эти сны не влияют на мою жизнь — надо проходить мимо них, забывать о всём незначительном. А вот о том, что действительно значимо, точно стоит задуматься. Например, о том, что я не единственный здесь из будущего, о том, что моя Мику сейчас лежит в медпункте. Моя… Даже не прозвучав вслух, это непривычное, но такое… желанное? слово приятно согревает мне душу. Но пора спуститься с седьмого неба и хоть немного привести себя в порядок, иначе людям-то показываться стыдно. Машинально пригладив одежду, расчесав волосы и взяв пакет с уже привычным набором, я вышел из дома. Не успев закрыть дверь, я поёжился от холода: ветер пробирал до костей, а на небе собирались в одну огромную темную картину свинцовые тучи. Все мои планы накрылись одним сплошным серым небом. В дом я вошёл так же быстро, как и вышел. Что удивительно — среди «своих» вещей я нашёл и более подходящую одежду, и даже пару курток. К сожалению, зонта «мои» родители не прислали, но это не удивительно — даже там, в будущем, у меня всегда не было чего-то, спасающего от дождя. Наспех переодевшись, я снарядил все вещи по карманам и решил попробовать прогуляться ещё раз. Вторая попытка выйти в свет была удачнее, ветер не продувал удачно купленную мною куртку. Передавать вещи в прошлое — интересная идея, какой же, однако, смышлёный Бог управляет всей этой круговертью. Однако не о демиургах мне стоит сейчас думать… Об этом мне напомнил раскат грома, который пронёсся от края до края небосвода. После такого «оповещения» я заметно ускорил шаг, а поймав первую каплю холодного дождя, и вовсе сменил курс, отправившись окольными дорожками в медпункт. Какая разница — умылся ты или нет, если ты промок до нитки? Те немногочисленные пионеры, что встречались мне по пути, явно сожалели о том, что не сменили лёгкие рубашки и шорты на что-то потеплее. Ни одного знакомого по пути к медпункту я не встретил, отчего весело проговорил в голове фразу знаменитого кота: «Все свои дома сидят, телевизор смотрят!». Войдя в медпункт без стука, я увидел лишь одинокую Мику, смотревшую в пустоту и явно погруженную в собственные мысли, которая сидела на кушетке, укутавшись в пуховое одеяло. Действительно, в здании было так же холодно, как и на улице. Я без лишних приветствий, подойдя к девушке, присел, накинул ей на плечи вторую, практически сухую, куртку, сел рядом и приобнял её. Мику в ответ пробубнила «Спасибо» и уткнулась мне в плечо. После нескольких секунд она, особо не заморачиваясь, попросту уснула, обняв меня за шею и используя меня в качестве подушки. Как можно поговорить о чём-то серьёзном с этим человеком, если она даже спит очень мило? Хотя, а стоит ли вообще начинать этот разговор? Начав с, казалось бы, безобидного вопроса, я вовсе погрузился в себя. Ведь я в этом лагере уже пятый день, а ничего существенного так и не понял, не попробовал найти выход, вернуться. А хотел ли я этого? Пытался ли я что-то понять? «Совёнок» так засосал меня в себя, что я стал частью этого, в прямом смысле, рая. Так зачем мне выход, когда нет желания выходить? Тогда следующий вопрос: как быстро меня выгонят отсюда? Куда я, в таком случае, попаду? Будет ли там Мику?.. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Так зачем искать то, чего не можешь найти? Тогда стоит делать то, что получается у меня лучше всего: плыть по течению и делать вид, что это вполне нормально. Что бывают перемещения во времени, странные пионерлагеря, девушки, пленяющие с первого взгляда… Что бывают подобные чудеса. Ладно, быть может, в первые часы своего пребывания здесь я и хотел бы выбраться, но сейчас у меня есть гораздо более важные дела. Точнее, дело, очень милое, голубовласое и обожающее музыку. Нужно просто смириться и продолжить жить. Не зря же мне дали билет из «существования» в «жизнь».

***

…Ещё один кошмар? Разве так бывает, чтобы человеку всегда снились кошмары? Мир вокруг начал выплывать из дымки сна и собираться в единую картину. Но что это? Это не катакомбы, не та поляна, не тот страшный дуб… Это площадь? Вокруг ходят люди, но я не вижу их лиц. Живые люди. Я вожу взглядом по толпе и нахожу. Не знаю кого, но один его взгляд разогревает всё внутри меня. Хочется что-то делать… Да хотя бы бежать ему навстречу. И я бегу. Одно мгновение и наши пальцы сплетаются…

***

— Соня, вставай! Завтрак проспишь, а тебе надо кушать. И так уже в обмороки падаешь. Всё, — Я встал с кровати, — одевай свою куртку и пойдём, пока сейчас дождь хоть немного, да успокоился. — Девушка сейчас была еще довольно сонная, но надо было спешить. Что-то мне подсказывает, что линейки утром не было, а значит, вожатая захочет поведать что-нибудь важное своему отряду. Из раздумий меня вывела Мику, которая переплела своими тонкими ловкими пальчиками мои и настойчиво потянула меня за собой. И ведь ни единого следа того, что она только проснулась. Косметики не хватает, разве что. На протяжении всей дороги в столовую Мику обгоняла меня на полтора шага и шла чуть ли не вприпрыжку. Неужели один дополнительный час сна может такое сделать с человеком? Хотя, дело определенно в другом… Несмотря на то, что девушка меня обгоняла, руку мою она отпускать совершенно не собиралась, изредка сжимая ее еще крепче, будто бы боясь улететь от собственных движений. Разве не это счастье: идти с любимым человеком под приятно-серым небом и искренне радоваться? И опять это слово, «любимым», отдаётся в душе чем-то невероятно светлым и тёплым. Но всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться, даже дорога от медпункта к столовой. Как около здания, так и на крыльце людей не было. В самой же столовой было немного поживее: тут присутствовали повара, пара-тройка пионеров и Ольга Дмитриевна на пару с Виолой. Я хотел было сесть за пустой столик, коих было много, но Мику потащила меня к нашей управительнице. — Доброго утра вам. — Сначала она обратилась к обоим женщинам, потом же переключилась на Виолу. — Виола, а можно, пожалуйста, мне больше не сидеть в медпункте? Там слишком холодно и скучно. Я уже выздоровела, честно-честно! — От сонливости и утренней заторможенности не осталось и следа, Мику вновь начала разговаривать в своей привычной манере. В взгляде Виолы на секунду загорелся огонёк и она подмигнула Ольге Дмитриевне. Та, в свою очередь, тоже взбодрилась, оторвав взгляд от своей кружки. — Конечно, иди, чего тебе там одной сидеть! А чтобы тебе скучно не было, к вам в гости придёт весь отряд и Ольга. — Она толкнула вожатую локтем, на что та уверенно кивнула. Похоже мы что-то упустили и нас опять где-то обманули… Точно что-то нехорошее грядет. Но думать об этом не позволял неожиданно сильный голод. Я усадил Мику за стол и пошёл за едой. К слову, на завтрак была манная каша и компот. Но мне, как самому доброму и ответственному пионеру, выдали ещё две булочки. А ведь ещё где-то есть два пакета конфет. Впрочем, им недолго осталось. Вернувшись, я расставил все полученные трофеи по столу и принялся за употребление довольно-таки вкусной каши. Мику, однако, мою давнюю любовь к манке не разделяла и смотрела на эту кашу с недоверием. Лишь получив от каждого сидящего за столом человека честное слово, она согласилась попробовать. Ушли мы полностью сытые и вполне довольные, естественно, не забыв поблагодарить поваров. На улице снова начинал накрапывать неприятный дождь, поэтому добрались до кружка мы довольно быстро. Там, на крыльце, под навесом, нас дожидался рыжий тандем, к которому у меня имелись весомые претензии. Но и это тоже подождёт. Для начала, всем нам надо зайти в клуб и хоть немного согреться. Молча, без лишних приветствий, мы ввалились в клуб и принялись за разогревание этой берлоги веселых музыкантов. Оказалось, что музыкальный кружок был оснащён не только инструментами, но ещё и парой обогревателей с электрическим чайником. После неприветливой холодной и дождливой улицы это место и с раем сравнить будет не грех. Лишь через несколько минут, окончательно отогревшись, мы наконец-то расселись. Если мы с Алисой были в этаком «подвешенном», некомфортном состоянии, то Мику и Ульяна вовсю болтали обо всём и ни о чем. Сейчас, спустя целую половину суток после её выходки, ссориться дальше не было никакого желания. Да и, в сущности, в этой ссоре не было смысла, ведь Алиса, если так можно выразиться, пинком придала мне ускорение в нужную сторону. А у Алисы, кажется, не хватало духа для начала этого разговора. Неужели человек, который творит вот такое вот, может считать себя виноватым и искренне делать смущенно-грустный вид? Воистину, это редкость. Но и я сделать первый шаг к миру не успел — в двери неожиданно ввалилась вожатая, а за ней и почти весь отряд. Лишь через добрый десяток минут мы с Мику и Ульяной, дирижируя этой толпой, смогли всех рассадить и успокоить. Только когда Ольга Дмитриевна прочитала своё торжественное вступление о важности этой линейки, я смог разглядеть то, что Лены нигде не было. Похоже, подобные мероприятия всегда проходили мимо неё. Но стоит думать мне сейчас не о пионерках, а о новостях. Ещё секунда замешательства, и я бы пропустил собственное имя. -…Так, у нас завтра родительский день, Сергей и Мику будут дежурить вне очереди. Так как их родители уже позвонили и сообщили то, что не смогут приехать. — Дальше я снова отключился. Следующей полезной новостью было то, что сегодня у нас 29 августа. Хоть и не секреты КГБ, но дата — тоже хорошо. Через сотни и тысячи «полезных» новостей, которые менялись ежесекундно, вожатая постепенно замолкла, а вот дождь, наоборот, усилился, нервно постукивая по крыше клуба. Помолчав и повздыхав о плохой погоде, мы решили, что чем-то таки надо заняться. — А давайте, может быть, свечку устроим? — Славя внесла свою лепту в споры о занятии на ближайший час. Только вот я не мог вспомнить, что такое «свечка», как не старался. Однако, к счастью, началось это занятие не с меня. Началось оно с того, что все шторы были задвинуты, в кладовке была найдена достаточно целая свечка и все расселись на полу в круг. Свеча кочевала из рук в руки и дошла ровно до самой вожатой. — Я первая? Ну что же. — Она прокашлялась и начала. — Я — Ольга Дмитриевна, мне 26 лет. Больше всего в этой жизни я хочу, чтобы вся моя семья и вы, детки, были здоровы и счастливы. — Она передала свечу дальше, по кругу. Так я наслушался самых светлых грёз и желаний детей. Уже совсем забыв о происходящем, я ушёл в себя со своими проблемами, но оттуда меня вывело нечто тёплое, которое оказалось у меня в руках. Это была прилично растаявшая свеча. И тут-то я с разбегу разбился о стену своего безразличия. Я никогда особо не стремился к чему-то, не ставил себе целей. Это убивало удовольствие от достижений. Сейчас же мне требовалось придумать себе мечту за несколько секунд. — Мику, подай гитару, пожалуйста. — Девушка выполнила мою просьбу без единого слова и принялась оживлённо за мной наблюдать. — Ну что же… Я Сергей, мне 17 лет. В своей жизни я не пытался мечтать и никогда не говорил вслух о мечтах и целях. Я о них только пел. Пел чужими словами и текстами. Так зачем же нарушать традиции? — Я перебрал струны и немного подкрутил инструмент под себя. «Со своей судьбой в рулетку поиграть на большой войне. Убивать и ходить под смертью, если можно, то это не мне. На высоком сидеть престоле, размышлять о целой стране. Выбирая из зол поменьше, если можно, то это не мне. Век мгновений, если сумеешь, останови. И есть время, есть для всего, только не для любви. Всё так важно: дела сыплют с неба, ты только лови. И всё успеешь, кроме любви. Всё так важно: дела сыплют с неба, ты только лови. И всё успеешь, кроме любви. Имена позабыть и лица, всё сжигая в страстей огне. Потерять счёт чужим постелям, если можно, то это не мне. Превращать две монеты в десять и от страха дрожать во сне. Вдруг богатство истлеет пылью, если можно, то это не мне. Век мгновений, если сумеешь, останови. И есть время, есть для всего, только не для любви. Всё так важно: дела сыплют с неба, ты только лови. И всё успеешь, кроме любви.» — Так вот, ребята, — Я продолжил свою импровизированную речь, — я выбрал своей целью не успех и не деньги. Я выбрал любовь, пусть и спонтанно, пусть и за несколько жалких дней, но моя душа считает, что этот выбор единственно верный. Да и, если подумать, в чем же истинный смысл нашей жизни, как не в тех, кого мы любим, в наших половинках, близких и друзьях, в людях, так для нас близких и готовых нас поддержать, так же, как и мы их. — Я передал свечу дальше, смахнув воображаемый пот и нарочито не обращая внимания на заинтересованные взгляды. Следуя по кругу, после меня оставались лишь Алиса и Мику. Если с первой всё понятно, то с моей избранницей всё сложнее… Однако этот кружок откровений закончился так же спонтанно, как и начался. — Ой, как это всё интересно, — Алиса наигранно зевнула. Она нервничала, но почти не подавала виду, — давайте-ка лучше песню споём какую-нибудь. — И под всеобщее одобрение она начала наигрывать нечто знакомое. Невольно я подпел часть песни: «Вот море молодых колышат супербасы, Мне триста лет, я выполз из тьмы. Они торчат под рейв и чем-то пудрят носы — Они не такие, как мы. И я не горю желаньем лезть в чужой монастырь, Я видел эту жизнь без прикрас. Не стоит прогибаться под изменчивый мир, Пусть лучше он прогнется под нас. Однажды он прогнется под нас.» Но остальная часть песни прошла без меня, на меня у судьбы были другие планы. Мику встала со своего места и робким голосом позвала меня. Естественно, пререкаться я не стал. Девушка провела меня в кладовку и прикрыла за нами дверь. — Это ведь правда? — Она говорила шёпотом, но настойчиво. — Ты действительно готов посвятить всю жизнь мне, девочке, пришедшей неизвестно, откуда? — В её голосе был слышен то ли упрёк, то ли недоверие, но спорить мне не хотелось. От споров до ссор один шаг, ну, а уж ссориться мне не хотелось точно. И я, удивляясь собственной смелости, её поцеловал. Впервые. И неважно, сколько лет мне там. Здесь это был первый поцелуй, который разнёсся сладостно-жгучей и неописуемо теплой волной по всему телу. Не знаю, сколько мы так стояли, наслаждаясь безмолвным обществом друг друга, но все-таки девушка с большой неохотой оторвалась от меня. — Бака… Уходишь от разговора. — Она немного подумала и, прикусив губу, добавила. — А самое плохое то, что мне понравилось. — А что же в этом плохого-то? — Спросил я у закрывшейся двери. А, дверь, быть может, тебе известен сей секрет? «Диалог закончен досрочно и обжалованию не подлежит.» Мне ничего не оставалось, кроме как выйти вслед за Мику и сесть обратно в круг. — Алиска, а, Алиска, дай Сейоге сыграть! — Ульяна говорила это с таким задором, что ни я, ни Алиса сопротивляться не стали. Гитара по кругу дошла до меня и я задумался о том, что песни этого времени переплетались, убегали и испарялись из головы, не давая ухватиться за тексты или ноты. С большим трудом я смог нагнать на себя атмосферу того времени. «Теплое место, но улицы ждут отпечатков наших ног. Звездная пыль — на сапогах. Мягкое кресло, клетчатый плед, не нажатый вовремя курок. Солнечный день — в ослепительных снах. Группа крови — на рукаве, мой порядковый номер — на рукаве, Пожелай мне удачи в бою, пожелай мне: Не остаться в этой траве, не остаться в этой траве. Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи! И есть чем платить, но я не хочу победы любой ценой. Я никому не хочу ставить ногу на грудь. Я хотел бы остаться с тобой, просто остаться с тобой, Но высокая в небе звезда зовет меня в путь. Группа крови — на рукаве, мой порядковый номер — на рукаве, Пожелай мне удачи в бою, пожелай мне: Не остаться в этой траве, не остаться в этой траве. Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи!» И от начала и до конца песню пели все. А потом ещё и ещё. А потом другие тексты. Гитара ходила от меня к Алисе и обратно. Вот так, стихийно, как на огромных рок-концертах, мы перепели кучу треков всем отрядом. Однако нас прервал сигнал, созывающий пионеров на приём пищи. Начался обед. Погода сегодня хоть и была неприятной, но исполняла большинство желаний. Например, сейчас дождь утих и лишь слегка моросил так, для приличия. Весь отряд, за исключением нашей импровизированной группы, с огромным нежеланием вышел из клуба и направился на обед. Нам же требовалось поговорить. Я накинул на Ульяну свою куртку, которая на ней мило болталась у самых колен, и вежливо попросил девочку выйти. Несмотря на свою неугомонность, она меня, кажется, поняла и мигом исчезла за дверью. А может быть, не захотела получать за проделки своей подруги. — Ну и чего ты задумал? Морали мне читать будешь?! Думаешь я не поняла, что виновата?! Думаешь, что я тупая! — Она было хотела выйти, но я аккуратным движением перенаправил её от двери. — Алис, давай без истерик, а? Не люблю криков, слёз и соплей. Я не буду тебя ругать и тыкать носом в твои ошибки, словно котенка. — Алиса теперь лишь поглядывала на меня изредка. Глаза её наполнялись слезами. Казалось, что эти слёзы могут затушить тот вечный озорной огонёк, что горел в её глазах. Я сел рядом с ней с одной стороны, а Мику — с другой. — Просто мне хотелось бы, чтобы между нами не осталось никаких проблем. Давай-ка просто забудем то, что произошло вчера? — Не дав девушке ответить, я взял гитару и решил наиграть один отрывок песни, который сейчас бы подошёл. «Если по правде — давай без обид: Тот, кто убил — тот и убит. Кто в дождь отдал плащ — тот под плащом. Тот, кто простил — тот и прощён.» А после того, как допел, я протянул Алисе мизинец. К этому моменту она немного успокоилась и вытерла немногочисленные слёзы. Закрепив дружбу навек «великим жестом», мы собрались на обед, но и тут Алиска внесла свои правки. — Ребят, я пойду умоюсь немного, да себя в порядок приведу. Вы же не забыли, что у нас репетиция сегодня должна быть? Так вот, после обеда всех жду тут. — И ушла, как ни в чём не бывало. Надо будет принести ей чего-нибудь покушать, не дело это, обед пропускать… Мику взяла меня за руку и повела в столовую, словно ребёнка. Выйдя на открытую местность, я понял, что ходить без куртки в такую погоду — последнее дело. Ветер продувал тонкую майку «Наотмашь и насквозь», но говорить об этом я не стал. Лишь немного ускорился. Хотя, сейчас мы вдвоем были не в лучшем положении, короткая юбка Мику, пусть и прекрасно выглядит, тоже не особо способствует согреванию тела. До столовой мы добрались быстро, не успев даже сильно намокнуть. Внутри уже было пусто, сказывалось то, что мы прилично опоздали. Пройдя немного дальше, я увидел, что я ошибался: на раздаче, возле Виолы, сидела Ульяна и, активно жестикулируя, о чём-то оживлённо болтала с поварами. — Доброго дня всем. — Я поздоровался с поварами и переключился на Ульянку. — Уля, а ты чего тут сидишь, поваров развлекаешь, да? — Вас, балбесов этаких, жду! — Она подпрыгнула со своего места и стукнула мне кулачком по лбу. — Я же сначала на четверых еду взяла, всё расставила, вас ждала, а вы все не шли. — Осмотрев нас, она сердито продолжила. — А Алиску куда дели?! Обижать вздумали? — На этом моменте все окружающие сдерживали смех, как могли. — Не вели казнить, вели слово молвить! — Не удержался я от сарказма. — Хорошо все с твоей Алиской, она сейчас клуб готовит к репетиции. — Я решил умолчать о произошедшем в кружке. Как минимум, лишним ушам этого слышать не стоит. — Ребят, вы прилично опоздали, поэтому берите подносы с собой и идите. Но на полдник принесите, у нас же отчётность как-никак. — Прозвучало откуда-то из глубины кухни. Спорить мы не стали, лишь попросили пакеты для упаковки всей еды. Остались мы без первого, зато не голодны. И на том спасибо. Выйдя из столовой, мы привычно взялись с Мику за руки, забыв о том, что идём не вдвоём. Однако реакция Ульяны была непредсказуемой. Она с обиженным видом произнесла: «А меня за руку взять?» и отвернулась. Фух. Всё решилось малой кровью. Я взял это маленькое солнышко за рукав куртки, где должна была быть рука, на что она лишь улыбнулась и, взбодрившись, продолжила путь. Так мы и добрались до клуба, где нас уже ждала умытая и повеселевшая Алиска. Девушка не только привела себя в порядок, но и подготовила нужный инструмент. Только вот тут нас постигла беда: мы умели играть, и даже отсеяли из всего сохранённого несколько десятков песен для дальнейшего окончательного выбора, но мы не имели ничего, кроме цифровых записей. И даже здесь Мику превзошла всех: она, наспех прослушав все оставшиеся после голосования треки, довольно быстро составила партитуры для каждой песни. Только после этого мы приступили к тренировкам. Так получилось, что в двух композициях был мой вокал, а в двух — вокал Мику. Вокал моей красавицы был, ожидаемо, выше всяких похвал. Но вот я всегда считал, что мой голос слишком плох, и старался поменьше разговаривать, а уж тем более петь, но, прогнав свои части выступления, я понял, что все-таки не совсем безнадёжен. Девушки же подтвердили это искренними аплодисментами. Вроде бы, у всех всё получалось довольно хорошо, но времени на эту репетицию ушло немерено. Объявив конец сего мероприятия, мы все дружно плюхнулись на диван, вяло помахивая уставшими конечностями. Лишь тогда я вспомнил о том, что у нас до сих пор простаивает нетронутый обед. Сейчас он был нужен еще больше, чем несколько часов назад. С аппетитом поев, мы решили, что пора бы уже разойтись. Благо, от дождя остались лишь небольшие лужицы и воспоминания. Рыжий тандем, отсалютовав, ушёл в неизвестном направлении, а нам с Мику досталось немного времени, дабы побыть наедине. Воспользовавшись тем, что погода хоть немного успокоилась, мы вышли на крыльцо и принялись молча рассматривать тот вид, что нам оставила природа. Сейчас небеса казались такими волшебными… Ещё не разбежавшиеся облака лениво разбредались в разные стороны, пропуская теплые лучи света к земле. Из-за этого всё небо было не голубым, не белым и даже не свинцово-серым. Оно было по-настоящему золотистым. Солнечные блики, словно какие-то природные бриллианты, ярко сверкали в каждой дождевой капле, что остались на растениях после дождя, создавая настоящую мозаику, сотканную из блестящих пятен. Но более мой взгляд притягивали шумящие и перешептывающиеся густые деревья, окружавшие музыкальный клуб. После дождя они действительно оживились, буквально воспрянув и будто бы поднявшись еще выше к солнцу. Лес радостно гудел, вознося похвалу приятному дождю. Даже шелковистый травяной ковер не оставался в стороне. Со стороны казалось, что каждая, даже самая неприметная травинка переговаривалась с соседками, создавая такой неповторимый и часто воспеваемый шепот леса. Ну, а пронзающееся золотом небо, неосознанно затягивая все чувства и взгляды в свой белоснежно-голубоватый водоворот, привносило в него свои мягкие мелодичные нотки. Я очарованно рассматривал все эти чудеса, сотворённые природой, и не мог даже пошевелиться, мне совершенно не хотелось тревожить столь прекрасно сложившуюся картину. Именно настолько всё это завораживало. Мику, кажется, полностью разделяла мой взгляд на происходящее. Лёгкий ветерок развевал её аквамариновые волосы, от чего девушка выглядела просто обворожительно. Сколько бы раз я не повторил то, что это место сравнимо с раем, — я повторю ещё раз. Невольно я накрыл своей рукой замершую руку девушки, отчего она вздрогнула и вернулась из увлекательного путешествия в закоулки своего разума. Но увы, мы не герои романа, нам свойственно замерзать. Хоть первые лучи летнего солнца уже достигли земли, но на улице было всё еще так же холодно. Я аккуратно обнял Мику и коротким жестом предложил вернуться в клуб. Никто особо не был против. Делать было особо нечего: дождь подпортил все мыслимые и немыслимые планы, оставалось лишь спокойно пить теплый чай и говорить обо всём подряд. За неимением других идей, этим-то мы и занялись. Удобно расположившись на диване, мы решили, что нужно продумать план занятий на ближайшие дни. — …А мы ведь на пляже не были, верно? Обязательно надо сходить. — Мику делала пометки в блокноте, я же напрягал свою фантазию, как мог. — Подожди-ка, а лагерные события? Вот походы там всякие, например. Или танцы. Что, у вас разве не было такого ни разу, что ли? — Ой! Я же забыла! Совсем из головы вылетело! У нас завтра намечаются танцы, а я ответственная и за аппаратуру, и за подготовку площади… Когда успевать-то буду? — Я наигранно ударил ей по лбу кулачком. — Мы, Мику. Давай остановимся на том, что теперь работаем мы вместе. Так же, как и отдыхаем. — Я потянул её за руки к себе и мягко обнял. — Ладно, — Она пару раз наигранно кивнула, — мы, так мы. А мы будем завтра танцевать? — Она сделала поистине жалобный взгляд. Здесь я её понимал, здесь было полтора кавалера до меня, но… От одной мысли о танцах в головах заметались самые страшные воспоминания. Вальс на выпускном, испорченный классным руководителем, все медляки, которые я просидел в углу… Но открутиться на этот раз не выйдет. Хотя бы потому, что ради Мику я готов перетерпеть это ещё раз. Но вот беда, танцевать я не умею совершенно. — Знаешь… А я ни разу и не танцевал. — Врал, конечно, но что делать, да и в плане умения танцевать это так и есть. — Но ты же меня научишь, верно? — Я попытался спародировать её грустное личико, но уже через секунду понял, что это было лишним. Однако девушка этого не заметила. Она лишь энергично кивнула и, мельком окинув взглядом клуб, принялась растаскивать «лишнюю» мебель по углам кружка, дабы освободить побольше места. Её потуги, конечно, выглядели мило, но я же ведь джентльмен. Аккуратно отстранив девушку от физического труда, я передал ей плеер, а сам продолжил делать перестановку в клубе. Через несколько кругов ада, я понял, что передвигать всё это в одиночку было глупо. Однако всё же я с этим справился. Не скажу, что стало как-то уютнее, но места освободилось прилично. Мику на мой «подвиг» отреагировала сдержанно: она наигранно похлопала в ладоши, улыбнулась и принялась оживлённо что-то вспоминать, то и дело передвигаясь разнообразными танцевальными па по клубу. Выглядело это волшебно и было сравнимо с порханием бабочки. Но вскоре мне предстояло присоединиться к этому, что все-таки немного огорчало. Не заставив себя ждать, Мику ободряюще улыбнулась, коротким жестом позвала меня к себе и расставила наши руки. Теперь пути назад нет, теперь нужно максимально аккуратно научиться тому, чему не удалось научиться за прошлые двадцать семь лет. — Может быть, музыку включим? У меня что-то вроде бы было. — Не надо. Пока что нужно отработать движения, а потом уже с музыкой попробуем. — Сейчас Мику не подавала ни одного признака того, что она — Мику. Её лицо выглядело серьёзным и грозным, взгляд оледенел, внимательно следя за нашими движениями. Она приняла образ учителя и не отходила от него ни на шаг. Весь её вид невольно вызывал уважение. И вот, час икс, мгновенье невозврата. Наши пальцы уже в который раз сплелись вместе, дыхание участилось, а шаги стали общими. Шаг влево, шаг вправо, прямо, поворот… Для себя я успевал лишь замечать то, что у меня получалось! Приятная новость, однако. Через некоторое время это уже стало походить на танец, а не изящный перенос манекена по паркету. Я начал вливаться в процесс, и танец приобрёл свой шарм, вызвал у меня интерес, а потом и вовсе завлёк меня полностью. Теперь я уже не учился, я получал удовольствие от этого странного занятия, хотя в основном это заслуга Мику, как прекрасной во всех смыслах партнерши. От юношеской фобии не осталось и следа. Через пару часов активного обучения мы упали на диван без сил, пытаясь отдышаться. Часы показывали шесть часов. Это говорило о том, что полдник мы уже пропустили. Да не особо и хотелось… Мику поудобнее устроилась, аккуратно приобняв, положила голову мне на плечо и принялась меня расспрашивать о том месте, откуда мы сюда попали. Оказалось, что она совершенно не помнила то время. Если бы в меня за один час залили столько информации, я бы, наверно, закипел, но девушка лишь внимательно слушала и старалась всё тщательно запомнить. Все-все слова, каждую детальку она проглатывала и ждала следующую. Так она узнала об интернете, синтезаторах голосов, новых уникальных жанрах музыки… Я рассказывал ей обо всём, что только помнил. Сейчас мы были счастливы: день был продуктивным, а вечер обещал быть интересным для каждого в отдельности и для нас обоих в целом. Но всем планам, как обычно, свойственно падать и разбиваться из-за малейшего ветерка. Так же сломались и наши планы на вечер. К слову, сдуло их тем самым ветром, который принёс вожатую в двери кружка. — Вот они где! Я-то думала, что ещё и вас искать придётся. Быстро поднялись и пошли помогать своим товарищам, сидеть некогда. — Ольга Дмитриевна была мрачнее сегодняшних туч. Делать было нечего. По-быстрому накинув куртки, мы вышли за вожатой и пошли в неведомом направлении. На все наши расспросы она лишь отмахивалась и продолжала идти дальше. О причине столь чрезвычайной нашей доставки мы узнали лишь на площади. Настроение у остальной части отряда было не лучше нашего, но всё же причину сбора нам сказали. Оказалось, что Лены как не было утром, так и нет сейчас. Вожатая, раздав указания всем и каждому, принялась вместе с нами прочёсывать лагерь. Согласно пессимистичным предсказаниям Алисы, всё должно было быть тщетно. К всеобщему несчастью, так и произошло. Обойдя территорию лагеря вдоль и поперёк, мы так и не нашли никого и ничего, что было бы похоже или как-то указывало на Лену. Уставшие и погрустневшие, мы отправились на ужин по первому зову, ибо вожатая дала отбой ещё полчаса назад. Так или иначе, настроение было испорчено у всех, кроме Алисы. Она сохранила свой надменный и непринуждённый вид даже после всего случившегося. Сидели мы за одним столом, поэтому я не упустил возможности узнать причину её спокойствия. Отвечала она, как ни в чём не бывало. — Не знаю, что случилось тогда, в первую Ленкину смену, меня там еще не было, но после того момента она сюда приезжает каждую смену и каждый раз вот так вот «исчезает» в последние дни. Просто обычно это происходило ко дню двадцатому и к этому все успели привыкнуть. Сейчас же ещё пять дней до закрытия лагеря, а Лена уже спряталась. Вот вожатая и копошится. Списать-то никак, пионерки нет уже сутки, а директор лагеря ещё в «Совёнке». Вы только лица такие кислые не делайте, придёт ваша Ленка, никуда не денется. Вот только когда и куда она придёт — не ясно. — Тут Алиса приняла непричастный вид. Причину этому мы заметили только через пару секунд. Сзади появилась Ульяна. Такая же грустная, как и все остальные, она шла, не замечая никого и ничего. Видно, что её Алиса в дела Лены посвящать совершенно не собиралась. Алиса встала из-за стола и, поманив Ульянку за собой, ушла с ней на улицу. Мы же остались сидеть и продолжили обычный разговор «обо всём». Мику ненароком вскользь вспомнила то, что сегодня утром она впервые прекрасно выспалась. Возможно, это и не было каким-то намёком, но у меня в голове заработали остатки разума и выработали, как мне казалось, гениальную идею. — Так приходи спать ко мне. Лены сейчас нет, я в домике живу один. Что нам мешает? — Девушка заметно смутилась, задумалась, но всё же неуверенно согласилась. После этого «серьёзного решения» мы решили удалиться из столовой раньше остального отряда и пойти спать, так как оба порядочно устали. Правда, вот, решимости заметно поубавилось уже на полпути, однако виду я не подавал. А что, если я что-то сделаю не так? Нет, несомненно, у меня была пара ночей с девушками, но… Мику другая. Пока я отчаянно паниковал, а мой разум бился в истерике, мы медленным шагом добрались до моего жилища. Вошёл я, держа марку и не давая пробиться смущению, Мику последовала за мной. Мы оба были не в восторге от этой идеи, но оба пытались скрыть свою неуверенность. Картина художника, у которого беда с юмором, ей богу. Нужно что-то делать, иначе мы так и будем молча стоять и смотреть друг на друга. — Стесняешься? — Мику неуверенно кивнула. — Я тоже, — я коротким движением выключил свет и плюхнулся на свою кровать, — давай стесняться вместе! — Я спародировал интонацию из того самого мультика. Получилось неплохо. Не дожидаясь реакции своей избранницы, я стянул с себя одежду, кое-как расстелил постель и залез под одеяло. Но то, что произошло дальше, я никак не ожидал. Позади меня раздалось слабое шуршание накрахмаленной одежды, а потом к спине прикоснулось что-то невероятно тёплое и мягкое, отчего я невольно смутился. Такого поворота судьбы я никак не ожидал, так как в домике была ещё одна кровать, а Мику ещё секунду назад не была настроена так решительно. Позади меня уже было слышно мирное милое сопение, а я всё никак не мог уснуть. Сон не шёл, всё тело затекло, но пошевелиться я себе просто не мог позволить, настолько боялся задеть или разбудить свою возлюбленную. Лишь через добрый час перебирания своих глупых мыслей я смог уснуть.