Одно чудо на двоих

Кажется, мои сны становились все страннее день за днём. Если несколько дней назад мне снились ворота мистического лагеря, то сейчас я уже находился на концерте. На рок-концерте. На сцене стояла девушка и разогревала толпу, отчего та была в натуральном экстазе. На удивление, я слышал всё, кроме голоса этой незнакомки, и видел всё, кроме той же самой девушки. Однако сон не старался быть правдоподобным. Уже через мгновение я стоял в метре от этой девушки, а сцена сменилась не то маленькой комнаткой, не то фургоном, которые были, кажется, популярны в Америке не так давно. Всё было неизменно: я видел лишь силуэт девушки, однако чувствовал всю грусть и злость, которая охватывала её. Эти слайды так и кружились, заменяли друг друга и переливались в другие. Оставалась неизменной лишь эта незнакомка. И вот, вся эта туманная карусель остановилась. Мы с моей спутницей мира грёз стояли на мосту. Она, эта таинственная солистка рок-группы, на секунду остановилась, посмотрела на воду и перепрыгнула через ограждение. Я рванул к ней, но ничего не успел сделать. Она прыгнула вниз… И растворилась в воздухе. Следом за этим исчезновением весь мир потерял чёткость и вовсе расплылся на мерцающие блики. В глаза бил самый назойливый и, казалось, самый яркий лучик света. Остатки сна не желали уходить и всё так же затормаживали мою реакцию. А реакцией моей было неслабое такое удивление: на мне тихо и мирно лежала, посапывая и чему-то улыбаясь, Мику. Постепенно начала возвращаться память, в красках показывая мне весь вчерашний вечер. В этой жизни необходимо что-то менять, иначе даже я сомневаюсь — я ли это? Ещё четыре дня назад мне потребовалось бы не меньше месяца плотного общения с человеком, чтобы уснуть с ним в одной постели, а сейчас я преспокойно лежу рядом с девушкой, которую знаю трое суток. Надо что-то менять! Ну, хотя бы положение на диване… Я аккуратно выполз из-под девушки и осмотрел себя. Весь прилично помятый, к тому же сонный и неумытый. Стоит хотя бы лицу придать какой-то товарный вид. Только-только я вышел из клуба, как в меня чуть ли не врезалась Ульянка. Ой, что сейчас будет!.. — Привет, Сейога! — Она окинула меня хитрым взглядом с ног до головы, прищурилась и улыбнулась. — А ты чего тут так рано, да ещё и помятый такой?! Ты здесь, что ли, спал? — Она попробовала пройти в клуб, но я аккуратно отодвинул её от дверей. — Там Мику спит, пускай спокойно отдохнет. — Я попробовал перевести тему. — А ты чего так рано-то? — Тили-тили-тесто, жених и невеста! — Перевести тему не удалось. Тогда пора искать все возможные и невозможные отговорки. — А я вот, — синхронно у меня в руках оказался плеер, — заходил плеер свой забрать. — После чего я прищурился и улыбнулся. — Уля, ой, Уля, о чём же ты думаешь-то! — Она заметно приубавила напор и немного покраснела, потупив взгляд. — Ладно, извини. — Она отошла от двери и начала говорить немного тише. — Я хотела пораньше пойти, чтобы наш товарищ начальник не успела работой сильно нагрузить. — Ульянка, вот чего тебе не сидится-то. Успеется еще. А вообще, сейчас линейка и пропускать её никак нельзя. — Она было хотела что-то возразить, но передумала. Учитывая, что Мику на линейках крайне редкий гость, я отправил Ульянку без меня, а сам пошёл будить нашу соню. Аккуратно подойдя к кровати, я взял девушку за кончик её аквамариновых волос и немного поводил ими ей по лицу. От этого Мику мило сморщила носик, после чего потянулась и нехотя открыла глаза. Её реакция на меня была примерно такой же, какая была у меня во время пробуждения. Девушка было хотела что-то спросить, но осеклась на самом начале фразы, очевидно, вспомнив весь вчерашний вечер, от чего она очень быстро покраснела, прямо-таки излучая концентрированную милоту. — Ну вот. Сама попросила остаться, а теперь краснеет. — Я немного помедлил, а потом улыбнулся и добавил. — Доброе утро, соня! Давай уже вставай, линейка скоро. — Иди без меня, — девушка сладко зевнула, — я… немного приведу себя в порядок и потом приду. — Хорошо, как скажешь. — Я посмотрел на это чудо и снова не сдержал улыбку. — Смотри, не опоздай. — После этого я вышел и отправился в дом за «мыльно-рыльным» набором. Ведь правил гигиены никто не отменял. По пути, от самого клуба, меня сопровождал знакомый маленький совёнок, удивленно всматриваясь в меня желтыми глазами. Кажется, сейчас я нахожусь в утопии, не иначе. Лето, прекрасные девушки, прежде всего Мику, чистый свежий воздух и много-много всего остального. Будь у меня хвост, я бы сейчас им мирно махал, умей я мурчать, последние три дня я бы только этим и занимался, не переставая. Совёнок, до этого летевший за мной, похоже, решил, что я вовсе не агрессивный, и сел мне на плечо. Такая картина стоила того, чтобы быть увиденной, и она нашла своего зрителя. Вожатая, вышедшая из-за угла с серьёзным видом, не удержавшись, рассмеялась. — Привет, Сергей! — Улыбка всё ещё не сходила с её лица. Совёнок, посидев ещё несколько секунд, быстро улетел в крону одного из деревьев, где его было попросту не видно. Испугался, наверно. Только после этого мы вдвоём успокоились. — Умеешь ты все-таки настроение поднять. — Однако после этой фразы она сбросила все остатки веселья и нахмурилась. — А где ты, собственно, юноша, был? — Пока в моей голове нервно кружилась надпись «Alarm!» и назойливо мигала красная лампочка, на пару с некоторыми неприличными словами, вожатая и вовсе улыбнулась. — Я тут хотела его поблагодарить, значит, за то, что вчера ничего натворить не успел, а он, видите ли, уже проснулся и по лагерю разгуливает с совами на плечах. — Сердце всё ещё выбивало нехилый ритм, которому позавидовал бы любой барабанщик. — Ольга Дмитриевна, ну как я мог-то… — Ладно уж, шутки в сторону. Такие дела: мне нужно по срочным делам уехать в город, а следить за отрядом и некому. Славя полностью занята малышами, там тоже особо некому сидеть. Твоя задача — просто сделать так, чтобы вечером лагерь был цел, и здесь не находилось парочки нарядов милиции. Ясно? Сделаешь? — Пионер всегда готов! Спасибо за доверие, Ольга Дмитриевна. — И, как часто бывает в дешёвом кинце, вожатая ушла, не попрощавшись. Я как бы совершенно не собирался следить за всеми и каждым, но Алиса с Ульяной, похоже, в моём попечении. А то прознают, от лагеря лишь развалины и останутся. Ну и незыблемый дедушка Ленин, конечно. Это всё, конечно, весело, но я шёл умываться, линейка ведь… А, ясно. С редким видом победителя я спокойно дошёл до домика, взял весь набор юного чистюли и отправился к лагерному «водопою». Однако не пройдя и сотни метров, я встретил Ульянку, счастье которой можно было прямо сейчас по банкам разливать и в погреб ставить. — Ульян, ты немного поубавь свое веселье, а то два солнца — многовато нам будет, солнцезащитного крема не хватит. Чего случилось-то? — Ну ты чего! Тебе же вожатая сказала, что не будет её. — Хм, опять, значит, в кустах поблизости ошивалась, разведчица доморощенная. — Пошли быстрее репетировать! — Она чуть ли не прыгала от счастья. — Чтоб на площади был через пять минут, оттуда на сцену пойдём. — Ладно. Давай я хоть это, — я указал взглядом на пакет, — в дом занесу. И конфеты твои заберу, чего уж тут. — После упоминания любимых конфет она вовсе начала сиять, будто сейчас от неё останется лишь раскаленная плазма, да свет. В том будущем, где раньше жил я, могли убить за улыбку, обматерить за вежливость, сделать изгоем за дружелюбие. Такое ощущение, что это вовсе другой мир, а не 80-е. Хотя, в каком-то смысле это и есть другой мир, все-таки, за тридцать лет многое изменилось. Если это действительно прошлое нашего мира, конечно. В домике всё было таким же, как и десять минут назад, день назад, три дня назад. Это одиночество и… скука, наверно, несколько угнетали. Словно я снова там, в той жизни, где ничего и не держит, а живёшь ты в основном по инерции. Нет, кыш. Забыть. Может, я и вовсе не вернусь туда. Один пакет сменил другой, не коим образом не потревожив тумбочку, и я вышел из своего жилища.

***

…Она снова сидела и копалась в своих чувствах, пытаясь разобрать в этой мешанине хоть каплю. На линейку идти совершенно не хотелось, впрочем, как и всегда. Но выцепить уже немного наметившуюся мысль помешала Ульянка, внезапно ворвавшаяся в клуб и, словно буксир, тащившая за собой вяло сопротивляющуюся Алису. — Мика, привет!!! А наша вожатая, представляешь, в город уехала, её до вечера не будет. — До этой новости Мику не было никакого дела, но это ярко-красное солнышко расстраивать никак уж не хотелось. — Ух ты! Уля, а ты же ведь хотела себе листочков для коллекции собрать? Мы же в лес пойдём, правда-правда?! — Ульянка только бодро закивала. Алиса же от всей этой картины лишь немного поморщилась. — Ладно, пойдём, что ли. Нам же сегодня репетировать ещё, не забыла случаем, будильник ты мой личный? — Алиса говорила с неким презрением и сарказмом. Оно и понятно, понедельник — день тяжёлый, будь то Советский Союз или Япония. С этим мы быстро покончили и отправились на площадь, где, по торопливым словам Ульянки, всю компанию уже ждал Сергей.

***

…На площади было ещё прохладно, всё же утро еще раннее. Глаза неумолимо слипались, настроение жутко вялое. Всё же стоило бы умыться, но если Ульяна не застанет меня здесь, — показательно казнят ведь меня дважды перед строем. Только порядочно прозябнув и рассмотрев каждый выделяющийся хоть немного камень, я заметил Лену, которая спокойно сидела и рисовала в тетрадке. Я решил подсесть и поздороваться — всё же общение у нас как-то не заладилось. Как только я приблизился к лавочке, девушка быстро спрятала тетрадь под себя, попытавшись принять обычный вид. Она была не то взволнована, не то испугана моим появлением. — Привет… — Она опустила взгляд в пол и покраснела. Её настроение менялось, как картинки в калейдоскопе, что меня несколько раздражало, так как я никак не мог подобного понять, пусть и никогда не был особо конфликтным. — Привет, Лен. Что рисуешь? — Однако все мои старания были напрасны: на площади появилась Ульянка, которая тащила за руки Мику и Алису. Если Мику уже более-менее проснулась, то Алиса вообще имела печальный вид. Пока я рассматривал всю эту компанию, Лена тихонько ушла. Видимо, не у меня одного здесь собственные тараканы. — Ну, что, пошли?.. — Ульяна не успела сказать больше одной фразы, так как ее прервал горн, созывающий пионеров на завтрак. Уля даже немного расстроилась. Всей этой дружной полуспящей компанией мы отправились в столовую, где было заметно меньше народу. Весть о отсутствии половины вожатых очень быстро облетела лагерь, и самые ленивые из местных обитателей удалились спать, точнее, досыпать. Нам же лучше, «меньше народу…», как говорится. Очереди на раздаче не было вовсе, там сидела лишь Виола и листала какой-то цветастый журнал, общаясь с поварихами. — Здравствуйте, — Я осёкся на одном слове, так как Виола подняла на меня глаза и бросила недовольный взгляд, — Привет, Виола. — И тебе, пионер, привет. — Она немного замялась, но продолжила. — Не занят после завтрака? Мне тут помощь нужна, а заняться, увы, некому. — Да мы вот тут, — я указал на зевающую троицу девушек, терпеливо ожидающих свою порцию, — выступление репетировать собираемся. — На что Виола нахмурилась. — Непутёвый ты пионер, Сергей. — Она наиграно погрозила мне пальцем. — Ладно, раз помогать не хочешь, то иди. — Да я-то не против, но не я же 1 решаю! — Я немного подумал. — Сможешь уговорить всю группу повременить — помогу с твоей просьбой. — На это Виола молча встала и направилась к столику, где сидела вся наша компания. Я же взял четыре небольшие порции и медленно направился за медсестрой. Балансируя четырьмя тарелками каши и стаканами с крепким чаем, я аккуратно проходил между столиками. Прибыв на место и расставив все порции по столу, я получил от Ульяны что-то высокочастотно-нечленораздельное о том, что после обеда, как штык, должен стоять на площади. Наспех закинув весь завтрак в себя и заодно прихватив поднос, я отправился обратно к раздаче, где меня дожидалась Виола. — Ну что, пионер? Готов к приятному добровольному труду? — Сказала Виола с некой иронией. — Да, всегда готов. А что делать-то надо? — Значит, смотри: сейчас в медпункте Ленка пытается разобрать все коробки с медикаментами и другими мелочами, которые пришли утром. Ей там работы где-то на сутки, но ты-то, как истинный джентльмен, ей поможешь? — Ага. Вот оно что. А ведь я не договорил с ней… — Ладно, тогда я пошел. — После чего в руки мне был вложен пакет с еще теплыми булочками. Очевидно, что это для Лены, так как на завтраке я её не наблюдаю. Перед выходом из столовой я торжественно вручил конфеты Ульянке и попросил без меня не начинать «репетиции». До медпункта я дошёл без приключений, наверняка не в последнюю очередь потому, что многие пионеры досыпали свое, пользуясь отсутствием половины вожатых, и лишь мой неизменный спутник-совёнок сопровождал меня от двери до двери. На крыльце медпункта стояло несколько коробок. «И это всё? Да тут дел на пару минут!» — подумал я. Зря… Я постучался, на что внутри отреагировали грохотом и щелчком замка. Зайдя внутрь, я немало так удивился от увиденного. Всё помещение было уставлено точно такими же коробками, как и на входе. Лишь одно место было не занято этими ящиками — письменный стол Виолы. На нём лежал тот самый заяц, которого мы вчера спасли. Судя по повязке и нескольким бутылькам с лекарствами, стоявшими рядом, его жизнь на данный момент была вне опасности, ну разве что коробками может завалить. На этот стол я и положил булочки. — Привет, Лен. Рассказывай, чего тут делать надо. — Я немного подумал и прервал девушку на полуслове. — И то, что утром не рассказала, тоже рассказывай. — Не здесь и не сейчас. — Её голос не отдавал никакими эмоциями. Словно она вообще сейчас ничего не чувствовала. — Приходи на пристань сегодня вечером, после ужина. — После этого монолога в дверях медпункта внезапно появилась запыхавшаяся Саша, чем удивила и меня, и Лену. — Привет, Саш. — Сказали мы в один голос. — Привет, ребята! А я вот помогать пришла. Мне Алиска сказала, что у вас тут работы много, а мне всё равно заняться нечем. — Ну-ну, спорю на свой плеер, не будь меня здесь, хрен бы кому Алиса об этом сказала и вспомнила бы вообще. — Ладно, давайте всё же начнём… — Лена вернулась в свой привычный образ. В голове всплыла одинокая фраза, которую я читал об одном человеке. Кажется, она звучала так: »…Неуверенный в себе омежка». Работа была не столько тяжёлой, сколько муторной и кропотливой. Нужно было рассортировать все лекарства, при этом записав каждое в журнал. Втроём было действительно легко: я, как представитель сильного пола, переносил коробки, Саша рассматривала названия и номера, а Лена всё это дело записывала. Уже через несколько часов осталась лишь пара коробок. В них были… Конфеты. Не ожидал, что конфеты — лекарство, но определенно подозревал с детства. Хотя, для Ульянки это вполне может сработать, да и не только… Лена, увидев содержимое последних ящиков, тихо прыснула. — Опять, наверно, перепутали груз для медпункта и столовой. — Она быстро посмотрела в журнал. — Вот весело-то, наверное, поварам йод распаковывать. — Я, пожалуй, пойду, поменяю всё это. Конфеты, конечно, лучше, чем йод, но вот на кухне ему никак не место. — Я улыбнулся, забрал оставшуюся пару коробок, и лишь сказал через плечо. — Лен, ты про свой завтрак не забудь, я тебе на стол положил. Открыв дверь, я вышел на улицу, где было настолько жарко и душно, что в аду могли бы экономить на обогреве котлах и просто ссылать всех сюда. Того и гляди, одежда плавиться начнет. По пути в столовую, мне встретилась Виола, в руках которой были две небольших коробки. Увидев меня, она засмеялась. — О, а вот и конфеты нашлись! Вы там уже закончили, верно? — Я кивнул и она продолжила. — Тогда на раздаче не забудь попросить отсыпать себе конфет, вы заслужили. А девчонкам я сама скажу. — Да куда же мне столько конфет… Хотя, найдётся применение, точно найдётся. Стоп. «Девчонкам…». Значит, Саша тоже Виолой заслана? Или засылали как раз Алису? Впрочем, не моя это уже головная боль. А моей головной болью стала бы дверь столовой, если бы я ещё секунду шёл прямо. Однако это препятствие я преодолел без шишек. В столовой пахло свежим борщом и рыбой. А ведь точно, скоро обед. — Здравствуйте, — крикнул я на кухню, — а куда ящики поставить? — Один на раздачу, второй сюда вот неси — будем вам, работягам, конфеты делить. — Скомандовал твёрдый женский голос из глубин кухни. Я выполнил всё в точности, за что был награждён третью ящика. Куда же мне всё это добро девать? Ничего, помнится, у Мику же есть чайник. Глядишь, и чай с честно заработанными конфетками перепадёт. Только я собрался выходить из столовой, как за дверью раздался сигнал, оповещающий о начале обеда. Я решил воспользоваться моментом, и не спеша накрыть столик на четверых. Мои расчёты были верны, девушки пришли втроём. Заметили они меня не сразу, пришлось прилично помахать руками, на что Алиса улыбнулась, а Ульянка и вовсе рассмеялась в голос. — Ну ты и вентилятор, Сейога! Это же как махать-то надо! — Уля первой подала голос. Потом она обратила внимание на полностью накрытый стол, прямо-таки благоухающий горячим борщом, и сказала в унисон с подругами: — Спасибо… — Но это, Уля, ещё не всё. Гляди, чего я заработал! — В руках у девочки оказался увесистый пакет с конфетами. — Ну ты и Рембо! Я же столько не съем. Ты сначала пообедай, а потом о конфетах думай. Может быть, и съешь. — С этим спорить она не стала. Вся компания, включая меня, села за стол и принялась сосредоточенно уплетать содержимое тарелок. К слову, я не прогадал — на обед был борщ, большой кусок рыбы с гречкой, сливовый компот и даже по три конфеты на человека. Если у меня и Ульяны всё закончилось довольно быстро, то у Алисы и Мику виды на рыбу были одинаковые — они её не ели. — Ух, я наелась! — подала довольный возглас Алиса. — И я… — У Мику настроение было на несколько ступеней ниже, чем у Алисы. Я легонько толкнул девушку в плечо и спросил: — Чего такая грустная? Из-за рыбы, что ли, расстроилась? — С чего ты взял? Я не грустная. Просто настроения нет. — Она врала, конечно, но для диалога по душам слишком уж много людей вокруг. Рыжие и так уже косо на нас посматривают. — Всё! — Алиса нарушила мимолётную тишину. — Хватит нам тут сидеть, нам сегодня ещё столько предстоит! — Она подмигнула Ульяне. Если мне не изменяет память, то я головой за их шалости отвечаю, можно сказать. Да и в случае удачи моя репутация в глазах Ольги Дмитриевны повысится, что не может не радовать. — Мы пошли за инструментами, а ты, Серёга, нам музыку должен. Не забыл? — «Чёрт!» — выругался я про себя. Что из моего плейлиста было написано в 80-х? Да ровным счётом ничего. Помнится, Ария и Сплин начинали где-то в те времена, но вряд ли тема повсеместного пессимизма и апокалипсиса хоть немного подойдут для выступления пионеров в летнем лагере. Пока мой котелок переваривал весь плейлист на память, Алиса смотрела на меня. — Ты чего завис? Забыл, да? Ну, молодец. Ничего не знаю, с тебя всё те же четыре песни. Ждём тебя на сцене. — И все разошлись. Только мне идти было особо некуда, плеер-то я всегда ношу с собой. Только я начал размышлять о своей трудной ситуации, как из-за спины вдруг послышалось: — Привет, Сергей. — Я обернулся. Там стояли неприлично бодрые Шурик и Электроник. — А ты чего не со своими девчонками? — Так они на сцену пошли, а меня, вот, заставили музыку выбирать. — Электроник после этого отчёта то ли побледнел, то ли посинел. Только я хотел спросить причину такого состояния, как оба кибернетика с разворота рванули в сторону кружков. Лишь когда оба скрылись из виду, я вспомнил вчерашнее утро. Помнится, Электроник должен был усилитель на сцену принести… Чёрт. Надо спасать ребят, товарищ я или... Не товарищ? Хотя, конечно, сами виноваты, но все-таки. В быстром темпе я добрался до здания кружков. Оба горе-спортсмена пытались перенести свой снаряд, но получалось у них не очень. Они еле-еле вытащили усилитель на крыльцо. Умели же в СССР делать вещь потяжелее да попрочнее… — Хорошо у вас получается. Вам бы в грузчики! — Моя улыбка сейчас, кажется, была на своём пике. Ребят, однако, мой сарказм не вдохновил на новые подвиги. — Вам помочь или вы только вдвоём, своей компанией, работаете? — Уж будь любезен! — Кажется, Шурику мои шутки вовсе не нравились. Оно и понятно, ему их терпеть незачем, не ему же обещали шкуру спустить за этот усилитель. Я не спеша подошёл к ребятам и попробовал поднять сие творение. Весило оно, конечно, ощутимо больше дубового мольберта, но и не сказать, что было неподъёмным, да и я не один был. Рассказав все знакомые и незнакомые нам ругательства, мы взяли это чудо советской мысли и аккуратно понесли в сторону сцены. Путь предстоял долгий, но чистый и гладкий, что радовало. Шли мы не быстрее, чем совёнок, который аккуратно перелетал с кроны на крону и следил за нами. Хотя, скорее всего, неведома зверушка особо не спешила. Однако, спустя полчаса, на горизонте появилась сцена. На самом краю этого сооружения сидели грустные Мику и Ульяна. — Привет, ребята… — Мику первая нас заметила. — вы решили вернуть усилитель?.. — Девушки были мрачнее темного осеннего неба. — Так, хватит!.. — Я хотел было приободрить эту унылую компанию, но приободрили меня. — Шурик, ты чего, блин, творишь! Выше поднимай! — Какие же я усилия приложил, чтобы не выматериться. К счастью, их хватило. — Всё, ставьте и валите на все четыре стороны, иначе я вас в пятую пошлю. Очень далеко, надолго и извилисто. — В какую? — С презрением спросил Шурик. — В землю я тебя закопаю! — Никакого желания церемонится с ним не было. — Изыди. — В этот раз он спорить не стал и, хмыкнув, благополучно ушёл, прихватив с собой своего дружка. Я повернулся к удивлённой Мику и спросил:  — Так чего случилось-то? Почему вы грустные такие? — Да Алиска опять накричала, обиделась и ушла. — Уля, которая утром могла своим настроением затмевать сияние солнца, тоже не была особо веселой. — С ней такое бывает иногда. — Так, выше нос, музыканты! — Я решил взять управление группой на себя. Старший, всё-таки. — Мику, подключай всё это дело, инструмент расставляй и, — я передал ей свой плеер, — можешь пока музыку какую-нибудь подобрать. — Я развернулся к Ульяне. — А ты, Уля, давай рассказывай: куда могла твоя подруга пойти? — На столь чёткие указания Мику лишь кивнула, а вот Ульянка призадумалась. — Ну, давай думать, горе-сыщик. Раз она обиделась, то на глаза нам попадаться точно не хочет. Даже не нам, а вообще никому. Где в лагере тихо и спокойно? — Теперь настала моя очередь тупить. Я представил себе карту и отмёл всевозможные места, где часто ходят люди. Остались два острова, пристань, пляж и старое здание лагеря. Ну и, может быть, какая-то удаленная полянка в лесу. Об этих размышлениях я и рассказал Ульяне, на что она лишь покачала головой и сказала: — Серьёзно, ты, Серёга, тугой. Ну кто в старый лагерь пойдёт с гитарой? Разве, что ты бы умудрился. На пристани, да на островах у нас Лена обычно прячется, а с Леной Алиса встречаться не любит, мог бы и догадаться. На пляже всё время куча людей. А в лесу сейчас еще мокро, да и Алиска не любит туда ходить, с гитарой — тем более. Ну что, Шерлок, есть ещё идеи? — Хватит в шарады играть, вижу же, что ты знаешь. — Ладно, — она наигранно поклонилась, — к вашим услугам лучший разведчик «Совёнка». Есть у нас за баней полянка. Там обычно мелкие костёр любят жечь, но не суть. Баня в ремонте, мелкие у Слави под крылом. — Заметив то, что я ничего не понимаю, она стукнула мне кулачком по лбу и продолжила с ещё большим задором. — Ну пошевели ты извилинами! Облагороженная полянка, рядом никого нет, сиди себе и играй! Всё, если не понял, то тут не ко мне, а к Виоле иди, она тебе таблеток даст, глядишь, помогут. А я пойду на площадку, мячик немного покатаю. — Дедукция у Ули была отличной, что сказать. Хотя, учитывая их дружбу с Алисой, кому, как не ей, об этом знать. С гордо поднятой головой этот «лучший шпион лагеря» скрылся из виду в ближайших кустах. — Серёж, я уже всё подключила. Можно, я с тобой пойду? — Конечно, Мику могла бы помешать разговору по душам, но отказать ей я не смог. Молча взяв её за руку, я пошёл в сторону… И сразу остановился. Хоть я и изучил карту от масштабирования до всех пунктов, бани я там что-то не видел. — Слушай, Мику, а где баня-то находится? — Теперь уже девушка взяла инициативу и повела нашу пару по неведомой мне дорожке. По пути я замечал лишь то, что вокруг нас лес, ну и довольно-таки натоптанная тропинка. Девушка жутко спешила, будто с Алисой что-то могло случиться. Пройдя через особо густые кусты, мы наконец-то вышли на полянку. Пустую полянку. — Алиса! — Может быть, девушка решила спрятаться? Но на оклик ответом была лишь тишина. — Мику, давай по кругу обойдём поляну, глядишь, чего и найдём. — Так мы и поступили. Моими находками были лишь брёвна, земля и уголь из кострища. У Мику было то же самое. Я уже было хотел немножко удариться в панику, мой подопечный пропал, но раздался гудок, означающий начало полдника. И ладно, если бы это был обычный, привычный гудок, который я слышал последние четыре дня. Нет. Это было что-то тяжёлое, нагнетающее обстановку. И тут моя паника усилилась — этот гудок означал боевую воздушную тревогу, но вся паника рассеялась так же быстро, как и началась. Вся сирена сошла на нет, а за ней последовали барабаны, гитара и вокал. Я определённо знал этот трек, но вот название всё ещё крутилось на языке, не желая сорваться. Стоило бы пояснить Мику происходящее, она-то не знает ничего. — Мику, нас с тобой, полагаю, обманули. Сейчас вместо гудка транслируется песня из моего плеера. Откуда у вас включается этот сигнал? — В кружке Шурика пульт есть… — Она хотела ещё что-то сказать, но ее прервали начавшиеся слова: «From the depths in Hell in silence, Cast their spells, explosive violence. Russian night time flight perfected, Flawless vision, undetected!» Мне не особо хотелось слушать хэви сейчас, поэтому стоило бы сменить «радиостанцию». По пути с каждого столба звучала эта песня. «И как же они всё это продумали? И плеер мой угнали, и нас с Мику сплавили подальше, и к пульту пробрались… А что самое интересное — за полдня всё провернули!» — мои мысли были хаотичны и метались из стороны в сторону. То я заслуженно хвалил затею рыжего тандема, то ругал всеми чёрными словами их выбор трека. Умудрились же именно это выбрать… Однако, как пел солист одной культовой группы, «дню мучений выпал срок», и этот день мучений пора прекращать — не все такие стойкие и любящие metal, как я. В кружок я зашёл без стука и промедлений, за мной зашла Мику и захлопнула дверь. Странно, кибернетиков не видать что-то, неужто обиделись, или к этому причастна Алиса? Сразу же мы прошли в небольшое помещение, где был целый один стул, пульт, гитара и плеер. Судя по видневшейся кое-где пыли, часто это место определенно не используют. Скудно, однако, живут радиоведущие «Совёнка». Кстати, о них. Я не наблюдаю здесь зачинщиц этого дела… Ладно, для начала надо бы выключить музыку. Ничего умнее, чем отсоединить плеер от этой адской установки, я не придумал. Однако это сработало, несмотря на простоту идеи. И только я хотел перейти ко второй части этого мероприятия, к еще непридуманному, но точно изощренному наказанию рыжих, как дверь радиорубки захлопнулась. — Будешь знать, Серёга, как друзей кидать. Я тебе плеер и гитару оставила, можешь пока музыку выбрать. Хе-хе-хе… — Голос Алисы сейчас, кажется, был на пике своего высокомерия и надменности. Видно, сильно она обиделась. Лишь через минуту после этой реплики я опомнился. Ладно я, но так-то она и Мику тут закрыла. — Дела… Похоже, что сидеть нам тут вдвоём до конца полдника точно. — А чем я расстроен-то? Никаких планов на этот вечер у меня не было, а так — и планов не надо, и компания хорошая имеется. — Есть какие-нибудь идеи? — А ты, гляжу, и не против тут сидеть. — Она лучезарно улыбнулась. — Не зря же нам оставили твои вещи. — Мику задумалась. — А сыграй мне что-нибудь! — Тогда дай подумать… — Я перебирал всё, что помню. Багаж из музыки у меня был и правда большой, но хотелось произвести впечатление на девушку, удивить её чем-то. Выбор пал на единственную группу, которую моя память не затёрла. Я всё ещё помнил и то, что «Сплин» — это «Сплин», и то, что это именно их треки. Перебрав струны, я немного настроил гитару и начал. «Лестница здесь. Девять шагов до заветной двери. А за дверями русская печь и гость на постой. Двое не спят. Двое глотают колеса любви. Им хорошо. Станем ли мы нарушать их покой. Двое не спят. Двое глотают колеса любви. Им хорошо. Станем ли мы нарушать их покой. Час на часах. Ночь, как змея, поползла по земле. У фонаря смерть наклонилась над новой строкой. Двое не спят. Двое сидят у любви на игле. Им хорошо. Станем ли мы нарушать их покой. Двое не спят. Двое сидят у любви на игле. Им хорошо. Станем ли мы нарушать их покой. Нечего ждать. Некому верить. Икона в крови. У штаба полка в глыбу из льда вмерз часовой. А двое не спят. Двое дымят папиросой любви. Им хорошо. Станем ли мы нарушать их покой. Двое не спят. Двое дымят папиросой любви. Им хорошо. Станем ли мы нарушать их покой. Если б я знал, как это трудно — уснуть одному. Если б я знал, что меня ждет, я бы вышел в окно. А так все идет. Скучно в Москве и дождливо в Крыму. И все хорошо. И эти двое уснули давно. А так все идет. Скучно в Москве и дождливо в Крыму. И все хорошо. И эти двое уснули давно. — У тебя талант! Только песни у тебя грустные какие-то… Мне мама часто говорила, что музыка должна радовать, поднимать настроение, направлять человека в его пути! — «А меня научили, что солнце — не ярче ночного салюта, что всё имеет свой плюс и свой минус, если не знать абсолюта.» — Я сделал паузу. — Если бы не было таких песен, всё равно существовали бы самые грустные. Когда не стало бы их, люди назвали бы другие песни грустными. Ладно, давай не будем об этом? Лучше ты мне спой чего-нибудь. — Диалог был закончен по обоюдному согласию и Мику взяла гитару. Она тоже немного перенастроила инструмент и принялась перебирать струны. У неё это получалось интереснее, мелодичнее, красивее что ли. Она пела что-то на японском, я выбирал преимущественно русские треки. Так мы и просидели примерно час, дальше, уставшие, но довольные, мы решили, что стоило бы и музыку для выступления выбрать. Мы так и не осилили мой плейлист, но некоторые песни мы оценили и решили остановиться на них. Мику попросила забрать плеер себе, чтобы составить программу выступления и расписать ноты и аккорды для каждого. Однако открывать нас не спешили. — Слушай, Серёж, а, может быть, споешь ещё чего-нибудь? — Тебе же не нравится моя музыка? — На что я получил лишь уставший взгляд девушки. Перечить особо не хотелось, при том, что на примете был последний трек, который руки помнили даже без памяти, а голос в голове был явно не мой. Неужели я играл с кем-то в группе? Эта частичная амнезия иногда портила всё и вся, но если это плата за этот рай, то я как-то не особо против. Я не спеша начал наигрывать трек неизвестного мне автора. «Сутками молчишь, Обо мне не знаешь, Про себя кричишь, Про других читаешь… Сутками молчишь, Обо мне не знаешь, Потерялась мышь, Пальцы мимо клавиш… Я вовсе отдался музыке. Пальцы гуляли по струнам сами, из глотки слова выходили без какой-либо моей помощи, а я думал о том, что песня близка мне. На эту картину я смотрел слегка отрешённо, будто бы со стороны. Юноша и девушка сидят в маленьком помещении и поют вместе песни… Вместе?! Руки моментально остановились, из-за чего гитара издала жалобный «писк», голос остановился немного позже, после: «Сутками молчишь, С каждым днём стареешь… Солнце выше крыш, Ну, что же ты не греешь? Девушка тоже поняла всю сумбурность ситуации. Неужели?.. Но такого не может быть… Хотя, а почему не может? Это слишком сложно для моего понимания. Может, эта песня есть и здесь? Может, она не оттуда? Нет, я уверен, что этот трек написан не в СССР. Чудо это, или проклятье, но оно у нас, похоже, общее. Если для меня обрушившаяся информация была сложной, но терпимой, то для девушки это стало фатальным. Мику с мутным взглядом и медленными движениями лишь тихо произнесла: «Что-то мне нехорошо…», и грохнулась в обморок. Внутри меня сейчас всё кипело, но не от вшивых песен или перемещений во времени. Нет. Это всё было ничтожно, по сравнению с тем, что я бесполезен тогда, когда близкому человеку нужна помощь. Есть ли что-то более мобилизующее тебя, чем подобное? Уж не знаю, я ли делал всё, что происходило дальше, но дверь я смог вынести со второго удара ногой. Дальше мелькали лица, здания, деревья и развилки, но я был в том состоянии, когда что-либо вообще не замечаешь. В медпункте я оказался уже через минуту. — Виола… — Мику всё ещё была у меня на руках. Слова не лезли из горла, но Виола, к счастью, меня поняла. Дальше я просто смотрел за тем, как мастер своего дела пытается без какого-либо диагноза и подсказки оживить человека. Да и мог ли я что-то ей рассказать? Второй день подряд я полагаюсь на способности этой женщины… И второй день она оправдывает мои ожидания. Мику, после всех «обрядов» медсестры, поежилась, повернулась к стене и засопела. Виола же указала мне взглядом указала на дверь и затем вышла сама. — Всё, пусть отдыхает, не будем мешать ей. Горн не сработал, но ужин уже начался. Пошли уж, герой. — На мои бесконечные благодарности она лишь улыбалась и отшучивалась. На все мои вопросы отвечали лишь «Переутомилась девочка, успокойся». Однако успокоился я лишь в конце нашего пути, у столовой. Внутри столовой людей было совсем немного, большинство столов пустовало, из моих знакомых я заметил лишь уставшую Славяну, к ней я и решил подсесть. — Физкульт-привет коммунистическим ударникам труда! Ты чего такая мрачная? — Привет, Серёж. — Она указала на ту часть столовой, где сидела наша вожатая во главе кучи детей из младших отрядов. — Вон, согласилась же на свою голову с ними посидеть. Всю кровь мне за день выпили… Хорошо хоть Ольга Дмитриевна пораньше приехала, иначе не знаю, как бы я протянула. — Девушка сладко зевнула. — А у тебя как день прошёл? Тебя и на полднике не было, и на ужин ты опоздал. — Да там долгая история… Ладно, я пойду. Приятного аппетита! — Рассказывать о своих приключениях я не имел ни малейшего желания. Да и все-таки это не касается никого, кроме меня и Мику. А, ну и этой рыжей парочки. Не доев и половины своего ужина, я отправился в ещё один пункт своего сегодняшнего расписания: на пристань. На лагерь неспешно опускалась ночь, закрывая небосклон тучами. Похоже, завтра будет дождь… На пристани, свесив ноги к воде, сидела Лена и пристально смотрела на багровое небо, освещенное последними лучами солнца. Моё появление для неё не стало чем-то неожиданным и она, как ни в чём не бывало, сказала: — Привет. Ещё не передумал слушать мои бредовые истории? — На её чрезмерную самокритику отвечать не хотелось, этим её самооценка не поднимется, проверено уже не раз. — Ну что же, тогда садись поудобнее. — Немного прокашлявшись, она продолжила. — Видишь ли, Сергей, ты не первый такой… «попаданец». Не первый, не последний. Такие, как ты, тянутся из одного времени в другое, а потом вас выбрасывает обратно. Уж дар это или проклятье, но жизнь так встряхивает людей, не даёт им забыться, а некоторых и вовсе возвращает с того света. Ну да не суть. Ты же не поверишь мне, если я не расскажу истории полностью, да? — Я молчал и не шевелился, слишком уж много информации за один день. К счастью, вопрос был риторическим, и девушка продолжила. —  Жила-была однажды девочка, звали её Леной. Читала Лена романы и мечтала о своём принце, о своём Ромео. Жизнь этой девочки так бы и текла в неспешном ритме, если бы её отца на работе не премировали путёвкой в пионерлагерь. Отец своей дочке отдал путёвку, помог вещи собрать и спокойно проводил на автобус. А дальше начались у девочки весёлые летние каникулы. Только вот на десятый день смены в лагерь приехал странный паренёк. Был тот паренёк жутко робким. Познакомился со все отрядом только к вечеру второго дня, всем представлялся Алексом. И закрутилась не то дружба, не то любовь у Алекса и Елены. Ходили они за ручку, провожали солнце на закате, встречали его с рассветом и не расставались совсем. Но ведь не бывает сказок, правда? Так вот, пришёл на двадцатый день смены Алекс к своей подруге и сказал, что больше видеть её больше не хочет. Долго рыдала тогда эта Лена, из дома сутки не выходила. А потом решила, что обязана встретить последний рассвет «Совенка», и не важно с кем-то или в одиночку. Пришла она на ту самую пристань и стала наблюдать за красным диском, который выплывал из-за горизонта, будто он был окончанием этой истории. А потом пришёл тот самый робкий паренёк и рассказал всё про себя от корки до корки. Про страшное будущее, где любовь считают болезнью, про свою судьбу… Свою смерть. Вот так вот взял, излил свою душу и ушёл к автобусу. И как не искала Елена своего принца, но не было в той смене ни Александров, ни Алексеев. А Лена всё ждала. И просила у отца смену за сменой отправлять её именно в этот лагерь… — Даже в ночи на глазах девушки были видны блестящие слёзы, её голос дрожал. — Теперь ты мне веришь?! — Верю, верю… — Я приобнял её, но она лишь оттолкнула меня и поднялась. — Не надо… Ты слишком похож на него. Пожалуйста, уходи. — Хотелось хоть чем-то помочь ей, но и сам я сейчас был не в лучшем состоянии. Весь её рассказ нужно переварить ровно так же, как и события в радиорубке. Забыв обо всём, я просто шагал в сторону своего жилища, гоняя по кругу разнообразные мысли. Сил не было, я был вымотан как физически, так и морально. Особо не церемонясь с одеждой и постелью, я мешком упал в кровать и отправился в мир снов и грёз.