Благодаря тебе я чувствую себя живым

Бэкхён всегда считал вампиров ужасными существами. И он не поменял своего мнения, даже когда его сердце перестало биться, а тело стало холодным. И даже после того, как его клыки вонзились в бесчисленное множество невинных жертв. Он полагает, что причина тому его отвращение к самому себе, но он не любит заострять на этом внимание. Он часто жалел о своей новой жизни, но всё же заставил себя принять её как должное. И принял это решение не просто так – он выбрал власть и свободу. Он соблазнил своего Создателя, заставил его поверить, что любит, заставил поверить, что желает провести с ним вечность. Заставил его поверить, что ему было совсем не больно и совсем не страшно, когда он чувствовал приближение смерти. И самое главное - когда он проснулся после на залитых кровью простынях, он заставил его поверить, что счастлив… лишь ради того, чтобы при первой возможности вонзить в спину Создателя осиновый кол. Вот тогда-то он и стал по-настоящему свободным, обреченным проживать жизнь в полном одиночестве в течение четырёх жалких столетий. - Бэкхён-а… (Ну, почти четырёх столетий.) Бэкхён оборачивается и видит, что сзади стоит его возлюбленный. Чанёль воистину один из самых красивых существ, которых Бэкхён когда-либо видел за свою очень долгую жизнь. Его светло-рыжие волосы кажутся совсем тёмными в ночной мгле, но голубые глаза словно сияют в тусклом свете луны. Его высокая фигура изящна и грациозна, плечи широки, а ноги стройны, тело под отлично сидящим на нём костюмом такое же прекрасное, как и всё в его облике. - Бэкхён-а, - повторяет Чанёль. – Тебе следует зайти внутрь, мне кажется, тебя там ожидают. – Старший успевает насладиться звучанием глубокого голоса, обволакивающего его разум. - Хорошо, - наконец хмыкает Бэкхён и, сунув руки в карманы брюк, отходит от берега озера, раскинувшегося посреди садов огромного величественного особняка. Он грациозно поднимается по песчаному берегу и выходит на пышную ухоженную лужайку, попадая прямо в раскрытые объятия своего спутника. Рука Чанёля обвивается вокруг его плеча, а пальцы обхватывает руку Бэкхёна. Чанёль – единственный, кому позволено так к нему прикасаться. Прежде чем покинуть берег озера, Чанёль замирает, его взгляд прикован к участку леса на другом берегу реки. Его голубые глаза вглядываются в неясные очертания теней и стволы деревьев, будто ищут что-то далеко за пределами кромки леса. Через несколько мгновений тишины её наполняет тихое пение сверчков и плеск вод озера, и Чанёль, встрепенувшись, оживает и нежно касается руки Бэкхёна. - Лес такой безмолвный, - говорит он, как бы успокаивая, а затем поворачивается и ведёт их к парадным дверям особняка, свет изнутри падает на лужайку, - Вашему званому вечеру не помешают посторонние. - Отлично, - презрительно фыркает Бэкхён. Они поднимаются по мраморной лестнице и пересекают террасу, направляясь к открытой двойной двери. – Этой ночью я не собирался никого убивать. – Он поправляет шёлковый шарф, свисающий с его плеча, и от его взгляда не ускользает тень недовольства, промелькнувшая на красивом лице Чанёля. Как только они оказываются в холле, их чуть не ослепляет яркий свет от множества ламп. Бэкхён усмехается, глядя на окружающий его интерьер и толпу людей. Он люто ненавидит подобные сборища. - О, Бэкхён. Наконец-то ты решил к нам присоединиться. – При упоминании его имени в комнате сразу же становится тихо, и множество пар глаз смотрят на него с нескрываемым ужасом. Бэкхён привык к подобной реакции, он отлично осведомлён о своей репутации. Бывший раб из семнадцатого века, каждый божий день своей старой жизни сносивший тяжёлые побои, которому удалось соблазнить вампира своей красивой внешностью и заставить себя обратить. В своей новой вампирской жизни он был чрезвычайно жесток. О его репутации безжалостного убийцы ходили легенды, так же как и о его неутолимой жажде крови. Равные по силе уважали его за большой авторитет, но более всего - его просто боялись. - Только потому, что это было необходимо, - с подчёркнутой медлительностью отвечает Бэкхён. Он слышит, как Чанёль с трудом подавляет довольный смешок. Похоже, Каю тоже нравится такой ответ. - Ну, здесь не так уж и плохо, - его голос столь же мягок, как шёлковый шарф Бэкхёна, а его губы складываются в страшную ухмылку. – Тебе стоит попробовать девушку, которую привёл для нас Джунмён. У девственниц всегда самая вкусная кровь. Бэкхён согласно хмыкает, но ничего не говорит, вместо этого решив осмотреть зал. Он игнорирует как настороженные, так и восхищенные взгляды в свою сторону и обращает внимание на кресло в другом конце залы. Он замечает скучающего на своём троне Джунмёна и высокого, статного красавца рядом с ним – там, где он находился всегда. - Смотрю, ты снова привёл своего спутника, видеть его всегда одно удовольствие, - шелестит Кай и скользит по высокой фигуре Чанёля похотливым взглядом. – Быть может, после окончания вечера ты заглянешь в мои покои. Чанёль вскидывает брови и смотрит на Бэкхёна. Старший чувствует, как у него чешутся клыки, готовые в любую секунду показаться. - Пошёл прочь, - рычит Бэкхён. - Он мой. Конечно же, Кай отлично понимает, на что тот намекает – Чанёль недосягаем для него, поскольку принадлежит другому вампиру (который мало того - старше и сильнее) и может лечь с ним в постель лишь с разрешения Бэкхёна. - В нём всегда столько агрессии, - печально вздыхает Кай. Но его глаза блестят, когда он поворачивается к Чанёлю. - Могу поспорить, это с лихвой окупается в постели. Он в праве к нам присоединиться. Бэкхён чувствует, как у него втягиваются человеческие клыки и на их месте вырастают вампирские. Чанёль сверлит Кая убийственным взглядом, его голубые глаза кажутся холодными и острыми. - Джонин, - шипит Бэкхён, опасно сверкая клыками. Кай моментально застывает, а его лицо мрачнеет, ему определённо не нравится упоминание его настоящего имени. Он смотрит твёрдым, немигающим взглядом, на долю секунды в глазах мелькает обида, но он быстро прячет её за привычной маской плейбоя. - Твоя взяла. Ты такой зануда, Бэкхён, – он неопределённо машет рукой и уходит. – Приятного вам вечера. – Кай отправляется в гущу толпы, где обвивает руку вокруг грудастой чернокожей женщины. Бэкхён в ярости, если бы его кровь была тёплой, то она наверняка бы сейчас кипела. Чанёль глядит на него и внутренне смеётся. Он прижимается к Бэкхёну. - Успокойся, Бэкхён-а, - тихо шепчет он на ухо вампиру. Бэкхён тяжело выдыхает и тащит Чанёля в центр фойе, возможно, устраивая перед другими гостями целое представление, ведь подобное поведение необычно. Необычно для всех, кроме Чанёля – он единственный, кому дозволено видеть в Бэкхёне что-то настоящее. - Терпеть не могу этого сосунка! Ему всего лишь двадцать один, а он уже возомнил, что может делать всё, что захочет, только потому, что у него есть связи среди высших вампиров. Да он ещё младенец! - Бэкхён раздражён. Чанёль, похоже, наслаждается его вспышкой гнева – то, с какой насмешкой он успокаивающе поглаживает плечо Бэкхёна, его выдаёт. Бэкхён испытывает соблазн надуть губы, но он слишком дорожит своим достоинством и, если честно, репутацией. Он почти расслабляется и собирается уже начать со своим любовником какой-нибудь разговор ни о чём, но чувствует лёгкое прикосновение к своему плечу. Он разворачивается на каблуке, готовый – фигурально – откусить незваному гостю голову, но резко успокаивается, когда видит, кто это. Сехун, супруг их короля, а также его детище. С виду это ещё мальчик семнадцати лет, но его реальный возраст уже давно перевалил за отметку в сто пятьдесят лет, хотя он всё же гораздо моложе Бэкхёна. Сехун не уступает Чанёлю в красоте: с его идеально выточенным, словно из мрамора, лицом, фарфоровой кожей и тёмными растрепанным волосами, ещё сильнее подчёркивающими его по-аристократически бледную кожу, он похож на прекрасную статую. Его глаза ещё темнее, но в них пронзительная кристальность, которая наряду с почти светящейся кожей сразу же выдаёт его истинную расу - вампира. - Бэкхён, рад снова тебя видеть, - голос Сехуна монотонный и сдержанный, ни намёка на эмоции. – Ты выглядишь голодным. Почему бы тебе не угоститься? – Сехун указывает в сторону другой комнаты, где на большом столе, покрытом шёлком, возлежит женщина. Голова Кая устроилась между её разведённых ног, его красные от крови губы прижимаются к её молочно бледному бедру. Бэкхён чувствует, как желудок скручивает от жажды крови, но всё же подавляет свой естественный порыв. - Нет, спасибо. Сехун внимательно на него смотрит, но, не считая лёгкого кивка головы, никак это не комментирует. - Джунмён желает с тобой говорить, - через некоторое время произносит Сехун. Бэкхён поднимает глаза на трон и видит, что Джунмён взирает на него свысока. Он тяжело вздыхает и переводит виноватый взгляд на Чанёля. - Я составлю твоему человеку компанию, - Чанёль смотрит на вампира со смесью неловкости и симпатии. – Не волнуйся, я не позволю Джонину к нему приблизиться, - Чанёль издаёт смешок и хлопает Сехуна по плечу. - У меня есть телохранитель! Как мило, - Сехун смотрит на него с выражением неловкости на лице. Бэкхён ловит себя на том, что тоже смеётся, поднимаясь вверх по ступенькам к трону. Он приближается к трону и встречается с колючим взглядом Джунмёна. Джунмён старейший вампир, которого он знает, ему около двух тысяч лет. По слухам, а также из опыта самого Бэкхёна известно, что в прошлом Джунмён был мрачным и холодным, но за последние пару столетий, когда он обратил Сехуна, и тот стал ему верным спутником по жизни, всё изменилось. Бэкхён знал его практически всю свою новую жизнь. Когда он убил Создателя, то отправился к Джунмёну, чтобы получить своё наказание, но, к его удивлению, король вампиров оказался милостив и даровал ему жизнь, просто так. Бэкхён до сих не может понять, почему. - Ваше величество, - приветствует Бэкхён. – Ваш супруг сказал, что вы желаете говорить со мной. - Да, желаю, - Джунмён выпрямляется в своём кресле и мило улыбается, хотя улыбка не достигает его глаз. Бэкхён не может объяснить почему, но ему становится не по себе. Король взглядом указывает на Чанёля с Сехуном. По спине Бэкхёна пробегает холодок. - Твой спутник не постарел и на день с тех пор, как мы в последний раз видели его десять лет назад. Ты его обратил? - Конечно, - не раздумывая отвечает Бэкхён. Рот Джунмёна продолжает растягиваться в дружелюбной улыбке, но его взгляд пристально изучает подчиненного. Он знает, что Бэкхён нагло врёт, и Бэкхён знает это тоже. Чанёль слишком розовощёк, чтобы быть одним из них. - Если он новообращенный вампир, то я надеюсь, ему понравится кровь нашей Элисии, - Джунмён ему подыгрывает, с интересом ожидая ответа Бэкхёна. - Мы не любим кормиться на публике, но я уверен, что она вкусная, - Бэкхён врёт искусно и легко, годы соблазнений и мошенничества сделали своё дело, но он не уверен, что этого будет достаточно. Джунмён наблюдает за ним со своей фальшивой улыбкой (кажется, она уже превратилась в насмешливую) на лице, а затем, уперев кулак в щёку, прислоняется к подлокотнику трона. - Это всё, Бэкхён. Спасибо, что посетил мой бал. Бэкхён склоняет в почтительном поклоне голову, прежде чем спуститься вниз по лестнице, встретив по пути Сехуна. Спустившись, он подходит к своему спутнику. Кажется, Чанёль что-то читает в его взгляде, поскольку его расслабленное выражение лица тут же сменяется встревоженным. - Он знает? - Не знаю, но что-то он точно знает, - шепчет Бэкхён, подходя ближе и неосознанно вцепляясь пальцами в белую рубашку Чанёля. – Но он ничего не сказал, так что я полагаю, всё в порядке. Чанёль кивает, но выглядит он слегка обеспокоенным, что отражает и чувства Бэкхёна. - Пойдём смешаемся с толпой, - Бэкхён осторожно берёт Чанёля за руку и уводит его в смежную комнату, стараясь не смотреть на женщину, возлежащую на столе, боясь не выдержать и наброситься на неё. *** - Он бесстыдно лжёт, - первое, что говорит Сехун, подойдя к Джунмёну и вальяжно усевшись на подлокотник его трона. С его чутким слухом он с легкостью подслушал разговор между Джунмёном и Бэкхёном. - Согласен, - с лица Джунмёна исчезает довольное выражение, когда Бэкхён выводит своего спутника из зала. Джунмён уже хорошо изучил любовника Бэкхёна - от его светло-рыжих волос, ниспадающих на плечи до голубых глаз, от розоватой кожи до чарующей красоты. Джунмён знает, где видел подобное раньше – около тысячи лет назад в Швеции. Но странно видеть кого-то такого же, но с корейской кровью. - ...álfar*, - он говорит это больше себе, чем кому-то ещё. - Ljósálfar**. - Что? – интересуется Сехун. - Да так, ничего, - отмахивается он, и Сехун надувает губы. Джунмён смеётся, глядя на выражение его лица, и нежно гладит его коленку. - Ну, скажи! – ноет Сехун, потыкав Джунмёна в плечо. - Я скажу тебе потом, Сехунни, обещаю. * - эльф (швед.) ** - светлый эльф (швед.)