Привет, меня зовут Септимус Поттер

      Ровно в одиннадцать часов первого сентября на платформе девять и три четверти стоял черноволосый мальчик с чемоданом и клеткой с вороной. Гарри, а теперь уже Септимус, Поттер терпеливо ожидал прибытие поезда.       И вот, алый и блестящий, он подошёл к платформе. Дети стали прощаться с родителями и садиться в вагоны. На лицах некоторых, очень чувствительных взрослых можно было заметить следы слёз. Другие же так крепко обнимали своих чад, словно прощались с ними навсегда. Третьи, большинство из которых считались выходцами из аристократических семей, слегка пожимали руки или мягко сжимали плечи своих отпрысков. Они-то бросали недовольные взгляды на всех окружающих, считая, что проявления слишком сильных чувств на людях недопустимо. Многие из этих так называемых аристократов в недалёком прошлом были пожирателями, но в связи с прошедшей войной их ряды значительно поредели: одни погибли ещё в войне, другие отсиживали срок в Азкабане, третьих — поцеловал дементор. И всё же среди них были и приятные исключения, к примеру, Нарцисса Малфой. С окончанием войны она отбросила часть аристократических черт, стала мягче и всё чаще позволяла себе проявлять чувства, которые раньше скрывала за маской безразличия. Сейчас, в отсутствие мужа, она крепко обнимала своего сына и лохматила прилизанные волосы. — Мама, люди косо смотрят на нас, — потянул блондин, ещё не совсем привыкший к переменам матери. — Пусть смотрят. Позволь своей маме хоть немного побыть любящей, пока твоего строгого отца нет рядом. — Да, мама. Но не увлекайся, не хочу, чтобы в школе меня потом засмеяли. — Маленький недовольный принц! Питайся хорошо, не вступай в глупые драки и веди себя прилично. Не горю желанием выслушивать от Северуса про твоё безобразное поведение, — строго наставляла женщина. — Он всегда ругается, что бы я не сделал, — капризно пожаловался Драко. — Септимус? — робко позвала Нарцисса черноволосого мальчика, но тот был слишком далеко и не слышал зова. — Что такое, мам? Кто это? Ты его знаешь? — Извини, сынок. Наверное, мне показалось, — сказала она, теряя из виду ребёнка.       Септимус стремительно шёл к багажному отсеку, чтобы положить чемодан и пустующую клетку. На миг он остановился и посмотрел на окружающих. Если бы кто-то сейчас его видел, он непременно бы заметил взгляд, преисполненный завистью. Такой жгучий и такой пронзительный, что аж стайка мурашек пробегала по коже. Такой, какой бывает у детей, что с детства были лишены простой что ни на есть ласки. Резко осознав, что стоит у всех на виду и буквально светит эмоциями, Поттер сморгнул нахлынувшие чувства, поднял свой чемоданчик, клетку и попытался закинуть их в багажное купе. Молодой кондуктор заметил, что мальчику трудно справиться со своим багажом, приблизился и выхватил тяжёлый чемодан из рук. Резво уложив вещи, он по-свойски поправил фуражку, вытер платком выступившие капельки пота и мягко обратился к ребёнку. — Есть ещё какие-нибудь вещи, которые нужно убрать? — Поттер отрицательно покачал головой. — Тогда билет, пожалуйста. В первый раз едешь? И без родителей? Не переживай, в новой школе тебе обязательно понравится. Даже соскучиться не успеешь. А на каникулах обратно вернёшься домой, проведаешь родных и снова в школу, учиться. Ну-ну, убери этот одинокий взгляд. Такому малышу ещё рано знать, что такое настоящее одиночество. Иди и познакомься с кем-нибудь из ровесников. — Да, сэр. Спасибо и всего хорошего, сэр.       Чтобы оторваться от приставучего и неумолкаемого кондуктора, Септимус сделал несколько шагов по направлению к группе его одногодок, но в последний момент, убедившись, что тот не смотрит, скользнул в вагон поезда.       Выбрав первое свободное купе, он вошёл, запер дверь на заклинание и спустил шторки, чтобы больше никого не видеть. И только после этого свободно выдохнул. «Вот же дорвался. Друзья… Я, может быть, и хотел бы завести друзей, но имею ли на это право… после всего того, что совершил. Эти грехи мне не отмыть никогда. Также, как и не вернуть то, что утратил… В любом случае я еду наконец-то домой, в настоящий дом, а не ту развалину, в которой пришлось жить последний месяц. Но в ней хотя бы жить можно было, в отличие от других мест. Ха-ха… Письмо получил. Вещи собрал. Билет купил. И даже на поезд сел. Но как быть с родителями? Что делать с их отсутствием? ОНА помогла уладить договорённости в министерстве, но как быть в школе? Что делать, если вскроется, что я живу один? Можно наложить Империус на любую подходящую мне пару маглов, но не слишком ли это опасно? Я, конечно, несовершеннолетний и не могу по закону применять магию, а непростительные так вообще караются, но Гарри Поттер уже вышел за рамки совершеннолетия и вдобавок считается без вести пропавшим, а потому подобное проклятие либо попусту проигнорируют, либо, наоборот, примут во внимание и снова развернут масштабные поиски. Что же делать? Нет, я не могу так поступить, слишком рискованно. Может… сказать, что сбежал из приюта? Ребёнок-волшебник и беглец. В такое в принципе можно и поверить, к тому же стихийная магия могла сотворить что-нибудь этакое, необъяснимое с точки зрения маглов… Но, тогда, по окончании семестра меня ведь вернут в приют. Хотелось бы избежать этого, но что поделать; пока что это самый приемлемый и быстро реализуемый вариант лжи… Следующий вопрос. Что мне делать с запретом на магию? Пока что его удавалось как-то обходить, однако как только войду в школу, чары немедленно активируются в полную силу. И любое применение магии вне школы будет засекаться. Как быть со вспышками магии, что будет считаться стихийной, а что нет? Да и не хотелось бы сейчас лишний раз ограничивать себя, время не настолько спокойно, чтобы я мог разгуливать, ничего не боясь и не опасаясь. Она не может меня защищать постоянно. Да и я не смогу попросить об этом. Нужно научиться полагаться на собственные силы. Может, стоит попробовать в библиотеке найти обходное заклинание? Звучит заманчиво… Кстати о заклинаниях. Я ведь точно не проверял, какие заклинания могу применять, однако, уверен, магия, требующая предельной концентрации, сосредоточенности и контроля, теперь мне не под силу. Призвать патронуса до третьего курса вряд ли смогу, поэтому от дементоров придётся, если что удирать или полагаться на то, что они меня не тронут. Очень смешно, Септимус Себастьян Поттер. Убегать от дементоров. Большей глупости и не придумаешь». — Мальчик покачал головой собственным мыслям. — «Но если это спасёт мне жизнь, то почему бы и нет? Помимо этого у меня есть анимагическая форма. Сириус пользовался этим, когда «бегал» от дементоров, а значит и я смогу тоже. Но ввиду опять же возраста и моего детского тела её трудно применять. Что прикажете делать, если вдруг застряну. Выть волком? Биться головой? Ха-ха-ха… Придётся звать Её или надеяться, что кто-нибудь догадается снять заклинание. В последнем случае даже не знаю, как потом и объясняться. М-да… — Ребёнок потянулся в карман за ручкой и блокнотом. Щёлкнув, он принялся кратко записывать вопросы, которые требовали решения или действия, а также те немногие выводы, к которым пришёл. — Кстати я ведь не могу на первом курсе колдовать заклинаний третье курса и выше. Впрочем, объяснять, что я так тренируюсь, не выйдет. Придётся искать тайное место. Может, я мог бы воспользоваться той комнатой на восьмом этаже?» — За клубком беспорядочных мыслей Поттер не услышал, ни как тронулся поезд, ни как кто-то настойчиво стучал в двери его купе.

***

      К вечеру поезд подъехал к станции, где первокурсников встречал лесничий Хагрид. «Первокурсники, все сюда, сюда, детишки!» — Кричал огромный великан, подзывая растерянных малышей. Когда все собрались, он сказал: — Сейчас мы все пойдём к Чёрному озеру. Там сядем на лодки и доберёмся до школы. Это древний обряд вашего посвящения. В следующем году и последующих вы будете добираться на тех каретах.       Он махнул рукой на стоящие повозки, куда усаживались другие ученики. Некоторые перед тем, как сесть, махали руками своим младшим братьям или сёстрам. Несколько первокурсников избегали подходить к каретам, так как боялись запряжённых в них существ. Септимус их понимал и знал причину, почему те дети видели их, а другие нет. «Фестралов видят только те, кто познал истину смерти». — Он прошёл мимо, прикоснувшись к шелковистой коже странного существа и вспоминая обрывки из прошлого. — «Дороги туда уже нет. Ни к чему вспоминать». — Тряхнув головой, он отогнал нахлынувшие чувства. Магический зверь, ощутив прикосновение, встретился с лицом мальчика и в ответ коснулся копны чёрных волос. Юный волшебник не сдержал порыв и провёл рукой по уродливому черепу. Довольный фестрал издал гортанный звук, напугав тех, кто его видел, в том числе и тех первокурсников. Хагрид обернулся и позвал. — Экой строптивец нашёлся! Чего гогочешь понапрасну? — Рыкнул он. — А ты чегой-то не испугался? — Обратился великан к Поттеру, но так тихо, что его слышал только мальчик. — Видишь их и даже не боишься? Интересный малый. Похоже в этом году у нас хорошее пополнение. Ты это не стесняйся меня. Я, может, и выгляжу страшно, с виду, но на самом деле добряк по натуре и детей люблю. Если хочешь заглядывай ко мне в сторожку, угощу чаем да про магических существ расскажу всякое. — Рука взлохматила волосы. — Ты очень похож на одного моего знакомого друга. Я уже давно о нём ничего не слышал.       Группа подошла к озеру и остановилась. — В лодку по четыре человека, не больше. И, да, из лодки постарайтесь не свалиться. Здесь глубоко, но вы не утонете. Наш большой друг вас спасёт, но будет не очень приятно, если придёте на распределение мокрые насквозь. — А кто этот большой друг? — Спросил робко один мальчик, садясь в одну лодку с Септимусом. Он же был в числе тех, кто видел фестралов и видел, как последний гладил то существо, не страшась его грозного вида. И потому считал, что с этим мальчиком ему нечего бояться. — На дне Чёрного озера обитает Гигантский кальмар. Но он безобиден и за мою память ещё ни разу не обидел ни одного из учеников Хогвартса. Даже наоборот, всегда готов прийти на помощь.       Дети переглянулись между собой. Некоторые замерли в испуге, но чувство голода, усталости и любопытства пересилили этот страх и они уселись в лодки. Септимус оказался в лодке с двумя светловолосыми девочками и тем самым мальчиком. Когда все наконец уселись, лодки тронулись с места и заскользили по водной глади, нарушая её покой.       Хогвартс, как всегда, был прекрасен и величествен. Множество горящих окон отражались в чёрной воде. Луна проглядывала из облаков и освещала Астрономическую башню. Где-то в глубине замка часы пробили семь раз и смолкли. Поттер видел в уголках газет и во время посещения Косого переулка в Дырявом котле также слышал, что замок подвергся нападению и несколько башен были повреждены. Всё это произошло в отсутствие директора. Но сейчас же Хогвартс казался целым и невредимым. «Должно быть замок уже восстановили». — Подумал юный волшебник и заметил, что они почти приплыли. Лодки причалили к берегу недалеко от лодочного сарая, и донельзя возбуждённые дети собрались на опушке перед лесником. Тот повёл по лестнице ведущей во внутренний двор замка, а оттуда в сам замок.       У входа в Большой зал их, по обыкновению, встречала Минерва Макгонагалл. Зелёная мантия сочеталась с такой же зелёной шляпой с широкими полями. Зорко оглядев детей, профессор сказала: — Добрый вечер. Меня зовут Минерва Макгонагалл и я декан факультета Гриффиндор. Сейчас начнётся ваше распределение. Всего существует четыре факультета: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. Каждый из них является воплощением набора определённых качеств. В зависимости от того какими качествами вы обладаете в тот дом вас и распределят и до окончания школы вы будете учиться там. За правильные ответы факультет будет получать очки, за нарушения они будут вычитаться. Когда я открою двери, прошу следовать за мной. Мы пройдём через весь зал и остановимся у преподавательского стола. Тот, чьё имя я назову, выйдет вперёд и сядет на предложенный стул. Я опущу ему на голову Распределяющую шляпу, и она огласит вердикт. Расстановка столов следующая: первым от левой стены идёт стол Гриффиндора, потом — стол Пуффендуя, стол Когтеврана и последний стол Слизерина. Если кто-то запутается, обратите внимание на форму и отличительные знаки: гриффиндорцы носят красный и золотой цвета, герб их дома — лев, Пуффендуй — жёлтый и чёрный, герб — барсук, Когтевран — синий и бронзовый, герб — орёл, и Слизерин — зелёный и серебряный цвета, герб — змея. Не бойтесь выбора. Любой факультет имеет свои сильные и слабые стороны. — Миссис Макгонагалл, а если меня никуда не распределят? — Спросил кто-то испугано. — Для начала; всех учителей Хогвартса принято называть профессорами. Поэтому профессор Макгонагалл. Если вдруг забыли или не расслышали чьё-то имя, не бойтесь, попросить назваться снова. Исключениями из правила являются мадам Помфри, мадам Пинс и завхоз мистер Филч. Всем ясно? — Да, мэм. — Хором ответили дети. — Простите, профессор Макгонагалл, — пискнул один мальчик, по-видимому, вопрос задал тоже он. Септимус бросил взгляд и узнал в нём своего напарника в лодке. — Всё хорошо. Вы здесь, чтобы учиться, не страшитесь ошибок. Бойтесь их не исправить или попасться на них снова. Итак, возвращаясь к заданному вопросу. Распределяют здесь абсолютно всех, без исключения. Могут быть сложности, но ходит легенда, что в таком случае Распределяющая шляпа даёт право выбора. Не смотрите так удивлённо. Ладно-ладно. Шучу, никакая это не легенда. Такие случаи происходят, но нечасто. Может один раз за распределение. Однажды даже было перераспределение. Но это единичный случай за всю историю. Хотя может и нет. Кому интересно, спросите мадам Пинс, здешнего библиотекаря. У кого ещё вопросы? Нет? Тогда я открываю двери.       Двери открылись и профессор повела детей в зал. По пути все оглядывались и не могли оторвать глаз от зачарованного потолка. Кто-то показывал пальцем, кто-то восторженно охал. Те, кто был поумнее, скромно молчали. Нашлись и пара так называемых «Гермион Грейнджер», которые пытались вещать своей паре про то, как они читали о подобном в книге «История Хогвартса».       Как и сказала ранее, профессор остановила группу у преподавательского стола, взмахнула палочкой, и в её руках появились трёхногий стул, старая латаная-перелатанная шляпа с широкими полями и свиток пергамента завязанный красной верёвочкой. Положив шляпу на стул, она сделала шаг назад. Вдруг та оживилась, открыла тряпичные глаза и рот и запела:

Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждёт Гриффиндор, Славный тем, что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж, благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надёжные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой.

      Подойдя ближе к стулу, профессор Макгонагалл развязала верёвочку, развернула свиток, взяла шляпу и громко произнесла: — Энни Аббот.       По малышам прошёлся испуганный шёпот. Профессор повторила имя и тогда дети немного расступились, пропуская девочку со светлыми волосами. Она робко села на табурет и на крохотную головку опустилась шляпа, почти закрывав её веснушчатое лицо. Прошло несколько секунд и Распределяющая шляпа выкрикнула: — Пуффендуй!       Девочка встала и радостно побежала к столу пуффендуйцев. Следующим пошёл достаточно полный мальчик. Его определили в Гриффиндор. Таким образом женщина вызывала по очереди всех первокурсников. Кучка детей вначале никак не хотела уменьшаться, но вскоре их становилось всё меньше и меньше. Вот вперёд вышел уже знакомый Септимуса, теперь уже известный под именем Даниэля Дохлова. Его определили в Слизерин и он, выдохнув, радостно побежал навстречу новым знакомым. Поттер посмотрел ему вслед. Услышав фамилию, он понял, почему мальчик так сильно волновался. Его отец был из бывших пожирателей и сидел, скорее всего, под стражей в Азкабане, а семья как отступники подверглась жёсткой критике. Возможно, после этого у него упала самооценка. Отсюда наблюдалась и неуверенность во всём. Спустя некоторое время настал черед Септимуса. — Септимус Поттер.       Он вышел и сел на трёхногий табурет и осмотрел зал. Забытое чувство волнения нахлынуло, заставив внутренне содрогнуться. По залу прошёлся шепоток. «Поттер? Как? Брат, что ли?», «Не может быть!», «Они, наверное, ошиблись?!» — Слышались голоса. Преподаватели тоже засуетились. Мальчик очень отдалённо напоминал Гарри Поттера на первом курсе. Но цвет волос был куда темнее; иссиня-чёрные копны коротких волосинок безжизненно свисали вниз, скрывая лицо их обладателя, совсем как у профессора Снейпа, слизеринского декана; глаза же хоть и испускали мутно-зелёный свет, но в них не было того огонька, что был присущ Гарри Поттеру; кожа была бледнее, словно последний проводил всё время где-то в тёмном месте и не видел солнечного света. Его лицо ничего не выражало, оно было холодным и непроницаемым, как лёд. Казалось будто на стуле сидит молодая версия Северуса Снейпа. Хагрид, который шёл рядом с ним до Чёрного озера, поднялся с места, чтобы разглядеть юного волшебника повнимательнее. И не только он один так поступил. Немного поразмыслив, Макгонагалл всё же опустила шляпу на голову Септимуса. — Ну, здравствуй, Распределяющая шляпа, — прошептал одиннадцатилетний мальчик — Здравствуй-здравствуй, Гарри. Странно видеть снова тебя таким юным… Вижу, ты немало пережил. Тяжко тебе пришлось. И ты изменился. Повзрослел, хоть и выглядишь совсем юно. И тебе вновь придётся пройти через всё заново. Первый, второй, третий, четвёртый курсы… — Я готов. И у меня нет выбора. Да и я теперь не Гарри. Меня зовут Септимус, Септимус Поттер. И всё будет по-другому. ЕГО больше нет, а, значит, я смогу жить жизнью обычного ученика Хогвартса и ни о чём не беспокоиться. — Хочешь оставить часть себя позади? А сможешь ли? — Ничего, я выдержу. Смогу. — Хорошо. Силы духа тебе не занимать, но ты ведь лжёшь. Лжёшь самому себе — тебе есть о чём беспокоиться. ТЫ БЕСПОКОИШЬСЯ О МНОГОМ. Хочешь дам совет? — Какой? — Доверься взрослому волшебнику. Ты пережил многое, у тебя много знаний и умений, но ты ребёнок. Тебе необходима помощь. И большинство твоих проблем разрешится с приходом взрослого. — Я справлюсь сам. Я победил Тёмного Лорда. Выжил в этой войне. Смог приехать сюда. Я не беспомощный малыш! — Я этого и не говорила… ОНА не всегда сможет тебе помочь. И ОНА много не понимает в этом мире, ты это прекрасно знаешь. Найди взрослого, которому ты мог бы доверить свои секреты. Даже ТЕМНЫЕ и УЖАСНЫЕ. Таков мой тебе совет. А сейчас скажи, на какой факультет тебя распределить? Полагаю, Гриффиндор предлагать не стоит, хотя там ты бы мог подправить своё внутреннее состояние, излечить душу от тех тревог, что одолевают тебя. — Нет. Я не могу пойти в Гриффиндор, там слишком много связано со мной старым. Там слишком много личного, да и люди будут смотреть косо. Они и сейчас уже смотрят косо, а, если я попаду в Гриффиндор, это усилится. Я стану копией Гарри Поттера. — Верно. Тогда куда бы ты хотел? — Слизерин. — А ты уверен? У тебя всё ещё нужные качества для Слизерина, но вот душевное равновесие для той атмосферы… Хотя, постой-ка. Есть там один человек. Думаю, он мог бы тебе помочь. Попробуй найти его. — Прошептала шляпа напоследок, прежде чем громко выкрикнула, — Сли-и-и-зерин!       Септимус встал и направился к столу слизеринцев. Его ожидали удивлённые взгляды старших учеников и бурные аплодисменты первокурсников. Сев за стол, он принялся изучать знакомых и новых учителей. Заметив, что первокурсник уселся за стол, Альбус поймал его взгляд. Мутно-зелёные глаза уставились на директора и Дамблдор проник в разум Поттера, но тщетно. Он наткнулся на ментальный блок. Понимая, что если он надавит сильнее, то скорее всего раскроет себя, старший волшебник разорвал связь. «Первокурсник, владеющий ментальной магией — это уже что-то новенькое и очень любопытное. Да ещё и с такой неординарной фамилией. Надо за ним присмотреть… Интересный ребёнок». — Подумалось директору. Он аккуратно подал сигнал зельевару. Тот ответил и, выслушав просьбу, кивнул.       И вот когда последний ученик отправился к столу Когтеврана, директор поднялся с места со словами: — Тишина! Дорогие ученики, ещё раз поздравляю всех с началом нового учебного года. Напоминаю: Запретный лес не место для прогулок, в частности это касается первокурсников. После отбоя за дисциплиной следит наш любимый завхоз Аргус Филч и миссис Норрис. Аргус, помашите ручкой для новых учеников и тех, кто вдруг вас успел позабыть. — Большинство студентов оглянулись на вход, где стоял завхоз. Тот зорко всех оглядел и помахал не рукой, а строго пальцем. Его кошка, как всегда, новая Миссис Норрис, вяло махнула хвостом. По залу снова прошлись шепотки. — «Дамблдор, как всегда, в своём духе. Старый болван думает, что Филч просто так помашет рукой. Он это сделает только в том случае, если ему разрешат свободно пороть учеников, да и то махать он будет как минимум над задницами провинившихся». — Кхм. Минуточку внимания. Я ещё не закончил. — Это вы ещё и не начинали, профессор. — Пошутил один ловкач. В зале засмеялись. — Спасибо, мистер Нойсман. Уверен, ваш декан оценил шутку, не так ли? — Макгонагалл покачала головой и улыбнулась. — Продолжим. В этом новом учебном году Защиту от Тёмных Искусств преподаёт Джордж Лоунс, а уход за магическими существами — Рубеус Хагрид. Также позвольте ещё раз напомнить весь педагогический состав и заодно познакомить с ним наших новых учеников в этом году. Слева от меня: Рубеус Хагрид, Сивилла Трелони, Септима Вектор, Роланда Трюк, Филиус Флитвик, Минерва Макгонагалл. Справа от меня: Помона Стебль, Аврора Синистра, школьная медсестра Поппи Помфри, наш библиотекарь Ирма Пинс, Джордж Лоунс, Северус Снейп. Увы, но среди присутствующих отсутствует профессор Флоренц. Боюсь, немногие бы здесь по достоинству оценили красавца-кентавра. Да, мистеру Филчу спокойнее, когда профессор остаётся в своём кабинете или загоне. А теперь настало время ужина. — Альбус громко хлопнул в ладоши и на столах появилась еда. — Всем приятного аппетита.       Началась трапеза. Многие стали уплетать за обе щёки, как неожиданно из стен и пола начали выплывать призраки. Практически все первокурсники пугались или открывали рты, полные непрожёванной пищи. Вдруг перед Септимусом возник призрак Кровавого Барона. Сидящие рядом первогодки тихо вскрикнули, но сам Поттер лишь кивнул призрачному гостю. Тот утвердительно кивнул в ответ, поднял свою шпагу и с безумным хохотом поднялся к потолку.       Испробовав всё что лежало на столах, включая десерты, ученики начали зевать и сонно хлопать глазами. Многие даже стали класть головы на поверхность столов. Заметив это, Альбус поднялся и объявил: — Ужин окончен. Старосты, проводите первокурсников в гостиные их факультетов.       Со всех сторон послышались скрипы отодвигаемых скамеек и голоса старшекурсников со значками на груди, подзывающих новоприбывших учеников. — Первокурсники Слизерина, все сюда. Я — Драко Малфой, а эту девочку зовут Пэнси Паркинсон, — произнёс белобрысый парень. — Мы, старосты Слизерина, будем помогать вам адаптироваться в замке. Сейчас все постройтесь парами. Знаю, многие устали после долгой поездки в Хогвартс-экспрессе, но постарайтесь подавать пример другим, ведь вы теперь ученики зелёного факультета, а значит должны быть более собранными и сдержанными. И ещё по возможности постарайтесь поскорее запомнить, где находятся подземелья и гостиная вашего факультета. Это будет нелегко, но вы справитесь.       Дети построились, как им было сказано, и пошли за старшими. Петляя в подземельях, двое старост привели первокурсников к чёрной стене и остановились. Драко громко и чётко так, чтобы слышали все, сказал стене: — Чистота крови.       Стена отодвинулась, пропуская всех в гостиную Слизерина. Всё здесь было зелёного или болотно-зелёного цвета: стены, кресла, стулья и даже потолок. Да и обставлено было со вкусом, хотя зелёный свет раздражал непривыкшие к нему глаза. Дети мгновенно разорвали строй и разбрелись кто куда. Септимуса как однажды бывавшего здесь ничего не удивляло, только забавляло. Но чтобы не выделяться из толпы, он всё же подошёл чуть ближе к гобеленам, висевшим на стенах, и сделал вид, что крайне заинтересован ими. — Подождите, сейчас придёт профессор Снейп — наш декан — и всё расскажет, — проговорила Пэнси. — Комната девочек находится справа, мальчиков — слева. Кстати, коридор девочек зачарован. Советую не подходить туда слишком близко, если не хотите быть оглушены, мальчики. А вот девочки могут спокойно входить в спальни мальчиков. Только будьте аккуратнее: мало ли что там увидите, — и, ухмыляясь шутке, удалилась в свои покои. — О, Пэнси, заткнись ради Мерлина. Если профессор Снейп тебя услышит, у нас будут большие неприятности. Дети, вы если что ничего не слышали. Я, как один из старших учеников, останусь с вами и присмотрю до прихода профессора. О, вижу заинтересованный взгляд. Хочешь, расскажу о них побольше? — Спросил Драко, подходя к Поттеру. — Ты вроде бы Септимус? — Да, это я. Почему бы и нет. Я не прочь послушать. — «Вот чёрт! Где носится Снейп, когда он так нужен! Нет, он, конечно, не нужен, но слушать про идиотские картины тоже не горю желанием».       Драко подошёл и вспомнил слова матери на платформе. Та звала какого-то мальчика. «Может это он? Но откуда мама его знает? Выглядит как обычный маглорождённый. Понаблюдаю-ка за ним». — Что-то не так? Ты так пристально смотришь. — А не обращай внимание. Так, на чём я остановился…       Через пятнадцать Северус Снейп влетел в гостиную Слизерина. И как раз вовремя. Поттеру настолько наскучило слушать Малфоя, что он чуть было не использовал какое-нибудь проклятие, лишь бы тот замолчал хоть на секунду. Оглядев всех присутствующих, зельевар махнул рукой на диван. Сам же он устроился в довольно широком кресле. Убедившись, что всё сидят, Северус обратился к старосте: — Драко, ступай к себе. Я тут сам разберусь. — И как только тот ушёл, он начал свою длинную и занудную речь. — Как вы знаете, слизеринцы особенные. Большинство из вас происходят из чистокровных семей. Но это не повод, чтобы задирать маглорождённых или полукровок. Вы должны показывать другим факультетам пример как надо себя вести. Ваших родителей здесь нет, но это не значит, что вы имеете право вести себя неподобающим образом и позорить факультет… — «Короче — бла-бла-бла. Следите за своим поведением или будете отвечать головой. Ответственность прежде все. И любимый девиз Снейпа: всегда думайте о последствиях своих действий. И так далее по кругу». — Ещё в жизни Септимус не хотел так свалить как сейчас. Он уже искренне жалел, что ранее желал, чтобы мужчина пришёл намного раньше, и что проклинал Драко с его картинами и глупыми шутками.       Последующие полчаса были невероятно занудными для всех, кроме декана. Снейп проговаривал почти похожую речь каждый год, лишь иногда добавляя нововведения, и из года в год всегда замечал одно тоже: скучающие глаза, посторонние движения и попытки заснуть. Обычно он делал замечание и провинившийся старался больше так не делать или делать, но так, чтобы мужчина его не видел. Со стороны всевидящего ока зельевара это выглядело на редкость забавно, тем не менее он испытывал прилив гордости, так как его новоприбывшие змейки уже учились быть более скрытными. Но в этот раз он не сводил взгляда с Поттера и по всему игнорировал почти всех. Тот даже не старался слушать, нет, он делал вид, что не слушает, но на самом деле слушал очень внимательно, внимательнее чем все остальные. Чтобы это проверить, Мастер зелий намеренно единожды перевёл тему и тут же встретил взгляд, говоривший так много, что последний не был до конца уверен, что именно он выражал. Другие же ученики не обратили на это явного внимания, а двое попусту уснули, склонив головы на плечо общему соседу.       Дамблдор также попросил его присмотреть за этим юнцом раз уж тот на его факультете да Хагрид как-то странно смотрел на него весь вечер. Даже директора спрашивал о мальчике, но тот отрицательно качал головой. Но больше всего Северуса заинтересовал рассказ о фестралах. Ради этого он остался в зале и перекинулся парой слов с полувеликаном. И как оказалось не зря. Всю дорогу до гостиной он думал о том, что услышал. И хотел лично увидеть ребёнка, чтобы уже составить свой портрет черт. То, что он увидел, потрясло его. Обычно высокомерный Драко рассказывал про старые картины и пытался шутить, правда не совсем удачно, но тот всё равно слушал, не отрываясь. И теперь его, Северуса, также внимательно слушали. Мужчина хмыкнул про себя и заметил, что многие притомились. Бросив быстрый взгляд на часы, он понял, что засиделся и закончил речь. После он подошёл к двум заснувшим учениками и аккуратно поднял одного из них на руки. Прошествовав под удивлённые взгляды в спальню, он уложил мальчика в кровать, не забыв при этом трансфигурировать его одежду в пижаму. То же самое он проделал с другим уснувшим и только после этого, пожелав всем спокойной ночи, удалился в свои покои.       Ложась в кровать, Поттер улыбнулся. Несмотря на всю усталость, он радовался тому, что вернулся. Со времён его последнего визита в замке почти ничего не изменилось: Макгонагалл была всё такой же строгой, Дамблдор — сладкоежкой и шутником с необычным чувством юмора, Флитвик — добродушным карликом, Хагрид остался тем же весельчаком и любителем зверья, ну, а Снейп… Снейп был не таким, каким он его помнил. Сегодня он впервые увидел те черты, о которых и понятия не имел. Раньше, с друзьями он считал, что сальноволосый ублюдок только на словах прикрывает змеек, но оказалось, что тот действительно заботился о благополучии студентов. Макгонагалл могла разве что попросить старосту разбудить уснувших к утру или затем чтобы их перевели в спальни. А о том, чтобы прийти и прочитать лекцию о собственном факультете, и речи не могло быть. Кстати о речи. Зельевар явно переборщил с ней, а ещё не спускал глаз с него весь вечер. Поттер понимал, что теперь на некоторое время стал объектом неприкрытого обсуждения, но всё равно как-то хотел избежать этого. «Наконец-то я дома!» — подумал он, но потом нахмурился. Радость как рукой сняло. «Я дома. Только почему-то внутри всё равно как-то холодно и одиноко». — Промелькнула последняя мысль перед тем, как его унесло в царство сна.