Don't leave me

      — Бэк, с твоим языком я удивлён, как ты еще не увезён кем-нибудь в багажнике в лес по разным пакетам.       — Иди нахуй, Пак Чанёль.       Ребята шли с работы домой, смеясь, толкаясь, отвешивая колкие словечки в сторону друг друга. Хорошие друзья, коллеги и сожители. Вместе было пройдено многое, за спинами долгие километры, а впереди — полная приключений жизнь. Вечер провожал ребят последними лучами заходящего солнца, подгоняя тёплым ветром. Весна в этом году, наконец, порадовала их тёплым деньком, и было грех не прогуляться. Приятно дойти до дома пешком, учитывая, что всю зиму только и делаешь, что перебегаешь от автобуса до помещения — лишь бы поменьше бывать на колючем морозе.       — Когда-нибудь ты перестанешь быть таким грубым. Ммм… В следующей жизни, — не унимался брюнет, выпуская кольца табачного дыма и игриво поглядывая на своего спутника.       — Хрена лысого, понял, да? Моя брутальность пройдёт со мной через все жизни! — наигранно отвечал Бэкхён, создавая вид самого грубого и неотёсанного мужлана во вселенной. С его внешностью это выглядело более, чем забавно. Парни снова засмеялись, продолжая свой путь до дома, наблюдая за тем, как город накрывают сумерки.

***

      Бэкхён проснулся, когда за окном было еще темно. Жалкие четыре часа сна не позволили ни телу, ни разуму отдохнуть, так что день заведомо начался паршиво. На часах еще нет шести, а парень уже готовит завтрак на двоих, всячески стараясь не уснуть прямо над сковородкой с тушёными овощами. Время тянулось медленно, еда готовилась еще медленней, а мозг умолял юношу послать к чертям все дела и лечь еще поспать. Хотя бы часик. Хотя бы полчасика. Хотя бы минуту, блять! Из комнаты послышался пронзительный ор будильника и Бён тут же полетел в спальню, снося всё вокруг, чтобы побыстрее отключить источник противного звука. Нельзя. Разбудит Чанёля. Вышеупомянутый только что-то буркнул во сне и накрылся одеялом с головой. Спит. Слава Богу. Тихо выругавшись на свою неосмотрительность, блондин взял телефон с собой от греха подальше и продолжил свой утренний ритуал. Когда овощи были готовы, лицо умыто, а волосы приведены в более или менее приличный вид, стрелка часов показывала без десяти семь. Осталось только подготовить одежду Чанёля, написать список дел для социальной работницы, которая должна прийти уже с минуты на минуту, и можно отправляться на работу.       — Да, я уже еду. Когда у меня первая запись? Хорошо. Тогда сделай мне кофе. Через полчаса буду. Спасибо, Ра Им.       Холодный утренний воздух, переполненное метро, куча недовольных заспанных лиц, серые стены неприветливых домов. Каждый день дорога на работу и с работы была одной и той же. Каждый день этот город встречал Бэкхёна серо и угрюмо. Паутина рабочих будней, сонных лиц, человеческих проблем, машин, грязи и серого неба. Так было вчера, так будет завтра и в ближайшем будущем изменений явно не предвидится. Иногда блондина посещала шальная мысль взять и свалить в другой город, страну — не важно. Главное, что подальше отсюда. Где можно начать жизнь с чистого листа, с другими людьми, домами и дорогами. Но все эти мечты обрубало на корню щемящее душу чувство ответственности, камнем висящее на парне. Какой-то прохожий грубо столкнулся с Бёном плечами, тут же отвесив хамское «смотри, куда прёшь». Бэк только открыл рот, чтобы сказать проходимцу пару ласковых, как в мозгу всплыли слова, звучащие в подкорке до боли знакомым голосом:       «— Когда-нибудь ты перестанешь быть таким грубым».       Перестал. Чанёль оказался прав. Прав, сука, как всегда.       Кабинет встретил Бэка тишиной и уютом. Юноша любил своё рабочее место, где не было слышно городского шума, было светло даже в пасмурную погоду, а на окне рос маленький, но горячо любимый кактус. Повесив куртку на вешалку у входа, он обошёл помещение, будто не был здесь очень давно, поправил пару статуэток на шкафу, проверил на полках наличие пыли и, удовлетворившись результатом, сел в кресло, что приняло его невообразимым удобством. Пока нет посетителей, можно и отдохнуть. Тем более, что работа — это теперь зачастую единственное место, где Бэкхён хоть как-то может расслабиться.       — Мистер Бён, Ваш кофе. Что-нибудь еще?       — Нет, спасибо.       Улыбаться секретарше не было ни сил, ни желания. Парень благодарно принял из её рук долгожданный напиток, тут же умудрившись обжечь себе язык.       — Блядство… — выругался Бэкхён, отставляя горячий кофе подальше, дабы не обжечься еще раз. Уж пускай лучше остынет.       Смотреть расписание сегодняшних клиентов не хотелось — всё равно увидит. Постояльцев он знает в лицо, а новые лица всё равно начнут с повествования о себе. Так что листок с расписанием на сегодня остался лежать на столе нетронутый. Настенные часы слишком громко и слишком протяжно отстукивали секунды, противно разнося по комнате это нудное тик… Так… Тик…       — Сына, как ты?       — Хорошо, мам. На работе, как обычно. Как вы?       — Мы хорошо, сынок. Только скучаем. Когда ты приедешь к нам?       — Я пока не могу. Ни одного свободного дня. Обещаю, как только, так сразу.       — Бекхён, мальчик мой, отец переживает. И я тоже. Ты не обязан сидеть с ним. Может, уже передашь его в руки его родителей?       — Мам, не начинай.       — Ну ты так и жизни-то нормальной не увидишь!       — Мам…       — Ладно, сынок. Поговорим потом. Но обдумай мои слова.       — Обдумаю, обещаю.       Такие разговоры тоже стали слишком привычны. Словно идут они уже по давно написанному сценарию и менять сюжет этого глупого фильма никто не хочет. Вздохнув, Бэкхён сел на подоконник, изучая так хорошо знакомый пейзаж за окном. В голове эхом, в такт тикающим часам, отзывались слова матери. Так было всегда после их разговора, так происходит и сейчас. Парень обдумывает то, что уже заранее давно решил. Ведь он почти был согласен тогда отдать его родителям. Не брать на себя груз ответственности, но чувство вины и умоляющий взгляд сделали своё дело и, теперь Бэкхён превратился в жалкое подобие человека с очень призрачным желанием жить, держащимся на ногах только с помощью собственной ответственности.

***

      — Бэк, это по-твоему «после обеда вернусь»? Или я тебя недопонял и ты просто не уточнил конкретную дату, когда ты там после обеда вернёшься.       — Чанёль, блин, да иду я уже. Мама задержала. Сказала, если не поем — домой не пойду.       — Предупреждать же надо. Я бы встретил. Темно же уже.       — Да всё нормально! Давай! Уже подхожу!       Вечер действительно уже давно вступил в свои законные права и луна медленно проплывала по небу, оповещая о приближении глубокой ночи. Бён Бэкхён торопился домой. Из-за того, что он просрал последний удобный автобус, идущий прямо до дома. Ему пришлось идти от самой дальней остановки, проклиная себя за то, что так долго препирался с мамой по поводу еды, да и к тому же засмотрелся каким-то дебильным шоу по ТВ, отчего и потерял счет времени. Идти было действительно страшно. Фонарей здесь было мало, путь в основном проходил дворами — пустыми и темными. Та еще обстановочка классических фильмов ужасов. Да к тому же Бэкхён хрупкий, невысокий — так и манит, чертовка, проблем на жопу получить. Но не мог же он признаться в глупом страхе другу? А как же гордость? Лучше поторопиться, заткнуться и быстрее дотопать до дома.       — Слышь, мелкий. Далеко втопил?       А вот и проблемы. Получите, распишитесь. Просто прибавить шагу не помогло — преследователи оказались настырными. Грубо схватив парня за плечи, они развернули его к себе лицом, и блондин увидел четыре явно недружелюбно настроенных лица. Каждый из них был выше Бэка на голову — не меньше. Мозгом парень понимал, что при всём своём желании и изворотливости он с ними не справится и убежать не удастся. Да и не дрался Бён никогда к тому же. Ну пару раз Крису, Цзытао да Паку подзатыльники дал, но разве это считается?       — У тя чё, глаза накрашены? Пидрила, что ли? Чуваки, да он гомик! — тон голоса стал куда агрессивней, а Бэк тут же проклял себя за то, что приспичило ему сегодня глаза подвести. Ничему жизнь не учит. А ведь говорили ему — допрыгается он когда-нибудь со своими накрашенными глазами.       — Ребят, пустите… — еле выговорил Бён, немея от страха и паники. Куда бежать? Что делать? Господи, как скрыться?       — А он точно не баба? Может по кругу пустим, да проверим? Спорим, как тёлка заорёт.       Всё. Конец. Ужас ледяным потоком потёк по венам, сковывая Бэкхёна в панике и безысходности. Четыре взрослых сильных мужика и один хрупкий Бэк — очевидно, кто в победителях. Сердце в ужасе билось в глотке, мешая нормально вдохнуть. Один из мужчин грубо схватил парня, и у того тут же вся паника вырвалась на свободу. Он кричал, отбивался, кусал руки, что зажимали ему рот. Их четверо, они сильнее. Бэкхён обречён.       — А ну пошли нахуй отсюда, уроды!       Треск чьих то костей, хватка на Бэкхёне резко ослабла и в итоге его отпустили вовсе. Открыв наконец глаза, он увидел, как подлетевший Пак Чанёль, размахивая руками, словно ветряная мельница, отбивается от нападающих, нанося чёткие удары в грудь, по челюсти, пиная их под колени, уводя их подальше от оцепеневшего Бэкхёна.       — Бэк, беги! — рявкнул он другу, пропуская пару ударов. Кажется, один из подонков разбил ему губу и рассёк бровь.       Дважды Бэкхёну повторять не надо — он ломанулся, что было сил. Ватные до сего момента ноги будто обрели волшебные силы. Они уверенно уносили Бэка подальше от треклятого места и поближе к дому.       «Стоп, а Чанёль?»       Мысль заставила его остановиться и обернуться, чтобы проверить, как там друг и следует ли он за ним. Он развернулся, разглядывая мелькания драки на другом конце двора и, в следующее мгновение его сердце остановилось, а глаза расширились от ужаса. Ему понадобилось достаточно много времени, чтобы сообразить, что нужно срочно звонить в службу спасения, а непослушные пальцы все никак не хотели набирать спасительный номер. Кажется, время побежало с удвоенной скоростью. Паника, страх и ужас, пульсирующие в ушах, трясущиеся руки, срывающийся голос и непослушный язык. Кажется, он целую вечность пытался рассказать диспетчеру на другом конце телефона, что произошло и кого вызывать — медиков, полицейских или, мать их, пожарных. Уже издалека услышав сирену, четверо громил побежали прочь, напоследок кинув в лежащего Пака что-то наподобие кирпича. Только убедившись, что те ублюдки убежали достаточно далеко, Бён смог заставить себя подбежать к Чанёлю, но от увиденного, его тут же замутило и он чуть не потерял сознание прямо там, рядом с другом.       Пак Чанёль лежал весь в крови, с пробитой кирпичом головой.

***

      — Мисс Йонг, как психологу Вы можете мне доверять. Пожалуйста, говорите, как есть. Вы явно пытаетесь что-то скрыть от меня. Но как я тогда смогу Вам помочь, верно? Не бойтесь, я не буду Вас судить.       Женщина, сидевшая в кресле напротив, раскраснелась от стыда и внутреннего возмущения, но, заикаясь, всё-таки продолжила повествование своей проблемы. Бэкхён сидел, слушая женщину в пол уха. По факту он уже давно видел свою клиентку насквозь, но сам факт того, что человек добровольно всё рассказывает, является очень сильным психологическим фактором. Бэкхён, как психолог, это знал. Типичная проблема не вызывающая никакого интереса — скоро сорок, а в жизни всё наперекосяк. И нет, чтоб разобраться в себе, обдумать спокойно, разложить себя по полочкам — сердобольные дамочки тут же бегут к психологу, накручивая себя на то, что мир рушится из-за завистников, недругов и прочей нечисти. И никогда, ни один человек не хочет признавать себя виноватым в своих неудачах. Поэтому Бёну приходится на протяжении нескольких сеансов разжёвывать это своим горе-пациентам. Проблемы большинства были настолько мелочными, невзрачными, что блондин часто сдерживался, чтобы не плюнуть кому-нибудь из пришедших к нему в лицо. Эгоизм и эгоцентризм человечества поражал с каждым днём, поэтому если Бэк и раньше не любил людей, то теперь в полном наборе из раздражения, ещё лёгкой неприязни и закатывания глаз, появилось ещё и презрение. Оно распространялось не на всех, но на большинство — точно.       — Спасибо, мистер Бён. До встречи через неделю?       — Да, запишитесь у секретаря. И помните, о чём мы с вами говорили. Постарайтесь делать эту неделю так, как я сказал, а в следующий раз обсудим результаты и пойдём дальше.       Парень с титаническим усилием выдавил из себя вежливую улыбку, закрывая за посетительницей дверь. Господи, ну какая же она всё-таки тупая. Каждый раз Бэк думает, что ну теперь то его никто своей тупостью не удивит, и каждый раз ошибается. Обязательно найдется какой-нибудь индивидуум, который так и норовит получить премию «придурок года».       — Господин Бён, Вам из дома звонили. — Ра Им осторожно заглянула в кабинет с самым виноватым видом, на который только была способна.       — Почему сразу не сказала?       — Ну так сеанс же… — растерялась девушка, видя, как её начальник тут же начал излучать волны гнева. Боясь попасться под горячую руку, она поспешила спрятаться обратно в приёмную, а Бэкхён тем временем уже висел на телефоне, отсчитывая пропущенные гудки и готовый начать паниковать.       — Добрый день, господин Бён, — долгожданный голос на том конце телефона.       — Всё в порядке? Что случилось? — даже не поприветствовав Сын Йоль — их социальную работницу, выпалил Бэк, облегчённо выдыхая.       — Ничего страшного не произошло. Я просто хотела напомнить, что ближайшую неделю меня не будет, если вы помните. Еду на повышение квалификации. Заменить меня некому. Вы сказали, что останетесь сами.       — Да-да. Я помню, — конечно же Бэкхён забыл. Теперь нужно было еще решать проблему с работой на ближайшую неделю. — Как там…       — С ним всё хорошо. Сегодня даже без истерик, правда, подозрительно тихий.       Из трубки послышался чей-то громкий чих, отчего блондин тут же нахмурился.       — Проверь температуру. Он легко простужается, может…       — Да, господин Бён. Поняла. До вечера.       — До вечера, Сын Йоль.       Парень устало опустился в своё кресло, успокаивая своё еще не отошедшее от волнения сердцебиение. Сын Йоль уезжает. А он не оформил себе отпуск на работе. Выхода нет — придётся брать больничный. Всё равно пашет даже сверхурочно — можно и отдохнуть.       «Отдохнуть».       Бэкхён с грустью понимает, что отдых его в ближайшую неделю ждёт в самую последнюю очередь. Даже мечтать об этом не стоит. Убедившись, что пациентов на сегодня больше нет, Бэк заполнил нужные отчетные документы, договорился с бухгалтером о своём больничном, пообещал ей предоставить все нужные документы к сроку и поспешил направиться домой. Время пять вечера. Сегодня он освободился не так поздно, как обычно. Выйдя на улицу, Бэкхён поёжился — ветер был холодный и колючий от мелких дождевых капель. Ну и ладно, всё равно он не собирался идти пешком до дома. Уже год он не гуляет после работы. Теперь не до гуляний — его ждут дома.

***

      — Это посттравматический психический дефект. Мы надеемся, что он обратим, но пока ничего точно сказать не можем. Такое случается, но достаточно редко, так что остается только наблюдать. Нам, правда, очень жаль. Парень чудом выжил, так что, я думаю, он выкарабкается, не переживайте.       Мать Чанёля стояла молча и неподвижно, как статуя. Только казалось, что она постарела лет на десять за последние трое суток, пока сам Чанёль был в коме. Когда он очнулся, то радости всех не было предела, да и Бэкхён сам вздохнул с облегчением, а потом начались эти термины: посттравматический психический дефект, алексия, дисместический синдром и многие другие, которые Бэк не понимал и не хотел понимать. Да они и не были важны. Он стоял перед кроватью друга и пустым взглядом смотрел на его опухшее от побоев лицо, глупую улыбку и абсолютно неосознанный, будто ребяческий, взгляд.

***

      — Я дома!       — Бэ-э-эки!       Чанёль выбежал из зала, тут же споткнувшись о собственную штанину, отчего полетел кубарем на пол, испугался и виновато уставился на вошедшего.       — Ёль, аккуратней. Расшибешься ведь, — устало усмехнулся Бэк, глядя на своего друга с усмешкой. Он всегда так радостно встречал его с работы. И всегда падал. Или ударялся. Или сбивал что-нибудь на своём пути. — Кушать хочешь? Пак чуть наклонил голову, всем своим видом давая понять, что не понял вопроса. Бэкхён устало вздохнул. В случае с Чанёлем нужно набраться терпения.       — Я спрашиваю, — произнёс он почти по слогам, — ты кушать будешь? Есть?       — Ммм! — согласно закивал парень, после чего подполз к блондину и обнял его за ногу, довольно улыбаясь. На его языке это, наверное, означало «добро пожаловать домой».       Получасом позже Бэкхён и Чанёль уже сидели в зале перед телевизором. Брюнет внимательно смотрел какое-то новое телешоу, абсолютно не понимая, что там происходит, но искренне радуясь, попивая купленный Бэком йогурт, а Бён сидел с ноутбуком на коленях, выписывая себе номера дефектологов и различных коррекционных учреждений, куда он еще не успел обратиться. Да, это была всё так же квартира, в которой они с Чанёлем жили, куда переехали два года назад, где проводили веселые вечера за просмотром фильмов и бутылочкой пива. Сейчас всё немного иначе. Того Чанёля больше нет. Страшный диагноз забрал и не отпускал друга — посттравматическое слабоумие.