Don't leave me

      Бэкхёну казалось, что всё происходящее сейчас — страшный сон. Кошмар, который случился с ним уже однажды и грозит повториться. Только теперь нет Чанёля, который их остановит, да и к тому же Бэкхён был слишком разбит морально и вымотан, что вряд ли смог бы оказать хоть какое-то сопротивление. А тут еще и сковывающий все внутренности страх, захвативший в свой ледяной плен, из-за которого даже сделать вдох было нереально. Бэк хотел было побежать, но ноги вмиг стали абсолютно ватными, а три нелицеприятных мужика, что отвесили те комментарии становились ближе с каждой минутой. Кажется, даже двор был тот же, из-за чего ощущение того, что всё это дурной сон, кошмарная галлюцинация, не покидало парня.       «Этого не может быть. Этого просто не может быть. Таких совпадений не бывает, нет», - крутилось в его голове, словно звук заевшей пластинки. Всё, что парень смог заставить себя сделать — это два неуверенных шага назад. Спасения не предвиделось.       «Видимо, я это заслужил. Видимо, так и должно было случиться. Я не вижу другого объяснения».       Бэк в страхе зажмурился, когда грубые руки схватили его и успели сделать несколько грубых толчков и пару ударов. Бён даже не мог кричать, несмотря на то, что рубашка на нём была уже беспощадно порвана, а кто-то уже принялся за расстёгивание ремня на шортах. Его руки сжали так, что пальцы онемели и он не мог даже пошевелить ими. Жалкие попытки отбиться ногами так же были провалены — их так же грубо схватили, и расставили в стороны, от этого Бэка накрыла новой волной стыда, страха и отчаяния. В голове пробежала малодушная мысль о смерти, которую парень сейчас принял бы без раздумий, лишь бы избежать этой ситуации, лишь бы не чувствовать чужих рук, лишь бы не задыхаться от новых ударов.       «Госпади, пожалуйста, Ёль… Прости меня». Последняя мысль перед тем, как из глаз брызнули первые слёзы.       — Бэк! Бэки-и-и!       «Ну всё, вот и галлюцинации. Надеюсь, я уже умер», - подумал Бэкхён, но услышал звук удара и его грубо уронили на асфальт.       Блондин открыл глаза и в недоумении уставился на открывшуюся ему картину — Чанёль, рыча от ярости, дрался с теми тремя обидчиками, сыпля удары направо и налево, пиная, метко ударяя одного из них прямо в голову. Перевес явно не на стороне Пака, но ярость, блестевшая в его взгляде адским пламенем, кажется, абсолютно заглушала все посторонние мысли в его голове. Посмотрев на него, можно было подумать, что он сошёл с ума, абсолютно свихнулся, превратился в зверя и теперь готов зубами раздирать глотки. Не веря своим глазам, Бэкхён еле поднялся на ноги, непослушными пальцами застёгивая свой ремень на шортах, попутно стараясь вжаться в шершавую холодную стену дома за спиной. В то, что сейчас происходит всё наяву поверить было просто невозможно. Чанёля забрали родители, он получил посттравматическое слабоумие как раз после такой вот ситуации и сейчас Бён будто смотрел ремейк фильма с собственным участием. Таких совпадений просто не бывает. Этого не может быть!       — Бэк, беги! — Крикнул Пак, пропуская удар и тяжёлый кулак пришёлся прямо ему в висок.       Старший вздрогнул, услышав эти слова, но с места не сдвинулся. До сознания медленно доходил тот факт, что пусть это и не имеет объяснений, но это явь. Или же Бён просто потерял рассудок.       — Бэкки! Не стой! Беги! — Снова крикнул Чанёль, уже с трудом произнося слова.       — Нет… — Тихо произнёс Бэкхён, мысленно переваривая всю ситуацию и принимая абсолютно сумасбродное решение.       Еле собирая последние оставшиеся силы в кулак, он бросился в драку, всячески стараясь оттолкнуть мужчин от Пака, который уже еле держался на ногах. Несколько ударов пришлись и по нему, но всё это меркло перед осознанием того, что теперь он не позволит себе потерять Чанёля. Он больше не допустит такой ошибки и не убежит, оставляя его одного, даже если в венах будет течь один сплошной страх.       — Ах, ты ж мелкий сучонок, — выругался один из нападавших, сплёвывая сгусток крови на асфальт. — Пизда вам обоим…       Буквально в следующую секунду Бён увидел в его руках блеснувшее лезвие и леденящий кровь ужас тут же окатил его холодной волной.       — Бэк! — Вскрикнул Пак, тут же закрывая его спиной от нападавшего. Первый удар ножа пришёлся в плечо, а второй прошёл вскользь, полоснув по правому боку Чанёля. Тот лишь с придыханием всхлипнул, из последних сил удерживаясь на ногах.       С главной улицы начал доноситься звук сирены полицейской машины, что тут же изменило лица нападавших мужчин и они, сплёвывая кровь вперемешку с матами, поспешили скрыться, оставляя Бёна с Паком на месте преступления одних. Только когда те удрали достаточно далеко, Чанёль повернулся лицом к Бэку, хватая его за плечи и испуганно разглядывая. Убедившись, что угрожающих жизни травм нет, он облегчённо вздохнул, тут же рухнув на колени и закашлялся, хватаясь рукой за порезанный бок. Доля секунды понадобились Бэкхёну, чтобы вновь обрести дар речи и возможность двигаться. Он тут же опустился перед Паком на колени, облокотив его на себя, убирая дрожащей рукой волосы с лица, залитого кровью.       — Ёль… идиот, как ты?... Откуда ты взялся? Ты ебанутый? Куда ты полез? Блять, да что… Я не понимаю, как? Ты, сука, кусок охуевшего кретина! — Задыхаясь от эмоций, Бэкхён не мог выдать ничего адекватнее матов. Ни одного предложения не складывалось в голове, поэтому наружу выходили только наборы из ругательств и неопределённых вопросов.       — Когда-нибудь… ты перестанешь быть таким… грубым, — со слабой усмешкой произнёс Чанёль, еле шевеля губами. Слабость окутала его тело стальной сетью, что еле-еле оставались силы чтобы дышать — не то, что говорить.       — Кретин! Господи, какой же ты кретин! Я не понимаю… Почему ты… Как ты здесь оказался? — Поток слов не прекращался. Бэкхён боялся, что как только он замолчит, замолчит и Пак, а этого никак нельзя было допустить. Ни коим образом нельзя допустить, чтобы Чанёль потерял сознание.       — Я с тобой до конца. Я не мог бросить… тебя, — всё так же зачем-то улыбаясь пролепетал Пак, беря в свою руку ладонь Бёна.       Ни один из них не обратил внимание на то, что подбежали родители Пака, с лицами полных ужаса, что подъехала полицейская машина, а следом за ней и скорая помощь. Только когда врачи подбежали к ним, Бён заметил весь творящийся вокруг них хаос и суету. Он требовал отвести его к Чанёлю, требовал посадить рядом, но его увели в другую машину, где тут же произвели первичный осмотр, после чего сделали заключение, что жизни ничего не угрожает, но обработку ран сделать нужно, да и рентген бы не помешал.       — Где Чанёль? Почему я не с ним? Я должен быть с ним, — тараторил Бэк полушёпотом, дергая врачей за рукава.       — С ним всё будет хорошо. Его уже везут в больницу. — В машину вслед за последней медсестрой вошёл отец Чанёля, садясь рядом с Бэком. — Мы решили, что я пока побуду с тобой. С ним всё хорошо?       Врачи отчитались мужчине, после чего машина тронулась и они поехали, видимо, вслед за первым автомобилем – до ближайшей больницы. В дороге Бэкхён узнал, что Чанёль ни с того ни с сего вдруг вырвался и убежал от них прямо перед посадкой в машину, а когда они успели догнать его — уже вовсю шла драка. Родители, собственно, и вызвали скорую и полицаев. Больше из мужчины не удалось вытащить ни слова, так что до конечного пункта все ехали молча, не считая пары перекинутых фраз между врачами. Больница встретила их неприятной суетой, холодным светом белых стен и неприятным запахом лекарств, который люди не любят с самого детства. Бэкхён абсолютно не обращал внимание на то, что ему делают, куда ведут, что вообще происходит. Он сухо и кратко ответил на вопросы врачей во время заполнения больничного листа, спокойно прошёл рентген, проверку на сотрясение мозга и психическое состояние. На все предложения остаться в больнице хотя бы на ночь он ответил отказом, лишь постоянно требуя отвести его к Чанёлю.       — Сегодня ты к нему не попадёшь.       Это единственный ответ, который он смог получить, но мистер Пак уверил его, что всё будет хорошо и предложил отвезти его домой.       — Как что-нибудь узнаю, я сообщу тебе.       — Угу.       Бэкхён сухо поблагодарил мужчину за то, что тот не поленился съездить с ним до дома на такси и даже проводить до двери. Сейчас Бён чувствовал себя словно не в своём теле. Он потерял ощущение реальности, времени и чего бы то ни было в общем-то. Как будто он опустел больше, чем просто полностью. Это состояние вполне обоснованно — у парня был шок после случившегося и это неудивительно. До сих пор оставалось загадкой, как Чанёль нашёл его, куда пропало его слабоумие, как он узнал, что с Бэком беда и ему нужно бежать к нему? Это было чем-то необъяснимым и абсолютно нереальным, но требовало ответов. Еле скинув с себя кеды, Бэкхён сразу же направился в ванну, не заходя никуда по пути. Нужно было смыть с себя это оцепенение, кровь и сегодняшний вечер. Теплые струи воды ударялись о кожу, изуродованную синяками и царапинами, и каплями стекали вниз, окрашиваясь в красноватый цвет. Бэкхён сидел под душем, смотря куда-то себе под ноги. Вода успокаивала, хоть и щипала свежие раны, а эмоциональный фон, отходя от шока, постепенно возвращался в воспаленный разум. В полной тишине парень вылез из ванны, натянул домашнюю одежду, что висела на крючке и, чуть-чуть шипя, корчась от боли, вышел в зал. Первое и единственное, что он заметил — это пазл с изображением феникса, что буквально сегодня окончательно собрал Чанёль. Кусочки этого изображения были разбросаны по полу, изображение маленькими частичками хаотично валялось около стола, вызывая в груди блондина неприятный укол. Он медленно опустился на колени перед этой кучкой пазлов, дрожащими пальцами пытаясь собрать его обратно. Парень и не заметил, как по щекам потекли горячие слёзы, а вскоре всхлипы начали мешать нормально вздохнуть. Истерика накрыла Бёна, как цунами берег, заставляя его сидеть на полу, плача над разрушенной картинкой. Все чувства, что сковало шоком, вылились наружу, объединяясь в один большой поток и так давили изнутри, что в груди будто образовался шар концентрированной боли. Мысль о том, что Чанёль вновь попал в беду из-за него, что родители его заберут и больше он его не увидит, что квартира опустела без него, что он позволил себе совершить самую страшную ошибку в жизни — отказаться от единственного человека, который всегда был рядом с ним — Чанёля. Дикое чувство вины перед Паком и волна ненависти к себе просто душила, выдавливая из горла лишь судорожные рыдания. Бэкхёна даже не останавливало то, что наверное уже весь дом слышал его истерику и слаборазличимое среди всхлипов имя «Чанёль». Почему для того, чтобы понять всю важность чего-то, то нужно сначала это потерять? Что если теперь Пак потерян для него навсегда? Что если он никогда больше не услышит от него «Бэкки». И было уже не важно, будет это произнесено низким голосом, таким родным и успокаивающим, или же немного детским, неуверенным, но искренне счастливым.       — Ёль… Ты нужен мне, — прошептал Бэк, склоняясь над десятком собранных пазлов с изображением сказочной птицы. Охваченный пустотой собственного отчаяния, парень так и уснул на ковре в зале, крепко сживая в кулаке маленький пазл с золотым пером феникса на нём.

***

Бэкхён проснулся от звука домофона, что противной трелью разрушал тишину квартиры. Всё тело болело от недавней драки и неудобного сна, так что подняться на ноги быстро и без происшествий не удалось. Голова еще не соображала от слова совсем, так как дико болела, да к тому же где-то глубоко оно еще не успело проснуться. В непонимании происходящего, Бён покрутил головой, осматриваясь, встряхнул волосами и наконец встал, на автомате подходя к двери, открывая замок и нажимая кнопку на домофоне. В коридоре бедный парень наткнулся на своё отражение и разочарованно простонал. Из зеркала на него глядел худое бледное существо с большим синяком на лице, чернильным пятном расплывающегося от виска, с разбитой губой и красными от вчерашних слёз глазами. Этот вид вызывал только одно — жалость. — А ты как всегда у зеркала. Услышав такой знакомый о боли голос, Бён вздрогнул, тут же повернувшись в сторону только что открывшейся двери. На пороге стоял Чанёль, где-то заклеенный, где-то перемотанный, с загипсованной левой рукой, весь в гематомах и царапинах стоял и улыбался, насколько это можно было сделать с разбитой губой. — Ёль… — Только и смог выдохнуть Бэкхён, кидаясь в объятия к младшему. Глаза тут же защипало от подступивших слёз, но в этот раз они были от счастья. Бэкхён малодушно разревелся, уткнувшись носом в грудь пака, смеясь от радости, и крепко его обнимая и постоянно твердя мольбы о прощении. Чанёль ничего не говорил, а обнимал Бэкхёна в ответ, гладя свободной рукой того по волосам, боясь неаккуратным движением сделать любимому человеку больно. Он не ожидал такой реакции, он плохо помнил, что происходило в последний год, да и отпустили с больницы его только до вечерней перевязки, и то, только потому, что отец ради просьбы сына отвесил в карман главного врача «копеечку». Ему хотелось бы больше расспросить, узнать, а на самом деле — просто увидеть Бэкхёна. Никто даже представить не мог, как он был сейчас счастлив обнимать своего непутёвого Бэкки, тихо шепча ему успокаивающие слова. — Бэк. Я люблю тебя. — Преодолев ком в горле, произнёс Чанёль, крепче прижимая к себе хрупкое тело Бёна и боюсь услышать реакцию на эти слова. Сейчас было уже не страшно, но… Ведь никто не знал, как старший мог отреагировать. — Пак Чанёль, ты самый ебанутый кретин, которого я знаю! Я тебя ненавижу! — Всё так же продолжал реветь куда-то в грудь Пака Бэкхён. — Только посмей меня оставить хоть еще один раз! Вот только посмей бросить меня! — Не брошу, — улыбаясь так, что закровоточила разбитая губа, произнёс Чанёль, светясь от счастья. Это было самые лучшие слова, которые он только мог услышать от Бэкхёна. — Обещаю.