Чонгук в большом городе

Суббота /сон о пятнице/ Сегодня мы отправлялись на променад втроем: я, Юнги и Хосок. В какой-то степени мы даже не хотели говорить об этом остальным, а в другой у них просто не получалось пойти с нами. День обещал насыщенность теплыми ламповыми разговорами и приятными посиделками за чашечкой кофе. Все вокруг зацвело и смешалось, когда рядом прозвучал взрыв, совсем не далеко от кафешки. Люди с неимоверной скоростью начали покидать здание, в панике. Мой телефон завибрировал. "Вы в игре. Бегите или вас поймают", я показал экранчик телефона парням и по их выражению лица понял, что все очень плохо. Если бы не взрыв я б и не реагировал на этот спам, но сейчас мы были не на шутку напуганы и в беспочвенной панике. Пару вдохов огненного кислорода и по венам уже течет адреналин. Почему? Опустите головы и бегите, куда глаза глядят. Юнги хен, вечно серьезный и сонный сейчас явно проснулся. - Что... - никто из нас не знал, как это сформулировать, - делать? Если надо бежать, то куда? Зачем? Кому это все вообще надо? Мы попали в жуткую игру, которая заставляла сердце трепетать, игру какого-то безумного мафиози. Трое против троих, "догони меня, если хочешь". Я должен убить Тэхена, тогда Юнги выживет, Юнги отвечал за жизнь Хосока выстрелом в НамДжуна. А тот, очевидно, должен был пристрелить Чимина для меня. - Тьфу, - Хоуп засмеялся, пробуя на вес пистолет, - раз плюнуть. Сейчас у него было не самое лучшее отношение к Чимину, но говорить такое все равно было перебором, на мой взгляд. И, в конце концов, я надеялся, что у них все будет хорошо. До первой "контрольной точки" мы дошли без приключений, видимо, нас не спешили искать. Тут мы нашли официальные костюмы, в которых было не очень удобно бегать, зато красиво. Над нами издевались, как над куклами. Мне хотелось кричать и спрятаться куда-то, но желание не дать друзей в обиду пересиливало. Интересно, им тоже дали такие задания? Они должны нас прикончить? Первым вышел Хосок, сказав, что он идет к Чимину. Больше я его не видел и кто от кого избавился, не знал. Если они конечно решили, что надо кого-то убивать, вместо жаркого секса на поле боя. …. Хосок быстро загнал Чимина в угол, не считаясь с законами природы и состоявшимся "верх-низ", в их паре не было никаких правил. Да и не нужны они были, в общем, им и так не плохо, не считая, конечно, дуло пистолета. Хосок бросил оружие и поднял руки вверх. - Я безоружен, - он почему-то громко засмеялся, - а ведь так хочу тебя ненавидеть. А безоружен он был и до того как бросил пистолет. Ему просто нечем парировать пухлые губы Чимина, красивые изгибы мышц, ясную улыбку и сладко-медовый характер ублюдка. Чимин раньше и не смотрел на Хосока, он и подумать не мог, что в этом парне что-то есть. Он смотрел слишком вокруг, ища парня на одну ночь, все время, опуская что-то важное, находящееся рядом. А у Хосока перед глазами вечно мелькал Юнги. Но все закончилось, и на данный момент ни у кого нет отговорок. Чимин теперь слишком долго заглядывается на ямочки Хосока, его аристократично прямой нос, Чимин готов слишком долго слушать его заразительный смех, даже с закрытыми глазами. Они не понимают, что происходит и почему рядом друг с другом все такое горячее и неправильное. Чимин тоже кинул пистолет на холодный пол. И, глядя с вызовом Хосоку прямо в глаза, сказал что-то на подобии "Возьми меня". …. Мы с Юнги отправились к следующему месту, веря, что там найдется что-то хорошее. По пути нам встретился НамДжун. - Беги! - Юнги смешно стал, насупив брови. Но сейчас никому из нас не было смешно. …. Юнги было тяжелее всего. Он любил чертовски и пережил уже слишком многое, чтобы на него свалилось такое. Он боялся, что вообще все счастливые моменты в его жизни окажутся сном. Иногда он не замечал размытых границ между сном и реальностью. В последнее время это начинало пугать, но он терпел, у него было ради кого терпеть. Ему приходилось крепко сжимать кулаки и больно щипать самого себя, для того, чтобы понять – сон или реальность. Любовь и ложь. Он не мог выстрелить, уж слишком сильной была тяга к НамДжуну. Но с другой стороны стоял его лучший друг, который иногда сводил его с ума, но всегда был и будет лучшим другом. Юнги дрожал как осиновый лист, мурашки то и дело бегали по коже, а слезы текли сами, не произвольно. Он впервые чувствовал себя настолько разбитым и потерянным. Медленно НамДжун прикоснулся теплой ладонью к его лицу и, не боясь, подставил лоб под дуло. Если ему суждено умереть сейчас, для спасения чье-то жизни, то он готов. То он рад, что может сказать слова, которые давно должен был сказать. - Я люблю тебя. Я люблю тебя. – Он и сам плакал. …. Я, до боли вдыхая холодный воздух, мчусь, что есть мочи, не понятно куда. У входа в нужное мне здание стоял Тэхен, на вид полностью безоружный. Мы не хорошие парни, мы плохие. Подчеркиваю, не хорошие - плохие. Мы полны боли сожалений за содеянное, мы ни разу не уверены в своих действиях, а все, потому что мы - дерьмо. Я приставил пистолет к его лбу. Я - плохой, я должен! Мне пришлось зажмурить глаза, по виску текла одинокая капля пота, мне было жарко и страшно. Я готов был нажать курок, потому что он мне только друг и нас ничего не связывает. Перед глазами проплыл образ счастливого Юнги, обнимающего НамДжуна. А потом передо мной появился я, чего-то вечно желающий и слишком эгоистичный. Влюбленный. Я опустил пистолет, я не мог. Его мягкие губы накрыли мои, рукой он прижал меня к себе слишком близко. - Прости. - Нечто холодное у виска и тяжёлый выстрел. Темнота. .... Я в панике ловил воздух ртом, из глаз текли жгуче-холодные слезы. Я открыл глаза и рядом со мной был Тэхен. Живой, счастливый. И я живой, слава Богу. Я моментально начал забывать плохой сон. - У тебя была лихорадка, - его рука легко прикасалась к моему лбу, - ты, наверное, бредил. Он стер слезинки с моего лица и улыбнулся счастливо, хоть и уставши. - Снился страшный сон? – его мягкий смех действовал на меня похлеще любого успокоительного. Я даже был не в силах сказать спасибо или что-то подобное. Мне хотелось смотреть на его идеальное лицо часами и просто спокойно сидеть, укутавшись в одеяло. Он принес мне воды, потом дал каких-то таблеток и накормил собственноручно приготовленной кашей. Он прикоснулся к моей руке. Нереально нежно, до чертиков приятно и далеко не по-дружески. В моей памяти наконец-то прояснилось, и я вспомнил вчерашний вечер. Джин еще с вечера, как только мы вернулись домой, предупредил меня, что ему надо будет куда-то уехать и вернется он то ли в воскресенье вечером, то ли с утра в понедельник. Что меня тогда не сильно беспокоило – три дня это же не вечность. А, в сущности, оказалось немного по-другому: вечность – три дня без кусочка. Утром, стоило мне только проводить Джина с его миленьким розовым чемоданом, как ко мне в комнату завалился запыхавшийся Хосок. - Я бежал. – Он поднял руку, зачем-то, хлюпнулся на кровать и долго рассматривал потолок. Парень казался потерянным и, наверное, таким и был. Все-таки у него сейчас тяжелое время и понимаю его только я: у меня нет причин на него обижаться. - Слушай… - Мне показалось, что кто-то постучал в дверь, и я повернулся, но Хосок крепко схватил меня за руку. – Это важно. И лично. Я смутился. Да, он рассказывал мне тайны, но общепринятые, до личных дело пока еще не до ходило. Парень доказал, что самые улыбчивые в глубине души самые раненые. - Я приемный. – Он выдохнул с такой силой, что мне показалось, сейчас замерзнет что-то внутри. У обоих. Мне нечего было ответить, совершенно нечего. На такую тему у меня не было припасено ни единой фразы, и я просто сидел, делая ситуацию только хуже. В конце концов, оказалось, что пришел он ко мне не просто так. Хосок докопался до истины и нашел какую-то зацепку про настоящих родителей. Ему было страшно одному, но НамДжун и Шуга на него все еще в обиде, да и не красиво так поступить с ними, а потом просить помощи. Джин, который мамочка, который всегда поможет, сейчас уехал, а Тэхену снова пришлось отлучиться к отцу. Оставался только я. Быть крайним вариантом не совсем приятно, но, наверное, в этом случае лучше, чем ничего. Я согласился легким кивком головы, на его лице снова расцвела улыбка. Кто-то зашел в комнату. Это был Юнги. Во всей своей белоснежной красе, с молочной кожей и блондинистыми волосами. Снова заспанный, с кругами под глазами, а в руках – проекты, скрученные в тубы. Он слышал и Хосок был напуган его реакцией. Но Юнги в первую очередь человек и ответственный друг. - Мы идем втроем, - он грустно улыбнулся, - так будет еще проще. Сегодня я снова пропущу пары, кажется. Мы отправились по адресу, который Хосок добыл, кажется, из детдома. Мне было интересно, а ему – страшно, он крепко держал нас за руки, мелкая дрожь накрывала его снова и снова. Уже у самого входа он остановился. - Я волнуюсь. – Он засмеялся так, как всегда. И я на секунду подумал, что это снова тот самый Хосок, которого я знал раньше. Что это до сих пор улыбчивый, милый парниша, который очень, очень любит веселиться и делать глупости. Парень, который ничего не боится, вечно идет вперед, улыбается ослепительно, поднимая настроение всем вокруг. Что он снова стал тем странноватым Джей Хоупом, который ворвался в мою комнату и утащил не понятно куда. Мне показалось, всего на секунду, что Хосок счастлив. Но это не так. Он всегда был самым грустным, самым уставшим и самым покалеченным внутренними проблемами. Но он всегда делал вид, что все отлично. Он забыл слово "проблемы" и наслаждался жизнью. Просто… когда он так улыбается и смеются даже его глаза, разве может кто-то предположить, что у него проблемы? Он знал, как делать вид, что все хорошо, и он делал это мастерски. Он таки позвонил в дверь, и на пороге маленького частного дома оказалась милая девушка, держащая на руках ребенка. Но она была слишком молодой, для матери Хосока. - Извините, вы давно тут живете? – он сразу понял. Его больше не трясло. Его покинула надежда. Девушка покосилась на него удивленно, но оказалась тоже смышлёной. - Вы ищите бывших жильцов? Вы, должно быть, тот самый ребенок. – Она засмеялась. – Сейчас, я сбегаю за фотографией. У нас на руках было фото и больше ничего. Двое счастливых влюбленных держали на руках маленький сверток с ребенком. Они улыбались, не отвечая на наш немой вопрос «почему?». Ни оказалось никакого письма или хотя бы надписи на обратной стороне, ничего. У нас нет ничего, и зря мы поднимали панику. - Извини. – Может мы и не должны были извиняться, но произнесли с Юнги это слово в унисон. Чтобы немного привести наши общие нервы в порядок, мы просто пошли гулять по прохладным улочкам Сеула и красивым закоулкам. Мы уже собирались идти домой, как мне пришла смс-ка. От Тэхена. Я записывал его номер еще давно, поэтому мне высветилась красивейшая буква «V». На вопрос можно ли позвонить, я ответил согласием и сразу сказал парням, что у меня дела, а они могут идти. Им сейчас очень полезно побыть наедине, много недосказанности пора прояснить. - Привет… - Его голос снова был печальным. - Ты сейчас где? - Гуляю, - я поспешил добавить, - в одиночку. Тогда он предложил встретиться, и я понимал, насколько это важно. Для него и в особенности для нас. Возможно, это и стало роковым и переломным момент. Мы встретились не далеко от того места и пошли в метро. Мы ехали в метро в какое-то совершенно не знакомое мне место, но Тэхен говорил, что там красиво - и я верил. Он шарил в рюкзаке и выудил маленький пакетик. -Закрой глаза. - И я закрыл. Он нежно прикоснулся к моей руке, обернул вокруг запястья и аккуратно застегнул. Я сразу бросил удивленный взгляд на него, а потом и на руку. Это был красивый кожаный браслет в три оборота с серебреной застежкой. Он улыбнулся как-то слишком по-домашнему, не так, как всегда. - Для самых красивых и любимых рук. - В этот вечер он больше не выпускал их из своих. Стоило нам выйти в каком-то безлюдном парке на конечной, рядом с шоссе, как первые капли дождя упали мне на руку. Я поднял глаза к небу, а потом перевел взгляд на счастливого Тэхена. Мы улыбались друг другу, предвкушая веселье. Мы выбрались прямо на дорогу – машин не было, хотя стрелка часов не пересекла полночь. Капли с каждой секундой становились все сильнее и больше. Дождь прекратился. Начался ливень. Я чувствовал, как холодные осенние капли затекали в самые ненужные места. Одежда намокла моментально. Мы смеялись. На пустой дороге, ведущий куда-то в рай. Мы бежали, и мы были счастливы. Дождь смыл с нас все обременяющие проблемы и воспоминания. Сейчас друг перед другом стояло два ни о чем не думающих человека. Просто оболочки для души, которая наконец-то вырвалась. Дождь был холодный, но нам было тепло. Где-то под сердцем расцвел маленький цветочек. В животе все сжималось в комок. Мы упали на грязную траву. Наши пальцы сплелись, мы катались по земле. Все грязные и обезбашенные, но счастливые. Он просто гипнотизировал, притягивал меня своим прекрасным видом и душой. Мне хотелось, чтобы он мягко обнял меня, чтобы мы всю ночь мокли под дождем и, смотря на черное небо, видели там картинки. Счастливые и добрые картинки нашего светлого будущего на черном небе. Он заставлял меня улыбаться, кажется, даже во все. Тэхен поймал меня в свои сети, я попался раз и навсегда. Я... влюбился? Не знаю. Этот слишком трудный вопрос я оставлю на потом, а пока что буду просто наслаждаться моментом. Мокрой травой, грязью на его лице, переплетенными пальцами. Я внимательно наблюдал за его идеальными чертами лица. Мы лежали слишком близко, он смотрел в небо, а я – на него. Он резко повернулся, на его лице был счастливая улыбка. Мы наконец-то были счастливы. Он подвинулся еще ближе и поцеловал, не спрашивая соглашения. Он знал, что я уже заранее согласен хоть на тысячу поцелуев. Ночь в объятьях земли, покрытая лунным светом. Я ответил на поцелуй. Немного дерзко, слишком по-нашему, раз и навсегда запомнив эту ночь. …. Мне стало стыдно, за это воспоминание, но лишь на миг. Если до этого все мои действия были бессмысленными, то сейчас я полностью осознавал, что делал. Сейчас, я мог сказать, что влюблен. Насколько глубоко, насколько навсегда – кто знает? Только если не бабочки в моем животе. Он наклонился надо мной, узнать как мое самочувствие и о чем это я там думаю. Я слегка приподнялся на локтях и легко прикоснулся своими губами к его. От неожиданности он вздрогнул, но его сразу накрыло счастьем от того, что я помню. Что теперь между нами немного больше, чем эротика в подсобке и томные взгляды, теперь между нами – романтика.