i just wanna say somethin' to you.

Три часа утра, остывший кофе на журнальном столике, пустые глаза, бессильно глядящие перед собой и холодная застеленная половина кровати, не получившая дозу тепла от тела на ночь. Прохладный ночной воздух заполонил комнату, заставляя подрагивать от легкой свежести, но сидящий на кровати парень абсолютно не обращал внимания на прохладу, царящую вокруг него. Тишина, боль и отсутствие человека рядом - вот то, что медленно убивало его изнутри. Не было того, кого можно было взять за руку и крепко обнять, наплевав на парнишескую стойкость и разрыдаться, уткнувшись в плечо. Но нет. Чувства сменились пустотой, равнодушием и болью. Дикой болью, которая прожигала все изнутри, пытаясь вырваться наружу любыми способами. Коварная дрянь, которая сковывает и не дает нормально вздохнуть. Луи медленно обвел глазами комнату, не задерживаясь взглядом ни на одной вещи. Всё здесь напоминало о них. Каждая частичка этой комнаты напоминала лишь о них. Эта комната была некой ячейкой, чем-то большим в их жизни. Здесь была та вечность, которую они построили и которую поклялись пронести до скончания веков. Но вечность пошатнулась. Луи зажмурился, вспоминая, что произошло между ним и Гарри буквально несколько часов назад. Кудрявый снова вернулся домой слишком поздно, и Луи просто не выдержал, наорав на него так, что окна, казалось, могли треснуть из-за таких высоких децибелов. И именно тогда Луи увидел другую сторону Гарри. Это был не тот добрый, заботливый, улыбающийся паренек, готовый прийти на помощь в любую минуту. Перед Луи было разъяренное чудовище, зрачки которого увеличились до неимоверного размера, оставляя лишь только тонкую зелёную полоску благородного изумрудного цвета, из груди вырывался нечеловеческий бешеный рык, больше похожий на звериный, кулаки сжимались так, что белели костяшки пальцев, а Луи мучительно умирал от мыслей, что с ним сейчас может сделать это животное. И первая мысль его не подвела. Гарри в считанные мгновения сократил расстояние между ними, грубо пихая Луи на кровать и утробно рыча, разглядывая пытающегося отползти Луи. Но тот демон, завладевший Гарри, не позволил так быстро уйти испуганному шатену. Грубые поцелуи, до боли жуткие укусы, бордовые яркие засосы, разорванная в пух и прах одежда, царапины на бедрах и груди, крики, утонувшие в слезах и нескончаемое громкое рычание - это всё, что помнит Луи, начиная дрожать от нахлынувших воспоминаний. Резкое движение, и задница дает о себе знать, отзываясь тихим протяжным воем, и Луи больше ничего не остается, кроме того, чтобы взять, зажмуриться и терпеть эту немыслимую боль. Как физическую, так и моральную. Луи осторожно ложится на свою половину кровати, поджимая колени к груди и обнимая их настолько крепко, насколько позволяли ему оставшиеся силы. Одеяло не давало ему того спасительного тепла, которое ему было так необходимо сейчас. Ведь это был не Гарри, это был монстр, проснувшийся в глубине его души. Вдруг скрипнула дверь, и Луи, задрожав крупной дрожью, прикрыл глаза, в надежде, что его сочтут за спящего. Хотя он знал, что дрожь выдает его с потрохами, но Луи был из тех людей, кто верит в чудо. Поэтому он ожидал своего маленького, но такого искреннего чуда. Кровать прогибается под весом тяжелого тела, и Луи чувствует на своей талии огромные горячие руки, которые так аккуратно и так осторожно притягивают его к широкой груди, словно боясь разбить, будто он был хрустальной вазой. Луи жмурится и судорожно вздыхает, но не пытается вырваться из этой хватки. Ведь это именно то объятие, о котором он грезил весь этот чертов день. Пухлые губы слепо тыкаются куда-то в шею, беспорядочно осыпая ее мелкими поцелуями, и Луи понимает, как бессовестно начинает таять в этих безумно дорогих руках. Губы невесомо касаются одного из засосов, и Луи гулко сглатывает, моментально напрягаясь. Руки возвращаются на те места, где расположились царапины, синяки от пальцев. Луи только жмурится сильнее, утыкаясь носом в подушку. Боль жгла всё тело. - Черт возьми, неужели это сделал я? - слышит Луи надломленный шепот, и он тут же моментально оказывается прижат еще ближе, отчего у шатена с губ слетает тихий скулеж. - Черт, малыш, прости меня, прошу. Я больше в жизни не поступлю так с тобой, я буду приходить домой в то время, которое ты мне скажешь. Обещаю, что больше такого не повторится. Гарри хрипло шепчет извинения между поцелуями, которыми он обсыпает всё, до чего мог дотянуться: затылок, шея, плечи, бицепсы. Руки нежно оглаживают живот, ноги переплетаются между собой, а Гарри не перестает шептать. - Я люблю тебя, прости меня, я люблю тебя, Бу, очень сильно.. Луи лишь слабо улыбается и, наконец, осмеливается повернуть голову к своему предмету обожания. В изумрудных, таких бездонных глазах, стоят слезы, отчего они кажутся еще более чистыми, чем когда-либо. Губы подрагивали, словно он пытался сдержать истерику. Его любимая рубашка была порвана в нескольких местах - следы борьбы Луи за свою целостность. Тряхнув головой, Лу приходит в себя, и недолго думая, касается своими губами дрожащих губ напротив. Пальцы путаются в кудрях, а большие руки прижимают хрупкое тельце как можно ближе. Губы двигаются в хаотичном порядке, никто не пытается углублять, наслаждаясь вкусом губ друг друга. Это не было тем грубым обращением, это было то, по чему скучали и Гарри, и Луи. Слияние, совокупление, ячейка. Только они в своем мире. И этот мир создавали только они. Гарри отстраняется первым, пытаясь привести дыхание в норму и смотря в родные глубокие океаны напротив. - Значит, ты прощаешь меня? Луи лишь улыбается. - Я не могу тебя не простить. Кудрявый широко улыбается, именно той улыбкой, которую так любит Луи, и он узнает Гарри снова. Ровный ряд белоснежных зубов, улыбка напоминает Чеширского кота из известного мультфильма, а на щеках расцветают такие озорные и очаровательные ямочки, что Луи не может не тыкнуть в них пальцами, тем самым подтверждая, что всё действительно в порядке. Вместо всяких слов Гарри снова впивается нежным поцелуем в губы Луи, и шатен готов чуть ли не замурлыкать от удовольствия, которое несет ему этот замечательный чудесный, даже местами сказочный парень. Сколько бы раз не оступался Гарри, Луи всегда будет рядом, чтобы исправлять его проступок и напоминать о том, что впереди у них есть целая вечность.