Вопреки

— Ойкава! — громкий возглас разнесся по всему спортивному залу, но его едва ли не заглушил последующий удар мяча об пол. Казалось бы, приложи подающий еще чуть больше силы, и мячик рассечет воздух, вожмется в напольное покрытие и так там и останется. — Ойкава, черт возьми! Тоору устало перевел взгляд на аса Сейджо и расслабился, расплывшись в довольной, но все же несколько наигранной улыбке. Он даже спиной бы почувствовал, как его сверлят злым взглядом, и ему как всегда не пришлось бы гадать, по какой причине. Хаджиме продолжил обвиняюще смотреть на приятеля, недовольно хмурясь, уже чувствуя, как чесались кулаки, но все еще сохраняя терпение. Видит Бог, он не хотел применять силу, но этот идиот сам напрашивался. — Ива-чан, — начал Ойкава, как всегда тихим и спокойным, но слегка словно бы осипшим голосом. Даже во время матчей он всегда говорил так же. — Если ты обижаешься, что я не позвал тебя на тренировку, то можешь просто присоединиться, — он картинно развел руки в стороны, словно говорил при этом жесте что-то сверхочевидное, на что получил гневную тираду. — Ты совсем уже рехнулся? Дуракава, ты в это время должен был уже принять душ и лечь спать! Какого черта я должен выволакивать тебя отсюда каждый раз?! Я похож на твоего раба? — Очень даже, — сразу же повеселел капитан команды Аобаджосай, у него даже глаза заблестели, что означало только то, что едва открывшийся рот уже готов ляпнуть какую-нибудь гадость. — Лучше молчи, — предупреждающе протянул Иваизуми, грубо прервав друга, на что тот обиженно надул губы, что-то пробурчав. Артист. — Если ты через минуту не будешь в душевой, я постараюсь придумать тебе хорошее наказание, а тренер Ирихата меня поддержит. Сколько нужно повторять, что отдыхать тоже нужно? — А еще нам нужна моя подача, Ива-чан, — совершенно серьезно ответил Ойкава, заглядывая в зеленовато-карие глаза. — Хорошая и сильная подача, которая не вылетит в аут. — Прошло уже 10 секунд, и я бы посоветовал тебе поторопиться, — Иваизуми уже несколько лет кряду пытался бороться с желанием друга перетянуть всю ответственность на себя. И при всем при этом его, Хаджиме, называли асом. Ему аж смешно от подобных слов становилось, ведь какой он, к черту, ас?! — Ну ты и вредина, Ива-чан, — недовольно проворчал Тоору, показывая язык товарищу по команде и все же отправляясь к душевым, напевая себе под нос какую-то иностранную песенку. "Хорошо, что он бодрый", — мысленно отметил оставшийся в зале старшеклассник, — "завтра должен быть тяжелый день". Впрочем, точно таким же был и этот, и предыдущий. Доигровщик Сейджо остался собирать мячи, разбросанные по всей площадке, к тому же нужно снять сетку, чтобы все было как положено. Он мимолетом подумал о том, что это летний лагерь, и вроде бы летом вообще принято отдыхать, но, видимо, не им, и тем более не третьегодкам в принципе, ведь буквально два триместра и все, и они уже даже не школьники. И это даже немного пугало, хоть и не мешало больше выкладываться на тренировках, чем во время изучения очередных формул или терминов. Как только весь инвентарь оказался сложенным на свои места, Иваизуми с усталым вздохом смог погасить свет в зале. Лампы, пощелкивая, практически все одновременно погасли, оставив парня в тишине, которую тут же разбил удар закрывающейся тяжеловесной двери. Когда зал закрыт, можно быть спокойным, что кое-кто сюда не вернется еще и на ночную тренировку. На улице уже темно, но простоять вот так хотелось всю ночь, наслаждаясь лунным светом и свежим воздухом, словно оживляющим и наполняющим организм энергией с каждым новым глубоким вдохом. Хотя иногда асу казалось, что эту всю энергию у него высасывал один жутко раздражающий чертенок, у которого в свои-то 18 все еще шило в одном месте. Сдвинуться с места казалось чем-то невыполнимым, но Иваизуми все же переборол себя, отправившись в общую комнату, где и заметил, что вышеупомянутый демон уже занял свой футон, расстеленный прямо возле лежбища самого Иваизуми. Татами неприятно холодил стопы, поэтому ему пришлось поспешить к своему месту, по пути ощущая на себе пристальный взгляд, но больше концентрируясь на том, чтобы не оттоптать кому-нибудь ноги. Ойкава еще не уснул, и по этому поводу его бы обязательно отчитал Иваизуми, если бы не помнил... Это вошло в какую-то странную привычку, но из них двоих никто не засыпал, пока оба не будут в своих кроватях или на футонах. Хаджиме был благодарен за то, что сейчас Тоору хотя бы не переползает со своего места к нему, чтобы погреться или просто так, чтобы подурачиться или помешать спать, как это делал всегда в детстве. Хотя последние два дела капитан Сейджо и без лишних телодвижений выполнял на отлично. Ложиться на холодное место было неприятно, и на секунду его посетила мысль, что было бы здорово, если бы Ойкава грел собой его футон. Глупая, но забавная мысль. — Что, еще не настало утро, а ты уже нашел повод посмеяться? — шепотом спросил связующий, перевернувшись набок и подперев рукой голову, продолжая все так же смотреть на своего товарища, словно сейчас должно было настать время улетных историй. Только улетным мог бы стать Тоору, если не прекратил бы так пялиться, о чем и поспешил сообщить недовольный Хаджиме. — Ты вечно вот так, — разнылся Ойкава, ведя себя не лучше ребенка. — Да когда ты уже ляжешь спать? — гневно прошептал доигровщик, стараясь не повышать голос, чтобы не разбудить сокомандников. — Ложись нормально и спи, Дуракава. — Ива-чан, как думаешь, что приготовят на завтрак Куними и... — мечтательно заявил шатен, спустя несколько минут молчания, улыбнувшись, когда со стороны соседа услышал едва ли не рык. Иваизуми бесился, и это забавляло еще больше. — Еще одно слово, и ты будешь только мячи подбирать, а не тренироваться. И никакого телефона, конфискую, — Хаджиме покусился на самое святое, что могло связывать Ойкаву с миром, отчего тот недовольно поджал губы, но все же завозился, наконец-то пытаясь принять наиболее удобное положение для сна. — Спокойной ночи, Ива-чан, — уже прикрыв глаза, напоследок пробормотал капитан, проваливаясь в сон. Подобное всегда удивляло Иваизуми и возмущало, ведь ему самому приходилось минут по двадцать лежать и просто пялиться в одну точку, прежде чем уснуть. — Спокойной ночи, — с тяжелым вздохом ответил, понимая, что его уже наверняка едва ли слышат. Тем же лучше. Капитан должен встать бодрым и быть примером для всей команды. Он, как ас, тоже должен быть примером, но это уже казалось мелочью.

***

Утро добрым не бывает, и Хаджиме понял эту простую истину, когда услышал голос капитана, пытающегося спеть что-то на английском (в прочем он признавал, что Ойкава довольно хорошо для японца разговаривает по-английски, сам Иваизуми и так не может). Движение вышло машинальным, но подушка с рядом лежащего футона попала прямо в цель, после чего к Иваизуми подлетели и начали ныть прямо над ухом. — Боже, Ойкава, тихо, я сейчас оглохну, — раздосадованно простонал Иваизуми, все еще пытаясь ухватиться за то умиротворенное состояние, которое было буквально пару минут назад. Бесполезно. Пришлось открыть глаза. Перед лицом замаячила настолько довольная физиономия, что захотелось по ней врезать. — Ты сегодня наш герой, — посмеиваясь, проговорил Иссей, признавая тем самым, что петь Тоору либо не умел, либо старался делать это слишком отвратительно, чтобы проснулись точно все. Капитан на подобное лишь обиженно разворчался и сказал, чтоб все отправлялись на завтрак. Это был не первый завтрак, приготовленый Куними и Киндаичи, поэтому все были спокойны за свое состояние. Никто не знал, кто из этих двоих колдовал на кухне больше, но выходило у них явно лучше, чем у дуэта из Ханамаки и Матсукавы. Хотя, казалось бы, на третьем году обучения можно было уже и приобрести себе в таланты умение готовить. Сонные старшеклассники медленно, но верно все-таки повыползали из общей комнаты, убрав за собой футоны. Благо, в этот раз их тренировочный лагерь был в домиках японского стиля, что было в разы привычнее чего-то иностранного. Яхаба уже сидел за столом, с флегматичным видом наблюдая то за сегодняшними кулинарами, то за Ойкавой, подбадривающим ребят. Все же какой бы иногда занозой в заднице не был капитан, со своей обязанностью он справлялся даже слишком хорошо. Завтрак был подан как всегда вовремя, после чего все с шутками и обсуждением, кому что приснилось в этот раз, принялись за свои порции. Ватари был самым активным, рассказывая про то, как ему причудилось во сне, что их украли инопланетяне, и, кто бы сомневался, Тоору тут же подхватил тему. Иногда команда сомневалась, точно ли их любимый сеттер третьегодка старшей школы, вдруг все-таки младшей? Несмотря на подобные мысли, все все равно были рады как подобным разговорам за завтраками, обедами или ужинами, так и поведению капитана, каким бы ребенком он при этом не казался. Да и какими бы трудными не были тренировки, но проводить вот так время вместе всей командой любили все, и тут не было исключений.

***

— Я буду за оранжевых! — прокричал Шинджи, когда они все степенно входили в зал после пробежки. Либеро был полон сил и энергии на утренней тренировке, и по его взгляду можно было сказать, что тот готов сворачивать горы и поднимать самые трудные мячи, кажется, даже ценой своей жизни. — Эй, почему ты от меня вечно убегаешь? — обеспокоенно промычал Тоору, состроив обиженное выражение лица, в общем-то спрашивая просто так, чтоб попривлекать к себе внимание. По крайней мере так думал Хаджиме, поэтому сразу же отреагировал. — Не приставай к нему с такой физиономией, — фыркнул ас, стукнув сеттера по спине. — Ты же знаешь ответ, зачем задавать глупые вопросы. Идем, ты на подаче. — Да-да, я понял, — он еще раз кинул взгляд побитой собаки на либеро и все же отправился к линии. Он прекрасно понимал, что Ватари хочет принять ту его подачу. Но пока та не очень удавалась, Ойкава не спешил ее использовать. Свисток, прыжок и оглушительный удар — чувство горящей кожи на внутренней стороне ладони всегда казалось неким видом наркотика. Мяч был принят и должен вот-вот вернуться на поле, медлить нельзя — все уже втянуты в игру. Обе команды стороны не уступать друг другу, но в конце концов победа была все же у зеленых. В конце концов в их команде были все третьегодки, в параллельном же составе были ученики из невыпускных классов, разве что Саваючи помогал ребятам с блоком. Ойкава рассудил, что младшим уже надо начинать тренироваться вместе как команде, чтобы в следующем году было меньше проблем, ведь они, третьегодки, уйдут после весеннего турнира, вырвав победу из рук Шираторизавы. Тоору даже уже следующего капитана присмотрел, но пока что посвятил в свои планы только Иваизуми. К вечеру все уже были уставшими, не даром же выкладывались и на утренней, и на дневной, и на вечерней тренировках, так что вскоре их мучениям был объявлен конец. Ребятам осталось лишь еще раз размяться напоследок и отправиться в душ, так как ужин готовил аж сам Мизогучи, что само по себе было удивительно. Удавалось ему подобное не с огромным успехом, но так или иначе на еду все налетели как голодные коршуны, периодически отрываясь от трапезничества и говоря, что вкусно и что приготовлено лучше всего. Сказать, что Ирихата смутился, — ничего не сказать, хотя это смотрелось довольно забавно, с учетом его-то характера. Ребята отправились в комнату, чтобы просто расслабиться и поболтать. Жутко уставшие, они и не поняли произошедших перемен, зато Иваизуми заметил, как из их компании по-быстрому смылся капитан. Нашел он его, кто бы сомневался, в спортивном зале, тот даже не натянул сетку и просто выкатил тележку с мячами, пробуя подать мяч в самый угол. — Что у тебя с подачей? Ты даже в обычной сегодня допускал ошибки, — Хаджиме подумал, что, наверное, только слепой бы не заметил, что их капитан сегодня странно подавал мяч, да и пасовал тоже не так, как обычно. — Все в порядке, Ива-чан, просто глаза, видимо, от линз совсем устали, а может еще что, не знаю, — с тяжелым вздохом проворчал связующий, закинув мяч в тележку. — Помоги мне собрать мячи. — Дуракава, я тебе много раз говорил, чтобы ты тщательнее следил за глазами со своей дальнозоркостью. Может, ты лучше будешь носить спортивные очки? — Нет, конечно, нет, они же мне не идут, — недовольно фыркнул третьегодка, на что получил гневный взгляд в ответ. — Я тебя сейчас ударю, и тебе ничто не будет идти. Подлецу все к лицу, я даже уверен, что Ойкава-сан позаботился и приобрел для тебя очки. — На самом деле, это был подарок сестры в прошлом году, когда мы снова заняли второе место в префектуре, — отведя взгляд, он легкомысленно и мило улыбнулся, предчувствуя акт насилия в свою сторону. Но предчувствие, как оказалось, обмануло, и он всего лишь получил по шее. Так, легкое наказание для провинившегося ребенка. — Иди тогда отсюда, снимай линзы, и сходим пройдемся. Может, еще возьмем ребятам, что они там любят? Газировку или сок какой... Не смотри так на меня, никакой дополнительной тренировки не будет, — закатив глаза, моментально ответил Иваизуми, как только заметил, что этот помешанный трудоголик хотел было уже возмутиться. Дальнейший ответ он даже не собирался слушать, в который раз отправившись собирать мячи. Хорошо, что хотя бы после общей тренировки этим занимались первогодки и второгодки. В прочем, ему это все равно не составило большого труда. Закрыв зал, он обвел взглядом уже едва ли не родные места. Все-таки они уже почти вторую неделю в этом лагере, скоро им и вовсе придется уезжать. От мыслей отвлек подбежавший Ойкава, шумно выдохнув, когда остановился, и поправив очки, съехавшие едва ли не на кончик носа. — Ну что, я захватил деньги, пойдем, — было непривычно смотреть на него в очках, но так было лучше, чем если бы тот ныл из-за того, что болят глаза. — Что? Нравлюсь? — широко улыбнулся Тоору, сверкнув глазами, когда заметил, как на него внимательно смотрел его друг. — Да кому ты можешь нравиться вообще, Петухава? — возмущенно вскинулся Иваизуми, недовольно нахмурившись. Его бесила такая привычка Ойкавы все переводить в подобные темы и подшучивания. — Если только своим фанаткам. — Злюка же ты, Ива-чан, — обиженно пробурчал сеттер, потом все же улыбнулся и обнял доигровщика за шею, навалившись на него, на что получил злобное шипение. Хаджиме иногда напоминал кота, вечно недовольного и не дающего к себе прикоснуться, часто царапающегося и жутко вредного. Но свои мысли капитан Аобаджосай не спешил высказывать, понимая, что получит по шее за такое. Иваизуми в общем-то не очень любил котов, больше предпочитая собак. Хотя получил бы Ойкава совсем не из-за нелюбви друга к котам, просто тот сам по себе терпеть не мог все эти сравнения с милыми существами, особенно по отношению к себе. "Я ни разу не милый, прекрати", — как-то раз лет пять назад выдал Иваизуми, разозлившись на своего лучшего друга, когда тот лепил на него любимые пластыри с инопланетянами и приговаривал, насколько очаровательно это все смотрится на Ива-чане. — Я знаю, ты все равно меня любишь, больше всех, — Тоору так и не отлипал, слегка повиснув на друге, пользуясь небольшой разницей в росте. "Жалких пять сантиметров, не выпендривайся, Петухава", — всплыло в голове сеттера, и взгляд Иваизуми красноречиво показал, что его мысли были примерно о том же самом. А еще, видимо, о том, как можно убить человека и спрятать его труп. — Я просто рядом, потому что ты мой лучший друг; да и если с таким дурным чудилой вроде тебя никто не будет рядом, кто тебя образумит? В Мияги таким образом будет слишком много чудиков на квадратный метр, — на подобное в ответ можно было услышать только заливистый искренний смех. — Ты просто стесняешься признать, что любишь Ойкаву-сана, — пребывая все в таком же настроении, не оступался от своего. — Нет, Ойкава-сан просто напрашивается получить по шее. Давно было интересно, ты мазохист? — Хм, — третьегодка даже остановился, взявшись за подбородок и прикрыв глаза, словно бы серьезно над этим задумался. А потом вздернув нос, резко открыл глаза, поправив съехавшие очки указательным пальцем. — Ну, конечно, ты уже столько лет подвергаешь меня насилию, что я и привык. — А, привык, значит, — усмехнулся, дернув парня за рукав куртки, без которой в середине августа ходить как-то было не очень-то и тепло. — Идем уже, а то если вернемся слишком поздно, Мизогучи опять будет голосить на весь дом. — Я тебя понял, пойдем. Мне клубничное молоко, если что, — сначала Ойкава буксировал за асом Сейджо, который продолжал тянуть его все за тот же несчастный рукав от фирменной куртки старшей школы Аобаджосай, но потом Хаджиме все же разжал пальцы, выпустив ткань из рук. Капитану пришлось самому идти дальше. — А ты у других ребят спросил, кому что нужно? — хотя он даже не сомневался, что все уже настолько хорошо друг друга знают, даже учитывая первогодок, что спрашивать что-то уже нет необходимости. — Ойкава-сан все про всех знает, даже то, о чем вы думаете по ночам, — с излишней гордостью произнес парень. — Ну, разве что про тебя не знаю, ты позже меня засыпаешь. — Потому что за тобой постоянно следить надо, Дуракава, — буркнул в ответ ас, подходя к автомату, засовывая купюру и выбирая нужные напитки. В прочем, это заняло не так уж много времени, как и обратная дорога. — О-о-о, вернулись наши звезды площадки, — загудели ребята, уже давно рассевшиеся по футонам. Кто болтал с товарищами, кто сидел в углу, как это делал Куними, и читал книгу. Каждому в общем-то нашлось занятие. Ойкава зашуршал пакетом, и все еще более радостно воззрились на только прибывших, насторожившись в предчувствии чего-то хорошего. — Капитан, неужели... — начал было Ютаро, даже чуть развернувшись лицом к двери, но его прервали. — Ну конечно, Ойкава-сан же ваш сенпай, и Ива-чан тоже, — оповестил третьегодка, даже кивнув в знак подтверждения своих слов, и начал доставать из пакетика баночки или маленькие бутылочки, кому с чем. — Прикрывай голову, Киндаичи, — шутливо бросил Иваизуми под смех сокомандников, забирая из рук Ойкавы свою баночку с кофе и проходя к месту, где должен был расстелить свой футон. Он поставил свой напиток, закрыв затылок ладонями, показывая, как надо. Тоору цокнул языком, но продолжил разбрасывать всем свои дары, так и не сдвигаясь с места. Как только в руках остался только его пакетик с клубничным молоком, он прошел к асу команды. — Спасибо, Ойкава-сан, — практически хором ответили на подобную щедрость парни, довольно переговариваясь. — На здоровье. Постели мне, — наблюдая за тем, как Хаджиме расстилает свой футон, проныл Ойкава, на что получил даже несколько удивленный взгляд и смех Матсукавы и Ханамаки. — Да ты совсем обнаглел на ночь глядя, — возмущенно фыркнул Иваизуми, но применять силу не стал, всего лишь запустил тому в лицо подушку. Тоору мотнул головой, и с носа окончательно сползли очки, упав на татами. — Ива-чан, ты даже подушку кидаешь в меня так, что я не вижу разницы между ней и мячом. — А с тобой по-другому и не получается, — как ни в чем не бывало ответил, пожав плечами, доставая из рюкзака вещи, чтоб еще раз сходить в душ. — Правда что, не зря же ты только Иваизуми и слушаешься, — с обычно ехидной улыбкой добавил Ханамаки. Главное, не перегнуть палку, а то завтра можно не дождаться пасов с привычным обращением "Макки". — Будь у вас после такого отношения капитаном, — надувшись, заговорил Ойкава, подняв с пола очки, поставив свой напиток под окном на пол и все же достав и расстелив свой футон. После он тоже вытащил свою одежду и отправился в душ. Как раз сейчас молоко возле окна слегка охладится, пока он будет "согреваться" под не шибко теплой водой в душевой. — Ты слишком долго возишься, — как только Тоору зашел в небольшую раздевалку, он встретился взглядом с Хаджиме. Доигровщик уже надевал майку, давно помывшись и натянув на себя что-то вроде удлиненных шорт. Ойкава хоть и был популярным у девушек, но в одежде, вопреки своему образу, не очень разбирался, просто одеваясь в то, в чем он нравился самому себе. — Ну я же... — что-то сеттер хотел уже высказать, но вдруг прервался на полуслове, приблизившись и наклонившись, задрав майку и рассматривая что-то. — Постой, не вертись. — Что? Что там не так? — даже как-то испуганно переспросил ас Сейджо, уставившись в макушку со слегка вьющимися и растрепанными рыже-каштановыми волосами, но в ответ — тишина. — Ойкава, черт! Да что случилось-то? — Ива-чан, — он так же резко отпрянул, как и появился перед Хаджиме, с озадаченным видом посмотрев на друга. — Скажи мне, ты что, колдуешь? — Ты к чему это вообще? — поправив на себе майку, ошалело оглядел товарища. — Просто больше не делай так, Чертикава. — Просто я раньше не замечал, а сейчас... Как ты себе такое тело организовал? С дьяволом договорился? Или все-таки инопланетяне? — Боже, дай мне терпения, ибо ты неисправим! Единственный представитель преисподней здесь ты, — простонал Иваизуми, закатив глаза, но решив ответить серьезно. — Я просто делаю упор на силовые упражнения. А по утрам ты и так со мной бегаешь. Не всегда, но бегаешь. — Ага, только я кожа да кости, а ты гора мышц. Будешь меня защищать от фанаток? — Еще чего, не для тебя старался, — все же улыбнулся Хаджиме. Как ни крути, а подобное от Ойкавы услышать приятно, поэтому он мысленно посчитал до десяти и успокоился, присев на скамью. — Давай пошустрее, я подожду тебя. — Так уж и быть, мне включить музыку, чтоб ты расслабился? — тут же ехидно улыбнувшись, снял с себя футболку, заметив ответный пристальный взгляд на себе. Он плавно двинул бедрами, сделав какие-то еще телодвижения, но потом рассмеялся. — Ива-чан, не делай такое выражение лица. — Просто иди уже в душ, задрал, — недовольно проворчал Иваизуми, отведя взгляд и рассматривая раздевалку, пока связующий не свалил плескаться под пожелание "Приятно тебе утопиться, Ойкава". На самом деле он просто сравнивал тело Тоору со своим, как это делал в детстве, всегда стараясь равняться на кого-то и быть лучше. Он уже давно просто внимание на это все не обращал, но тот сам поднял эту тему. — Вообще тебе не кажется, что все это странно выглядит, что мы с тобой парочкой ходим везде? — вдруг спросил связующий, уже выйдя из душевой и одевшись, стараясь вытереть полотенцем волосы. Как только полотенце оказалось отброшенным, Хаджиме поднял взгляд на лицо друга, едва подавив смех, прокашлявшись в кулак и потом встретив недовольный взгляд. — Ну и что, что я без укладки. Мы с тобой уже столько лет друг с другом дружим, что ты должен любить меня в любом виде. Я же люблю тебя, хоть ты и жутко грубый, вредный, неутонченный и очень любишь распускать руки. Ноги, кстати, тоже. — Иди к черту, Ойкава, — буркнул, все еще не отойдя от впечатления и теперь наблюдая, как сеттер старательно принялся расчесывать еще больше растрепавшиеся непослушные волосы. Хотя Иваизуми помнил, что они жутко мягкие, даже слишком, чтобы принадлежать парню, а тем более Ойкаве. — Все, можем идти. Кстати, мы уже послезавтра уезжаем или я потерялся во времени? — закинув на плечо полотенце и сложив вещи стопочкой, Тоору выдвинулся в коридор навстречу приключениям, а за ним лениво поплелся Иваизуми, уже мечтая выпить свою так и не открытую баночку кофе. Вопреки мнению многих, кофе никак не бодрил бедолагу, скорее даже наоборот, помогал уснуть. Так что это сейчас было в самый раз. — Да, завтра тренируемся как обычно, а в воскресенье утренняя тренировка, потом днем собираемся и выезжаем домой, часам к десяти будем на месте, — скучающим тоном ответил Хаджиме, стараясь говорить в несколько раз тише. К концу подходила их вторая неделя в этом тренировочном лагере, на большее бюджет школы был не совсем рассчитан, но и на том спасибо. В конце концов, им часто организовывали поездки в тренировочные лагеря просто на выходные. А буквально в параллельном зале занималась еще и женская волейбольная команда Сейджо. В коридоре было как-то даже слишком тихо и довольно-таки темно, так что пришлось идти как можно аккуратнее и бесшумнее, не хотелось попасться Мизогучи. Вот уж кто бы действительно всех перебудил. Добравшись до общей комнаты, ребята с облегчением выдохнули: все пока еще бодрствовали, Киндаичи доставал по-прежнему читающего Куними, Яхаба обменивался колкостями с Ханамаки, Ватари и вовсе уже лег спать, вот уж кто будет самым энергичным на утренней тренировке. — Капитан, вы не забыли, что вы завтра готовите? — хитро улыбнувшись, Ханамаки прервал раздумья зашедших в комнату третьегодок, оцепеневших и, видимо, догнавших всю серьезность ситуации. — Так, пьешь свое молоко и в кровать, — скомандовал Иваизуми, и сам, честно говоря, забывший про очередь. — Да ты прямо как мамочка, Ива-чан, — снисходительно улыбнувшись, Ойкава встретился взглядом со своими одногодками. Он был больше чем уверен, что у них припасен с собой вагон шуточек, просто они сжалились и решили не доставать и так ошарашенного новостью аса команды. Он еще был нужен завтра на игре. — Если будешь медлить, буду еще и как папочка и устрою публичное наказание, прекрати дурачиться, — все таким же тоном проговорил Хаджиме, сложив свои вещи и открыв банку кофе, усевшись на футон и проследив взглядом за напарником. — Так и быть, — устало вздохнул связующий, и Иваизуми понял, хоть время и было еще не такое уж и позднее, но все же их капитан устал за сегодня, да и за предыдущие дни тоже. Он так же разложил вещи, аккуратно оставив на них очки, не с первого раза попал трубочкой от пакетика с молоком в нужное место, только потом все с таким же задумчивым видом начал потихоньку отпивать. Им пришлось лечь раньше обычного, ну и разогнать заодно команду по местам, чтоб те утром не летали в облаках, а играли. Как только свет в общей комнате погас, воцарилась тишина, разве что за окном можно было услышать стрекотание цикад. — Спокойной ночи, Ива-чан, — спустя некоторое время произнес шепотом Ойкава, чтобы это смог услышать только рядом лежащий Иваизуми, но в этот раз ответа не последовало. После кофе Хаджиме засыпал еще быстрее, чем обычно это делал Тоору. Было непривычно, и он все же повторил фразу, которая обычно предназначалась ему в ответ. — Спокойной ночи.