Вопреки

Ойкава завозился на футоне, чувствуя, как в сознании все медленно проясняется. Он со стоном открыл глаза, понимая, что ночь пролетела слишком быстро, не дав и шанса на хороший и крепкий сон. Все вблизи слегка расплывалось, особенно черты лица Иваизуми, к которому он снова лежал слишком близко. Благо, все еще спали, и подобного никто не замечал. Да и Ива-чан всегда бесился, когда к нему липли. Так что в такие минуты Тоору даже был рад, что его внутренние часы заставляли его каждый раз так рано просыпаться, даже если до этого он сидел и смотрел матчи до двух ночи. Капитан Сейджо сел на футоне, сонно потерев глаза рукой и постаравшись сфокусировать зрение на близлежащих предметах, но те по-прежнему были такими же расплывчатыми и неясными, поэтому пришлось встать и достать свои очки. С ними мир преобразился, хоть теперь и был огражден тонкой черной оправой. Потянувшись, подхватил свою одежду, решив привести себя в порядок после сна, и только потом уже он мог позволить себе показаться на глаза людям. За окном уже было светло, хотя утренний туман создавал впечатление, словно Тоору очки так и не надел и пытался разглядеть в мрачном пейзаже хоть что-то, что могло бы быть от мира сего. Долго капитан все же не возился, приняв душ и взбодрившись, он умылся и почистил зубы, а после, светясь от бодрости и счастья, отправился будить Хаджиме. — Эй, Ива-чан, — сквозь сон доигровщик услышал шепот над самым ухом, просыпаться совсем не хотелось. Он уже почти не помнил, что ему снилось, но чувство, что там он был счастлив, не отпускало. — Ива-чан, проснись, — уже более настойчиво зашептали над ухом, и вместо беспричинного счастья начала разгораться легкая злость и недовольство. — Я тебя сейчас поцелую, если ты не проснешься, — можно было даже оценить, что по шкале от одного до пяти, где пять — максимум, в голосе Ойкавы вредности было баллов на четыре с хвостиком. — Я встаю, только не смей так делать, — сонно пробурчал Иваизуми, действительно уже заставляя себя окончательно проснуться. Не мог же он допустить чего-то подобного с парнем, да и в принципе с кем-то вроде Ойкавы. Звучало слишком наивно, но что поделать. — Ты еще даже глаза не открыл, вставай, нам сегодня готовить завтрак. И не разбуди остальных, — Ойкава все же не считал себя демоном, а потому отправился на кухню, чтобы дать время другу отойти от сна. Первым делом он поставил вариться рис, уже потом доставая рыбу и овощи. Обжарку он решил повесить на Иваизуми, который отлично с этим справлялся, поэтому сейчас он тратил время с пользой, занимаясь подготовкой продуктов к обжариванию. Вскоре к нему подтянулся и Хаджиме, начав выполнять свою часть работы. Выглядел тот сонно и даже немного разбито, видимо, до конца не проснувшись и не отойдя от странного чувства ностальгии по своему сну, словно его родное место — там, в сновидениях. Пока они готовили, к ним успел зайти Мизогучи, проверяя, не спалили ли ребята кухню, да и завтрак вместе с ней. Ойкава на это возмутился, мол, как же можно не доверять капитану команды, на что получил от тренера шутливое, что он даже полуспящему Куними доверил бы на площадке, а тем более на кухне, больше, чем Ойкаве. Еще одна порция возмущения была остановлена тяжелым и предупреждающим взглядом Иваизуми. На удивление, доигровщик не стал сразу бить. Точно еще витал в облаках. Когда завтрак был готов, остальные ребята уже начали рассаживаться по местам. Было слышно, как кто-то смело подшучивал на тему, кто первый убежит или сляжет на площадке от отравления, хотя все прекрасно знали, что эта парочка готовит еще нормально. Потом все и вовсе принялись за завтрак, как только пиалы и тарелки оказались на столе. У Тоору аппетита, откровенно говоря, не было, то ли из-за того, что он вчера мало, по его меркам, тренировался, то ли просто настроения не было. — Вот поэтому ты и ходишь тощий. Ешь, а не спи, — он почувствовал, как его локтем ощутимо пихнули в бок. — Больно же, Ива-чан, — жалобно пробормотал Ойкава, думая, что не так уж это и больно. Матсукава снова ядовито улыбнулся, но промолчал. Он вообще удивительно молчаливый в последнее время, словно выжидал момента, когда можно будет сказать какую-нибудь подлость. — Не ври. Лучше поешь нормально, я тебя полудохлого с площадки тащить не буду, — фыркнул Иваизуми, но Тоору-то знал, что его Ива-чан и мертвого с площадки вынесет, на своих же плечах. Он даже смог это проверить. Правда тогда он был не мертв, а всего лишь потянул связки на стопе, но это уже мелочи. — Да-да, — начал соглашаться Ойкава, но потом встретился взглядом с Мизогучи. Тренер был слишком серьезным, словно решил устроить ему спартанские условия, поэтому сеттер все же решил впихнуть в себя завтрак. Вкусно-то вкусно, а есть все равно не хотелось. Хаджиме на попытки друга лишь одобрительно хмыкнул, продолжая переговариваться с Матсукавой и расправляться со своей порцией.

***

В очках на тренировке, как оказалось, жутко неудобно, почти невыносимо; постоянно преследовало чувство дискомфорта, но и без них тоже не было смысла играть. К сожалению, Тоору тогда мяч нормально не то что передать не мог, даже принять его было уже трудновато. Хотя подобные ощущения сейчас казались ему странными, он же не в первый раз так. Он довольно часто носил очки до этого, когда не играл или когда не забывал про них совсем. Линзы теперь тоже казались плохим вариантом, особенно после вчерашнего, в конце концов, глаза ему еще были нужны. Пока что. Пока тренеру это не надоест, и он не отправит Ойкаву на трибуну в качестве болельщика. — Эй, не витай в облаках, — по спине хлопнула чья-то ладонь, отчего капитан едва устоял на ногах; на площадке послышались смешки. Ойкава оглянулся несколько растерянно, понимая, что все уже идут к скамейкам. Видимо, начался перерыв, а Тоору так и застыл на месте, всматриваясь в противоположный конец площадки, словно на том конце стояла Шираторизава во главе с Ушиджимой Вакатоши. Не одному Иваизуми это показалось подозрительным. — Капитан просто без поддержки девушек совсем не может собраться с мыслями, — пропел Ханамаки. — А я же говорил, что нам нужна девушка-менеджер. А то у нас два тренера, и то оба мужчины, — Матсукава тоже решил подключиться к беседе, раз уж даже Такахиро заговорил. — Бесят меня парни с фанатками, это по-идиотски, — шумно выдохнул Иваизуми, фыркнув, но не став распускать руки. Его просто раздражала популярность Ойкавы, и это никак не объяснялось, у этой злости действительно не было никаких причин. Наверное, даже больше бесило отношение самого Ойкавы к этому всему. Уж сталкерство-то не должно было поощряться. — Ты так говоришь, потому что они бегают за мной, не ревнуй, Ива-чан, — показав язык асу, довольно улыбнулся Тоору, заметив, как тот собирается схватить его за шкирку и хорошенько встряхнуть. Но даже так связующий не стал уворачиваться. — Доминируй, властвуй, унижай. Ты как всегда идеально соответствуешь лозунгу нашей команды. — Если ты хотел сделать комплимент, то больше не пытайся, у тебя хреново выходит, — отпустил друга Иваизуми, но вместо этого хлопнул по спине, как обычно выбивая весь воздух из легких Ойкавы. Бедняга аж закашлялся. — А вот моим фанаткам мои комплименты нравятся, — стараясь говорить ровным голосом после такого фатально удара, наигранно обиделся капитан Сейджо. — Я не твоя фанатка, идиот, — шикнул Иваизуми, переводя взгляд на площадку с сеткой. Небольшой перерыв уже подходил к концу, пора было и за дело приниматься, пока они не остыли. — Играем, — раздался громкий голос Иваизуми, и все ребята начали лениво подниматься со своих мест, откладывая бутылки с водой и потягиваясь. Ойкава лишь в который раз порадовался, что именно Хаджиме стал его вице-капитаном. В конце концов, кто еще так прекрасно смог бы держать и его, и всю команду в тонусе?

***

— Проигравшие снимают сетку, — пропел Ханамаки, уже зная, что этим заниматься будет совсем не он. Со счетом не поспоришь. На том конце площадки лишь раздосадованно простонали. Ребятам приходилось и так изрядно напрягаться каждую тренировку, играя против третьегодок, а тут еще и дополнительная работа. "Вам стоит сказать спасибо, что после каждого проигрыша не получаете наказания", — как-то сказала капитан женского волейбольного клуба, занимающаяся со своей командой в соседнем зале, пока они были в тренировочном лагере. Иногда Тоору приходил к ним под восторженный писк девушек, и тогда Иваизуми приходилось за шкирку вытаскивать оттуда их чересчур любвеобильного связующего. Ойкава и Иваизуми закончили тренировку раньше, соответственно и в душ они ушли первыми, так как их отправили готовить. Это странно, но на кухне колдовали они все отдельно, на что спешил пожаловаться сеттер, когда они уже шли практиковаться в кулинарии. — Ива-чан, почему мы не можем готовить и есть с женской командой? — жалобно промычал Ойкава, прекрасно зная, что в таком случае ему бы вообще почти не пришлось бы чем-то заниматься. — Чтобы такие как ты хоть что-то научились делать самостоятельно. Ну и чтобы остальные особо в облаках не витали, — закатив глаза, он дошел до кухни и начал доставать продукты. Хаджиме и сам не сильно любил готовить, если уж говорить откровенно. — Ты так говоришь, словно я совсем ничего не умею, — фыркнули в ответ. — А почти так и есть, — с усмешкой парировал ас Сейджо, встретившись взглядом со светло-карими глазами. — Слушай, а тебе ведь нравится Кана-тян из женской команды, разве нет? — с довольной улыбкой проговорил капитан, вызывая желание стереть с его лица эту ухмылку. — Не называй ее так фамильярно, как будто вы уже встречаетесь, люди не то подумают, — цокнул языком Хаджиме, вызвав у Тоору лишь еще один приступ невменяемой вредности. — Ревнуешь-ревнуешь. Почему тогда не предложишь ей встречаться? Не всегда же нам ждать, пока девушки сами сделают первый шаг, — хотя Ойкаве не приходилось долго ждать. Он был из тех, кому даже делать ничего не надо было, а он все равно оставался идолом старшей школы Аобаджосай, так что девушки его окружали всегда. — Потому что, Ойкава. Я хочу, чтоб отношения были серьезными, а не быть с кем-то из-за того, что просто встречаться с девчонкой — это хорошо и лишние плюсы к популярности, — с упреком посмотрел на товарища. — Эй, у меня всегда все серьезно! — даже возмутился Тоору, хотя прекрасно знал, что это не так. — Ну да, конечно, и с Мику тоже серьезно, рассказывай мне, — это было странно, но он всегда помнил, что у Ойкавы за отношения и с кем. А так же и то, что у этого идиота вообще происходило в жизни. И даже не потому что он сам сильно интересовался, а потому что Ойкава трепался без умолку и рассказывал все, что только можно и что нельзя. На подобные истории Иваизуми разве что односложно отвечал. Не более. — И с Мику тоже, ты ничего не понимаешь, — важно вздернул нос Ойкава, прекрасно помня, что та его бросила как раз из-за волейбола. Не из-за того, что сама была занята чем-то, а из-за того, что Тоору был "глупым волейбольным фанатиком", как она тогда выразилась. Это было даже обидно. — Надо с тобой начать встречаться, уж ты-то мою страсть к волейболу точно в минусы не запишешь. — Увольте. Я на такое точно никогда не соглашусь, я и так с тобой как с маленьким вожусь, а если встречаться, то вообще с ума сойду. И вообще, что за мысли? У тебя старшая сестра начала увлекаться яойной мангой и задурила тебе мозг? — Иваизуми лично знал сестру Ойкавы, иногда та была не менее странная, чем ее младший братец. — Она мангака, ей можно увлекаться даже такими вещами, но нет, ничего подобного ей в голову еще не приходило. И это даже хорошо, в конце концов, у нее уже довольно взрослый сын. Такеру мне было бы жалко в первую очередь. — Так и быть, поверю тебе. И все равно, прекрати говорить такие глупые вещи. И не сиди на месте, лучше помоги мне. Давай, все надежды на тебя, капитан, — даже несмотря на то, что слова эти были сказаны с явным сарказмом, Ойкава моментально воодушевился, подскочив с места и снова став слишком уж активным. Иногда Иваизуми просто не знал, как заставить друга наконец остановиться на золотой середине в выборе линии поведения. Он либо пугал серьезностью, либо был слишком легкомысленным и инфантильным. То он откровенно ленился, то впахивал как проклятый. И так было даже на протяжении этих двух недель, разве что последние два дня Тоору не перенапрягался. Видимо, все же в очках ему было слишком неудобно, а в тот раз в линзах заниматься было и правда очень неприятно. Ужин был готов довольно скоро, так что уставшие товарищи медленно плелись после душевых в сторону их "столовой". Ханамаки был с мокрыми волосами, за что был отчитан самим Матсукавой, что изрядно заинтересовало Ойкаву. Теперь на то, что сеттер угомонится, можно было только надеяться… ну, или молиться. Несмотря на то, насколько был активен их капитан, вечерняя трапеза прошла достаточно спокойно. И асу даже удалось уложить спать Ойкаву в "такое детское время", аргументировав все тем, что им завтра еще потом весь вечер трястись в автобусе. Иваизуми в общем-то терпеть не мог ездить в автобусах, потому что не знал, чем себя занять. Спать он не мог: один раз он уснул, и после этого у него адски болела шея. В некоторые моменты в не очень плотно населенных пунктах Мияги дороги оставляли желать лучшего. В такое время книга тоже откладывалась, ибо взгляд постоянно цеплялся за кандзи, но прочесть что-то связное казалось нереальным. Оставалось только слушать музыку или переговариваться с соседями, в большинстве случаев, с Ойкавой. Если, конечно, тот не спал, нагло пристроив свою голову на плече Хаджиме. Утреннее пробуждение в последний день в лагере обошлось без выходок Ойкавы. Разве что тот донимал Иссея с Такахиро, пока те были на кухне и пытались приготовить съедобный завтрак. Макки лишь весело заявлял, что Ойкава возьмет себе две порции, если не будет помогать им, раз уж поднялся так рано. На такую наглость капитан ответил с досадой "Шантаж", но руку помощи протянул. Сегодня героем дня стал явно Тоору. Завтрак проходил более-менее спокойно, да даже утренняя тренировка обошлась без подвохов. Ойкава периодически жаловался на то, как неудобно играть в очках и при этом выкладываться на полную, за что получал лишь безжалостное "Не отлынивай". Большинство мячей в этот раз принимал Иваизуми, что было странно. Тот в последнее время действительно усердно тренировал не атаку, а прием. Капитана подобное только радовало и давало ему надежду, что Хаджиме, возможно, тоже продолжит заниматься волейболом и после школы. Как только тренировка закончилась, все отправились собирать вещи и приводить себя в порядок. В этот раз тренер женской команды и Ирихата с Мизогучи сами организовали обед для всех своих подопечных, чем конкретно подняли боевой дух всего волейбольного клуба. Ойкава уж было начал греться в лучах женского внимания, когда сел за стол с представительницами прекрасного пола. Он менялся до неузнаваемости, когда общался с девушками, становясь настолько приторно-ласковым, что Иваизуми едва ли не кривился, смотря на него. И как такое могло нравиться девушкам? Благо, Ханамаки с Матсукавой дружно остановили наплыв притворства у Тоору, сказав тому не выпендриваться. — Мы завтра вечером хотим собраться в караоке, идут только третьегодки. Поговорим о планах, повеселимся. Ты как, Ойкава-кун, пойдешь со своими ребятами? — та самая Кана, к которой, по мнению Тоору, его Ива-чан неравнодушен, заговорила теперь о чем-то кроме волейбола. Конечно же, это предложение заинтересовало парней, а капитан не стал отказывать им в удовольствии провести выходной в обществе девушек. Все же не зря у них по понедельникам нет тренировок. — Конечно, во сколько и где вы договорились? — сразу же перешел к делу, кинув взгляд на Иваизуми, намекая на то, что тот от похода в караоке не открутится ни под каким предлогом, а там уже можно будет и свести друга с капитаном женской команды. — Ну, ты же знаешь, где находится "FridayFun"? На шесть на меня записана комната. Если опоздаете, скажете, что с Юкимурой, и вам помогут добраться, — сразу же повеселела девушка, довольная, что ее предложение приняли. — Тогда договорились. Из нас только Шидо-кун не пойдет, он у нас из числа работающих, — если обобщать, то никто из третьегодок без дела не сидел. Сам Тоору тоже подрабатывал, как раз-таки в волейбольной школе, где учился его племянник. Помощник тренера — тоже неплохая должность. Иваизуми в первой половине дня на каникулах был занят не меньше, помогая старшему брату в магазине. И Ойкава надеялся, что завтра его другу не придется вечером сидеть с младшей сестрой, и родители его отпустят. — Не волнуйтесь, капитан, Канео и Мотому повеселятся за меня, — с добродушной улыбкой ответил Хэйске, хлопнув по плечам рядом сидящих товарищей, которых только-только назвал. Эта троица хоть и почти не участвовала в матчах в последний год, все равно была частью дружной семьи. По крайней мере, Ойкава всегда знал, что может положиться на каждого из ребят. Снова накатившие мысли об уходе из школы немного огорчали. — Ну ничего, не в последний раз же еще видимся, — решила подбодрить парня одна из девушек. — После того, как одержим победу в префектуре, обязательно отметим всеми командами, — и эту идею все поддержали, хором согласившись, почувствовав улучшившееся настроение после таких слов. Никто не проиграет, и уверенность в этом крепла каждый день, пока они тренировались.

***

В автобусе жутко жарко. Даже несмотря на то, что солнце уже начало садиться, асфальт все равно все еще был горячим. Жар от раскаленной земли словно поднимался и пылью витал в воздухе. Открытые окна и легкий сквозняк едва спасали от этого ужаса. За окном уже можно было отличить окрестности Мияги — сплошные поля. В прошлый раз у них лагерь был недалеко от моря, оттуда и добираться было проще. Тренироваться, правда, было морально труднее, когда постоянно хотелось отвлекаться на хорошую погоду или точно так же тренирующихся девушек. Но сейчас лагерь был в горной местности, так что пробежки для ребят становились хорошим испытанием перед разминкой, да и выделено было аж два спортивных зала. Роскошь. Из-за которой они парились в автобусе без кондиционера. Даже Ойкава не смог долго спать и терпеть духоту, проснувшись и убрав со лба слегка влажную челку. Поправив снова сползшие по переносице очки, он сонно оглядел автобус. Сейчас он жутко завидовал их либеро, как раз наткнувшись на него взглядом. — Как думаешь, Ива-чан, мне пойдет прическа, как у Ватари? — медленно произнес Тоору, то ли сам еще не проснувшись, то ли собравшись своим голосом усыпить кого-нибудь поблизости. Сейчас он только и мог думать про то, как эти глупые волосы нестерпимо хотелось отрезать. Если бы только он не смотрелся без них так комично, как смог себе заранее представить. Видимо, Хаджиме тоже решил пофантазировать, усмехнувшись. — Я могу тебе помочь, вдруг пойдет? — фыркнул Иваизуми, и Ойкава понял, что тот сейчас не в настроении. Очень не в настроении, раз так шутил. Он прекрасно знал, как его друг абсолютно не любил автобусы, хоть и не признавался. А тут несколько часов, да и при такой температуре. — Ты злюка, Ива-чан. Если будешь всегда таким вредным, то превратишься в Ао-бодзу, будешь жить в пшенице и воровать детей, —Тоору не постеснялся и показал язык другу, на что получил гневный взгляд и ухмылку. — Коротышка, значит? Ладно-ладно, тогда после смерти кем станешь ты? — почувствовал, как зачесались кулаки, но решил подождать реакции других. Он с интересом смотрел на Ойкаву, который уже собирался что-то сказать, но Ханамаки успел первый: — Басаном. Идеально подходит, — Куними, прислушивающийся к диалогу старших, еле подавил смешок. — Почему именно петух?! — возмущенно начал капитан, недовольно смотря на Макки. — Потому что, — лаконично ответил третьегодка, все так же нагло ухмыляясь. Ойкава мог бы обидеться на то, что его назвали "демоном-петухом", но это было не в его характере, он скорее наиграно возмущался. — Тогда тебя мы назовем Ами-кири, потому что ты тот еще вредитель, — не растерялся Тоору, а Иваизуми начало казаться, что он в автобусе не со старшеклассниками, а с детским садом. — А Иссей будет Кидзимуной. — Но я ж не виноват, что терпеть не могу осьминогов, — даже как-то жалобно раздалось с сидения рядом с Такахиро. — Радуйся, Маттсун, ты у нас хотя бы признан добрым, а то я, как видишь, мелкий пакостник, — посмеиваясь, проворчал Макки. — Кошмар, но почему именно я похищаю детей? Я похож на маньяка? — Иваизуми понял только то, что его хотели зацепить насчет тех жалких пяти сантиметров в росте. Но к детям-то он хорошо относился всегда. — Да, когда Ойкава выпендривается, ты словно только-только с последнего круга ада выскочил, — поддержал Иссей, и Хаджиме не стал спорить, признавая, что друг детства его периодически доводил до белого каления. И это начинало походить на какой-то медицинский феномен. Или синдром. Синдром Петухавы. — Сейчас придумаем всем по прозвищу и устроим ночной парад ста духов. Как раз пока приедем, будет уже темно, да и август же, — решил поучаствовать в разговоре еще один третьегодка, шумно выдохнув и перевязавав пепельные волосы в хвост. — А кто будет предводителем нашего хякки яко? — с любопытством переспросил другой. — Нурарихёном мог бы быть у нас только Ойкава, но он уже петух, — разведя руками, сочувственно вздохнул Макки. — Мне кажется, Мизогучи идеально подходит, — не остался в долгу Куними, имея личные счеты с тренером, постоянно ворчащим по поводу его активности на тренировках. — Тренер Ирихата слишком добрый, чтобы быть ёкаем. — Согласен, только ты потише, а то мы сейчас до домов на своих двух побежим с сумками на перевес. С Мизогучи станется, — усмехнулся Ойкава, а потом предложил продолжить придумывать всем имена, чтобы хоть как-то занять оставшееся в дороге время, раз уж спать в такой духоте оказалось невыполнимой задачей. Вскоре в своих планах они уже даже обозначили, как всем своим скопом демонов пойдут на Шираторизаву, разгромив их на волейбольной площадке. Так в приподнятом настроении они и провели оставшееся время. Автобус уже въехал в городской округ и начал развозить школьников по домам, а если быть точнее, то по остановкам, которые располагались вблизи домов учащихся. Так как Ойкава с Иваизуми жили совсем близко друг к другу, вышли они тоже вместе, попрощавшись с остальными ребятами. — Ну что, ты доволен поездкой? Это был наш последний летний лагерь, — с легкой улыбкой спросил Тоору, медленно плетясь в сторону своего дома. Им пройти еще один поворот, а дальше придется идти уже одному. — Вполне. Хорошо провели время. На самом деле так не хочется оставлять ребят и волейбол, — задумчиво проговорил Хаджиме, не совсем обратив внимание на сменившееся настроение Ойкавы. — То есть, ты не собираешься играть дальше? — подобное капитану совсем не нравилось. Но в то же время он понимал, что не мог заставить Иваизуми делать то, что хочет кто-то другой, а если точнее, сам Тоору. — Я пока не знаю, не уверен, но ты же знаешь, отец в области медицины, да и мне тоже это более-менее интересно. Подумываю над фармакологическим университетом Тохоку, — Сендай был не так далеко от их с Ойкавой города. Всего часа полтора на машине, если не меньше, так что Хаджиме это казалось наиболее удобным. — А ты уже писал в списках, что собираешься в Токио, да? — Я не уверен, что поступлю, — теперь Тоору вообще не был уверен в своем выборе, привыкший ощущать вечную поддержку Иваизуми в чем бы то ни было. А тут, их пути должны разойтись, и от этого становилось не по себе. Начала болеть голова. — Ладно, я поспешу. Мне уже папа звонил. — А, да, давай, спокойной ночи тогда, — было уже довольно поздно. Как Иваизуми и говорил, вернулись они часов в десять. Тоору как-то блекло улыбнулся, пробормотав "И тебе", и развернулся. Для аса Сейджо трудно было не заметить, что его друг как-то странно стих. И тут даже дурак понял бы, почему Ойкава так расстроился и снова стал притворяться, словно все хорошо. Хаджиме уже хотел было окликнуть его, когда тот направился в сторону своего дома, ускорив шаг. Он хотел было сказать, чтобы тот прекратил забивать себе голову всякой ерундой, но потом и сам задумался. А будут ли они действительно так же дружить, когда их больше не будет связывать ни волейбол, ни общая школа? Они ведь на самом деле совсем разные.