Иллюзия истины

      — Знаешь, даже у Мора есть одна хорошая черта. Он так сближает людей…!       — Это да. Так и хочется удавить кого-нибудь в объятиях.       Он удивленно смотрит на стоящую перед ним девушку, не понимая, что скрывается за ее словами — шутка или нечто иное. От ее взгляда по спине бегают мурашки, будто льдисто-синие глаза физически способны превратить его в снежную глыбу. С губ неожиданно срывается провоцирующее:       — Я надеюсь, ты не маг?       — Нет, я не маг. Но это было бы очень кстати, — она неопределенно поводит плечами. — Ты, наверное, Алистер? Я Элисса.       Короткое рукопожатие, небрежный кивок, нарастающее напряжение. Нервно хрустнувшие пальцы этих тонких рук не принадлежат воину. Еще совсем недавно их нежили и украшали кольцами, максимально утруждаясь заплести волосы в косы или почесать за ухом мабари. Аристократка — он повидал таких в Денериме. Пользуясь славой своих воинственных предков, они безосновательно полагают, что фамильные регалии сами по себе должны означать их незаменимость в бою.       — Как самый младший член ордена, я буду сопровождать тебя во время подготовки к Посвящению, — говорит он с угасающим энтузиазмом.       — Мы отправимся в дикие земли? Я слышала, там можно найти развлечение.       — Ага, — хмыкает Алистер, — шоу уродцев. Только, боюсь, оно само нас найдет. Если война кажется миледи такой скучной, может, не стоило вступать в Серые Стражи? Мы, знаешь ли, редко носим что-либо, кроме доспехов.       Девушка на мгновение гневно сводит брови, холеные руки неприкрыто сжимаются в кулаки, глаза становятся еще холоднее. Но проявляет завидное самообладание и отвечает спокойно:       — Вообще-то, меня никто не спрашивал. Все, чего я хочу, — найти брата. И, на самом деле, меня не волнует, чем для этого придется пожертвовать.       Он с тоской смотрит, как она быстро преодолевает каменные ступени и решительно направляется к костру Дункана. Вздыхает и идет следом в призрачной надежде, что это последний раз, когда ему приходится испытывать на себе ее высокомерие.

***

      Алистер проснулся.       В полутьме рождающегося дня он долго рассматривал массивные деревянные балки, перекрывающие потолок королевской спальни. Привычка просыпаться на рассвете, выработанная за время скитаний, где каждый шорох мог грозить смертью, а каждая минута промедления — поражением в войне, не оставляла его и в мирное время. Как и кошмары, вызванные скверной. Он научился воспринимать их как неотъемлемую часть себя, нечто родное и незыблемое. Но сейчас все было по-другому.       Он чувствовал гнилостный смрад болот Коркари, слышал, как влажная земля противно хлюпала под сапогами, как холодный ветер шевелил волосы, как надрывно выли волки, окружая отряд, как свирепо рычали нападающие гарлоки. Ладонь саднило от приятного, ностальгического ощущения тяжести меча, на языке явственно чувствовался жгучий вкус крови порождений тьмы, которая могла быть его собственной. Но главное, в его сердце сохранились все эмоции, которые бешеной каруселью сменяли друг друга, когда он наблюдал за этой женщиной.       Леди Кусланд бросалась на противников с отчаянным бесстрашием, граничащим с безрассудством, а ее парные клинки, казалось, составляли часть ее существа. Он все еще помнил, как хрипел первый ее эмиссар, когда она хладнокровно распарывала ему живот, пока сам многоопытный Алистер высвобождался из так неудачно попавшегося капкана. Высокородное личико, забрызганное кровью, на котором не дрогнул ни один мускул, когда они наткнулись на повешенных солдат. Если бы перепуганный сэр Джори не имел скверной привычки комментировать все свои домыслы, Алистер и не узнал бы, что на изувеченных беднягах были цвета Хайевера. Задача искать пропавший разведотряд не стояла, и крови для Посвящения у них уже было с избытком, но Элисса явно задалась целью исследовать каждый куст этих чертовых болот, и он шел у нее на поводу — почему, сам не знал. Возможно, он все тешил себя мыслью, что защищает ее от возможных опасностей, но при встрече с Морриган Кусланд единственная разговаривала с ней без суеверного страха и неожиданно вежливо, куда любезнее, чем до этого с ним. Только потом Алистер понял, что ведьма была ее последней надеждой найти Фергюса, — когда на обратном пути заметил стоящие в ее глазах злые слезы. Слезы, которые больше никогда она не позволила никому увидеть.       Как странно было все это снова чувствовать. Чувствовать себя юным и наивным, верящим в доблесть, честь и неопровержимость замыслов Создателя. Быть частью общности непобедимых воинов, наделенных сверхъестественными силами, — общности, которая впервые в жизни стала ему семьей, и с потерей которой он так и не смирился. И до боли странно было вновь думать об Элиссе так, как тогда, — с почти детским недоверчивым пренебрежением и абсурдно сочетающимся с ним удивленным восхищением.       Прошло чуть меньше года с того дня, как Страж-командор в последний раз появлялась во дворце. Они опять ругались, точнее, Алистер ругался с ней, чуть ли не топая ногами, как ребенок, в бессильной злости. Вступить в сговор с порождениями тьмы, пусть разумными, но тем более опасными, — это было дико для его понимания, как короля и Стража. Отпустить Архитектора, осознавая, что он пробудил Уртемиэля, не убить эту тварь и не выведать сколько-нибудь информации, полезной для страны и ордена, — от человека, убившего Архидемона, ожидать подобное казалось безумием. В гневе Алистер бранился на чем свет стоит и кричал, что титул не дает ей права рисковать жизнями его людей, и будь он там, то гарлока лысого позволил бы этому случиться.       — Я знаю, — невозмутимо ответила Кусланд. — Именно поэтому мы больше не путешествуем вместе.       — Похоже, ты этому рада?       — Не скрою, Ваше Величество. Но я бы не советовала торопиться с выводами.       Башня Бдения изменила ее сильнее, чем Алистеру хотелось в это верить. Черные волосы были щепетильно стянуты в тугой пучок, между бровей легла кричащая складка, шрам, пересекающий правую щеку, побледнел. Она подчеркнуто держалась с холодной вежливостью и больше не называла его по имени. Но король хорошо знал цену решений эрлессы и глубину ее преданности короне. И хотя сейчас их отношения нельзя было назвать особо теплыми, их связывало слишком многое, чтобы он перестал ей доверять.       А потом начали приходить сообщения о том, что порождения тьмы ушли с Глубинных троп и совсем перестали показываться на поверхности. Оттепель закончилась в рекордно короткие сроки. Алистер понимал, чья это заслуга, и снова злился, но теперь уже на себя. Признавать ее правоту и в который раз чувствовать себя болваном становилось пагубной привычкой. Возможно, поэтому он так и не извинился.       Как и не сказал, что скучает по ней в бесконечности государственных забот, что чувствует себя невероятно одиноким среди окружающей его разношерстной, постоянно чего-то ожидающей от него толпы. Неизвестно, как Кусланд восприняла бы подобную откровенность, и на самом деле ему не хотелось этого знать. Ведь ее все возрастающая решительность и уверенность в собственных действиях, то, из-за чего все они тогда пошли за ней, в какой-то момент стали подавлять его. С ней больше не было уютно, но он не понимал, как может что-либо изменить.       Сон оставил необъяснимое послевкусие, тревожность, которую невозможно было прощупать. Алистер медленно опустил ноги на пол и встряхнул головой, отгоняя наваждение. Тревога только усилилась. Разливаясь из горячего клубка в груди, она скопилась едкими гроздьями в суставах пальцев, повисла на скулах и уголках губ. В ушах звенел навязчивый похмельный гул, и все бы ничего, если бы он действительно пил накануне.       Закутавшись в отороченный мехом плащ, Алистер подошел к окну и, поежившись, вдохнул сырой осенний воздух. Город внизу заволокло промозглым туманом, то и дело переходящим в мелкий дождь, от чего пейзаж казался одинаково серым и унылым, но он любил его и таким. Ни для кого не секрет, что представители Земель наряду с семейством Герринов достаточно скептически относились к его управленческим талантам, но то, как быстро Денерим оправился после Мора, с неоспоримой очевидностью оправдывало его наследственность. Нельзя сказать, что это было так уж просто, — привыкший орудовать мечом прямо и бесхитростно, новоиспеченный король столкнулся с необходимостью действовать тонко, зреть глубоко и проявлять дипломатичную жесткость. Но казаться дураком и быть им — не одно и то же.       Во внутреннем дворе постепенно начиналась ежеутренняя возня. Позвякивали доспехи стражников, сменяющих караул, слышались окрики псаря и еле слышный галдеж слуг. Это действовало умиротворяюще, и напряжение стало пропадать — все так, как должно быть. Алистер скользнул взглядом вдоль улиц дворцового квартала до реки, облепленной рыбацкими лодками, и увидел, что северный мост преодолел небольшой отряд всадников, но из-за тумана было сложно разглядеть его в деталях. Лошади устало переставляли ноги, словно скакали всю ночь. По мере приближения становилось ясно, что ничего жизнеутверждающего ждать от них не приходилось. Отряд спешился у дворцовых ворот, караульные, перемолвившись, не оказали сопротивления и впустили пришельцев даже слишком поспешно.       Алистер оделся быстро. Достаточной мотивацией послужило уже то, что на неизвестных были туники Серых Стражей, и он чувствовал каждого из них. Одной из особенностей командора Кусланд являлось то, что она не наносила ему визитов вежливости и без нужды не уведомляла о текущих делах эрлинга, а в случае проблем предпочитала ставить Тейрина перед фактом своих решений, что, в целом, вполне его устраивало, хотя с прочей знатью он не позволял себе такого попустительства. Если же Стражи неожиданно являлись на рассвете на взмыленных лошадях, то дело дрянь.       Стражник наткнулся на короля, когда тот уже спускался по лестнице, на ходу застегивая камзол.       — Доброе утро, Ваше Величество, — вытянувшись, он заслонил собой проход. Алистер нетерпеливо взмахнул рукой, протискиваясь.       — У нас гости, Гарольд? — поинтересовался он, не снижая темпа. Мужчина кивнул, следуя за Алистером:       — Так точно. Гонцы от сенешаля Вэрела со срочным донесением, требуют немедленной аудиенции. Какие будут указания? Проводить их в зал?       — Брось, они полумертвы от усталости, к тому же, одна из них — женщина, — он быстро посмотрел на ошеломленного стражника и уточнил. — В кабинет. И приготовить комнаты, ванну и горячий завтрак.

***

      Опасения оправдались. Сенешаль со свойственным ему тактом описал события последних недель сухим и четким слогом, но где-то между строк настолько явственно сквозило паническим отчаянием, что у Тейрина похолодели пальцы, сжимающие письмо. Но когда он вновь поднял глаза на четверку Стражей, ничего не выдавало его возросшего смятения.       — Вы уверены, что стоит опасаться насчет миледи? Насколько мне известно, домоседкой ее сложно назвать.       — Командор отправилась в путешествие, это правда, Ваше Величество, — кивнул крупный мужчина в тяжелом доспехе. — Но оставила четкие указания насчет того, что следует делать в случае ее долгого отсутствия, вероятно, предполагая, что может не вернуться. Кроме того, стало известно, что сопровождающий миледи маг также не вернулся в Круг, и храмовники не могут его обнаружить.       — Зачем, к Создателю, ей понадобился маг из Круга? Неужто в ордене впервые за тысячу с лишним лет появился недостаток в магах? — Алистер удивленно вскинул брови. Стоящая позади эльфийка в длинном плаще с капюшоном бросила на него едкий взгляд, который ранее только позабавил бы. Вот только почему-то улыбаться не хотелось. Воин заложил руки за спину и покачал головой:       — Я не посвящен в подробности. Нам приказано доставить в Башню представителя короны. Эрлинг остался без владельца.       Король передернул плечами, будто сбрасывая с них неимоверную тяжесть, сделал несколько бесцельных шагов по кабинету.       — Вы предлагаете мне назначить нового Стража-Командора? Это компетенция Первого Стража, вы не забыли?       — Распоряжение миледи Кусланд.       — Она позволила себе оспаривать даже верховенство Вейсхаупта?       — Все Стражи поддержали ее решение, — последовал решительный ответ. — Вейсхаупт дает Вам полный карт-бланш, Ваше Величество. В Башне Бдения почти все — новообращенные, и для каждого из нас Вы являетесь заслуженным героем Мора, старшим из оставшегося ферелденского ордена. Первый Страж предлагал кандидатуру какого-то орлесианца, но… мы полагаемся на Вашу мудрость и понимание того, что ему здесь не место.       Алистер задумчиво провел рукой по лакированной поверхности стола и нахмурился, увидев свое отражение, — таким спокойным оно оказалось. На самом же деле он едва сдерживался, чтобы не рвать на себе волосы. Как до жути обыденно это все звучало, будто пропажа Героини Ферелдена не могла значить ничего, кроме смены владельца Амарантайна. Стражи невысоко ценили свою жизнь, ему это было известно лучше, чем кому-либо, и он не мог обвинять их в недостатке чувств к своему командору. Но чтобы вот так…       — Почему никто не организовал поиски? — спросил он хрипло. — Пока не подтверждено, что эрлесса мертва, она все еще ваш единственный Страж-Командор.       Стражи нерешительно переглянулись. Алистер, почувствовав их напряжение, вдруг понял, что знает ответ, прежде, чем он был озвучен.       — Командор не велела ее искать. Многие считали ее бессмертной, но она заслужила право решать, что делать со своей жизнью.       Ну конечно. Разве могло быть иначе? Чего можно было ожидать от женщины, скалившей зубы в лицо дракону? Что она будет просиживать дни за вышиванием, заточенная в башне, где все напоминало ей об убийце ее семьи? Король вздохнул — все сложнее удавалось держать себя в руках — и торопливо подвел черту под разговором.       — Братья, комнаты для вас готовы. Позже я озвучу свое решение.       Путники почтительно поклонились с удивленной благодарностью и покинули кабинет. Как только дверь закрылась, Алистер судорожно сжал спинку стула, так, что побелели костяшки. Вдруг в голову пришла нелепая мысль, до чего же он ненавидит эту вычурную орлесианскую мебель, к которой его брат питал не особо тайную страсть. Гнутые ножки, покрытые затейливой резьбой, обитые бархатом сидение и спинку…       Так паршиво он не чувствовал себя с тех пор, как очнулся в хижине Флемет и понял, что жить ему больше не хочется. И кто знает, сколько еще ему удалось бы продержаться на этом свете, полному уныния и разочарования, если бы не Элисса Кусланд — вечная заноза в его королевской заднице. Это она вбила в его голову истину, что только тот, кому нечего терять и нечего жалеть, способен на все. А теперь он почти готов предать ее, мимоходом, во благо государства, — того, что у него есть. Того, что она ему дала.       Алистер не сдержался. Стул, молниеносно пролетев расстояние до стены, разом утратил весь свой пафос, разлетевшись в щепки. На грохот сбежались стражники с оружием наготове и удивленно воззрились на взбешенного Тейрина.       — Эамона ко мне, — резко выдохнул Алистер и выскочил за дверь.

***

      Частые визиты во дворец были привычны эрлу. Он с нескрываемой гордостью осознавал их необходимость, ибо при всех очевидных талантах правителя, Алистер все еще оставался для него неопытным ребенком. Именно поэтому он трижды помянул Создателя, когда низложенная Анора окончательно решила посвятить себя церкви, осознав бессмысленность своих злопыханий. Именно поэтому отказался от правления эрлингом в пользу брата. И именно поэтому ничуть не удивлялся, когда король вызывал его глубокой ночью вносить ясность в малопонятные ему документы, просил присутствовать на встречах с баннами, даже против их воли, или вытягивал ранним утром из постели по вовсе неозвученным причинам.       Они оба понимали, кто на самом деле управляет государством. И хотя эрл всячески подчеркивал свой нейтралитет, Алистер ценил его мнение очень высоко, однако, не выше собственного, что немало радовало Эамона. Наблюдать за его стремительным взрослением было неожиданно приятно, даром, что изначально он не особо верил в успех, хоть и прочил парня на престол. Постепенно король научился управлять не только своими подданными, но и самим собой, а это было первым признаком того, что необходимость в советчиках стала пропадать. Их встречи в последнее время все больше походили на посиделки старых друзей. Но видеть Алистера в таком состоянии Эамону еще не приходилось.       Облаченный в дорожный костюм, Тейрин отрывисто раздавал указания. Что-то зловещее было в его тоне, резких движениях и поджатых губах, а смотрел он на эрла так, будто усмотрел у него за спиной призрак Логэйна.       — Я уезжаю, — сказал Алистер вместо приветствия.       — Что-то случилось? — осторожно поинтересовался эрл.       Король вкратце посвятил Эамона в курс дела, попутно проверяя застежки на броне. С мрачной решительностью проверил испещренный рунами клинок, удовлетворенно кивнув, закрепил ножны на поясе. Эрл, нахмурившись, взволнованно погладил бороду.       — Тяжело это слышать, друг мой. Безусловно, это невосполнимая потеря для Ферелдена. В народе поднимется смятение. Многие решат это дурным предзнаменованием.       Алистер метнул в него убийственный взгляд:       — И Вы туда же? Неужели все, что Вас беспокоит в данной ситуации, — это народные волнения?       — Мы потеряли многих достойных людей в это темное время, — сухо заметил Эамон. — Леди Кусланд была и моим другом тоже, но в нашем положении мы не можем…       — Неужели Вы думаете, ваша светлость, что я не осознаю всю чертову степень своей ответственности? — резко оборвал его Алистер. — Или Вам напомнить, кому мы обязаны нашим положением?       — Я так понимаю, ты собираешься лично заняться отбором кандидатов?       — Нет. Я собираюсь ее найти.       Эрл несколько раз открыл рот, как рыба, выброшенная на берег, прежде, чем сумел произнести:       — Ты с ума сошел.       — Не исключено.       — Когда твой отец сбежал на Глубинные тропы, мы чуть не оказались под орлесианской угрозой. Это не говоря уже о том, что он вообще едва остался жив. Ты сейчас ведешь себя так же безрассудно.       — Сочту за комплимент, — усмехнулся Алистер, взвешивая в руке сильверитовый щит. Тот самый, что подарила ему Элисса перед Собранием Земель. От этой мысли защемило в сердце, и он добавил уже тише. — Я в долгу перед ней. Мы все. Я знаю, что нужен ей.       — Если это как-то связано с теми слухами…       Тейрин помотал головой, не отрывая взгляда от грифона на щите:       — Вы отлично знаете, что между нами ничего нет. И никогда не было.       — Я знаю только, что вплоть до коронации думал, что она станет нашей королевой, — пожал плечами Эамон.       — Я тоже так думал, — Алистер со вздохом закрепил щит за спиной. — Но это ничего не меняет. Вы остаетесь моим наместником. Единственное, о чем прошу, — не затевать новых войн, пока я не вернусь.       Пускать все на самотек было бы верхом глупости, как и идти на неоправданный риск. Ведомый одному ему известными чувствами, Алистер не желал прислушиваться ни к словам Эамона, ни к голосу собственного разума. Однако, он легко поддавался чужому влиянию, и эрл считал своим долгом сделать все возможное, чтобы наставить его на путь истинный.       — Я стар. А наследником ты так и не порадовал. Ферелден только начал оправляться после войны, ты не можешь оставить его.       Да, теперь он говорил с монархом, откинув церемонии, полагаясь лишь на его благоволение. Ведь чувства благодарности и долга всегда были слабым местом Алистера. Почувствовав ловушку в словах эрла, Тейрин взмахнул рукой, отметая все колебания, и ответил стальным голосом:       — Могу. Я — король. Будет так, как я сказал.       Настал тот момент, когда сын Мэрика наконец-то сказал это. И решительность его позы, жесткость во взгляде, непоколебимость на грани упрямства сказали старому эрлу больше, чем он мог ожидать, больше, чем он надеялся когда-либо увидеть. Неожиданно для самого себя Эамон расплылся в улыбке, ощущая по-настоящему отеческую гордость.       — Да, Ваше Величество. Я сделаю все, как Вы скажете, — он склонил голову. Почему-то теперь он был уверен, что все будет хорошо. Неважно, найдет ли Алистер Героиню Ферелдена или нет, главное, что он уже смог найти самого себя.       И значит, он вернется.