Святые и Грешники (Saints and Sinners)

Все началось шестнадцать лет назад, на похоронах его отца. Версаче было всего девять, и он совсем не знал, что делать. Эта ночь могла быть последней ночью, проведенной вместе с его братьями, но он ревел, Унгало ревел, и даже Харуно (нет, теперь он называет себя Джорно) стоял со слезами на глазах. Рикель прижимался к груди Отца Пуччи, всхлипывая так сильно, что временами начинал давиться воздухом. Пуччи держал его на руках, поглаживая по спине, и Версаче заметил, что он был единственным, кто не проронил ни слезинки.

-----

Нет, стоп, все началось с последней встречи с Джорно. Версаче не знал, почему Джорно вдруг решил вылететь в Штаты. Обычно все проходило по одному и тому же сценарию: он обещал, что прибудет их проведать, но потом случалось нечто, связанное с теми темными делами, что он вел, и потому он прилетал неделями позже, не встречаясь ни с кем. Версаче пришлось буквально выталкивать его из номера отеля просто ради того, чтобы вместе выпить кофе. Годы были благосклонны к его старшему брату, но, к сожалению, не меняли его вкусов в выборе костюмов, ярких и разноцветных, поэтому сегодня на нем был лиловый урод в цветочек. Он никогда не рассказывал об этом, но все знали, что он был связан с делами итальянской мафии. Версаче решил не спрашивать, зачем в такой обстановке выглядеть так броско и привлекать внимание. Он так же решил не интересоваться, кем был тот вонючий парнишка, устроившийся за их столом, и настоящий ли пистолет был заткнут за его пояс. Некоторых вещей лучше не знать. Немного расстраивало то, что оставшиеся двое не смогли присоединиться, но, судя по ленте фейсбука и сотням сообщений в день, высланных Рикелем (очевидно, научиться быстро печатать очень просто, когда не выходишь дома целыми днями), они были заняты. У Унгало снова началась ломка, и тогда, словно по велению судьбы, на улице на него наткнулся хорошо им знакомый священник. После чего Рикель впервые за долгие месяцы покинул дом, чтобы присоединиться к ним. Теперь эти двое разрывали его телефон, пытаясь выманить на встречу со священником. Версаче оторвал взгляд от своего кофе без сахара (не то что бы он собирался осуждать то, что заказывал себе Джорно) и проследил за тем, как его брат вертит тарелочку с каким-то причудливым пирожным. - Встретишься с ним перед уездом? - С кем? - С Отцом Пуччи. Они очень хотят, чтобы ты с ним увиделся. Джорно отломил кусочек пирожного вилкой и с хмыком отправил его в рот. - Не думаю. Можешь передать ему мой привет. - Почему нет? - Ну, из всех нас я больше других похож на Падре. Конечно же, так оно и было. С момента своего созревания Джорно был золотым ребенком. Буквально. Его волосы посветлели, и внезапно все, кто когда-либо знал их отца, рыдали над тем, как он был на него похож. Будто бы Версаче и Рикель не были похожи на отца, да и Унгало был не настолько плох, если взглянуть на него сверху и слегка прищуриться. Не облегчал жизнь и тот факт, что Джорно бесспорно был успешнее их всех, учитывая, что один был наркоманом, второй – безработным, а третий – не то что бы бездомным, но из-за некоторых обстоятельств проживающим у друзей. Версаче закатил глаза. - И что? - Не будет ли слишком бесчувственно заставлять его встречаться с тем, кто выглядит в точности как его мертвый любовник? Кто знает, каково ему будет. Ох, иди к черту, Джорно. Конечно же, подобные слова ничуть не помешали ему преспокойно продолжить трапезу. Версаче не мог начать рассуждать на тему «Отец трахал священника» прямо сейчас, когда Джорно наблюдал за его реакцией с усмешкой, однако намеки выводили его из себя. Что, неужели священник сорвет с себя рясу, стоит Джорно лишь показаться в дверях, просто потому, что он похож на своего отца? Или, что, с другими такого не произойдет никогда, потому что никто из них не настолько хорош, как Джорно? - Ну да, наверное, ты прав. Версаче решил, что в следующий раз он позвонит Джорно только тогда, когда сам переспит со священником.

-----

Концепция секса с парнями была не особо далека от него. Порой бывало, что он встречал парней, при взгляде на которых он думал: «Ну, может быть», но дальше этого обычно ничего не заходило. Но каждый раз когда он пытался подумать об Отце Пуччи в таком ключе, его мозг замыкало. Честно говоря, было довольно сложно принять то, что Отец и их папа были любовниками. Все они знали, что делал их отец с нескончаемой толпой своих «друзей», а если же кто-то оставался не при делах, то мог просто зайти в его спальню без стука. Но Отец Пуччи был исключением, как Дева Мария, окруженная шлюхами. Конечно же он тоже часто проводил ночи в комнате их папы, но все было иначе. Отец Пуччи был другим. Как же ненормально было то, что он запросто мог вообразить, как трахается его отец, но ни на секунду не мог представить священника голым.

-----

Трудно было сказать, была ли эта церковь меньше той, где работал Отец Пуччи, когда они были маленькими, или же просто казалась больше ему в детстве. Так или иначе, Версаче почувствовал себя не в своей тарелке, как только вошел. Внутри было несколько церковнослужителей, но найти стройный силуэт Отца Пуччи среди них было несложно. Сунув руки в карманы, Версаче дождался, пока священник проложит свой путь до входа. - Давно мы не виделись, Донателло. Ты очень вырос. Отцу Пуччи было почти что сорок, но выглядел он не старше двадцати. Версаче попытался отыскать на его лице морщинки или другие признаки старения, но безуспешно, что было немного нечестно по отношению к нему. - А Вы не особо изменились. Улыбка Пуччи была вежливой и очевидно-натянутой; наверняка его внешность неоднократно комментировали прихожанки. Он огляделся, окидывая взглядом снующих по помещению людей, а потом жестом поманил Версаче за собой. - Пройдем со мной. Разве всегда ряса Отца была настолько… узкой? Версаче не мог вспомнить, что когда-либо обращал на это внимание, но теперь, когда детство было далеким воспоминанием, это немного отвлекало. Ткань плотно обхватывала бедра, и каждый шаг выделял его округлые ягодицы. Внезапно некоторые вещи стало не так сложно представить, как раньше. Пуччи остановился перед дверью с большим окошком. Внутри было не много места, пара стульев, направленных друг на друга, и перегородка в центре комнатки. Знак на двери гордо гласил «Комната для Исповеданий». Как кстати. - Не волнуйся, просто здесь нам никто не помешает. Я не стану заставлять тебя исповедоваться, - сказал Пуччи, впуская его внутрь. – Если, конечно, тебе самому не захочется. - Прямо как в старые добрые времена. Только вместо Комнаты для Исповедания был кабинет, и вместо разговоров он с братьями был вынужден складывать листовки, потому что их отец отказался забирать их вовремя после дневной программы. Но, эй, они снова в церкви, и этого сходства было достаточно. Пуччи опустился на один из стульев, что Версаче воспринял как приглашение присесть, и потому тоже устроился на другом. Отец сложил руки на колени прежде чем начать говорить. - Рикель сказал, что ты безработный. Выходит, он и не собирался ходить вокруг да около. - Да, но я прямо сейчас ищу работу. - Жаль. Я слышал, Харуно поживает неплохо, тебе стоит брать с него пример. Ага. Версаче сжал губы в тонкую линию, чтобы удержаться и не сообщить Отцу Пуччи, что его совета никто не просил. И звали его не Харуно, а Джорно. - Вы хотели встретиться со мной, Отец Пуччи? - Ваши матери взяли опеку над вами, когда Дио умер, поэтому я не видел, как вы взрослеете. Я хочу убедиться, что вы все живете так, чтобы он мог вами гордиться. Если я могу чем-то помочь… Конечно же, все это было ради отца. Хоть они и были одного роста, но сейчас, в присутствии Пуччи, он чувствовал себя маленьким. Словно Отец смотрел на него свысока. Будто бы у него было на это право. Пуччи просто трахался с его отцом, как и куча других. - Донателло? Все в порядке? Да, не все было в порядке, но подойти к теме надо было с тактом и изяществом. - Ты ведь трахал моего отца, да? Выражение лица Пуччи не изменилось. - Прошу прощения? - Ты спал с моим отцом, верно? Слова вырвались наружу, и лицо Пуччи исказило столько эмоций за раз: злость, удивление, страх, грусть. Для Версаче, не видевшим и половины этих эмоций на лице священника, зрелище было довольно занимательным. Спустя пару минут ошеломленного молчания Пуччи нервно прикусил ноготь на большом пальце и спросил: - Тебе сказал Джорно? Ну, да, но знать этого ему было не обязательно - Это было очевидно. Наступило время действовать, сейчас, когда он был удивлен и уязвим. Версаче пододвинул свой стул поближе, не так незаметно, как хотелось бы, пока их колени не соприкоснулись. На такое вторжение в личное пространство Отец Пуччи отреагировал раздраженно. - Что ты делаешь? - Я похож на него? - У тебя другие глаза, - быстро ответил Пуччи. Ладно, все шло не так гладко, как хотелось того Версаче, но Пуччи все еще не выгнал его прочь. Смягчив голос, Версаче поинтересовался: - Но это же не слишком серьезное отличие, верно? Похоже, Отец наконец понял, на что намекал Версаче. Его глаза сузились. - Наши отношения были не настолько поверхностными, чтобы я переспал с тобой лишь потому, что ты похож на него. - Тогда что мне делать? - Версаче был на удивление честен в своем непонимании. Пуччи не задумывался над ответом. - Ты ничего не можешь сделать. - Выходит, все остальные недостаточно для тебя хороши? Ты собираешься прожить остаток жизни в печали и одиночестве? - Ты ничего не понимаешь. То, что происходило между твоим отцом и мной, ничем заменить невозможно. Это была связь глубже, чем человек может себе представить, как между Иисусом и Апостолом Иоанном. Пока его наследие живет… - Это глупо и уныло. Церковь наверняка не поощряла подобные сравнения, но откуда ему знать. Он же не священник. Пуччи замолчал на секунду, после чего спросил: - И что ты планируешь делать со своей жизнью? - Я собираюсь жить счастливо и унаследовать дела своего отца. - Ты никогда не достигнешь того, чего достиг Дио. Придумай себе более реалистичные цели. Он не достигнет того, что достиг Дио. Он не был самым красивым, самым успешным, он не смог соблазнить священника, он не трудился достаточно усердно. Все вокруг были уверены в его никчемности и неадекватности. Будто бы он собирался сесть и позволить всем вокруг говорить, что он может, а что нет. И, между прочим, спустя годы такого унижения было все еще больно слышать такие слова от Отца. Но он пришел не для того, чтобы позволить Отцу Пуччи критиковать его образ жизни. Версаче встал и резко отодвинул стул на место. - Да без разницы, мне это дерьмо задаром не сдалось. Я просто собираюсь жить дальше. Пуччи просто наблюдал за ним, выражение его лица было совершенно невозмутимым. - Унгало всерьез собирается завязывать. Рикель учится справляться со своими паническими атаками. Ты должен нацелиться на нечто большее, чем просто «жить дальше», иначе останешься позади. Выходя, Версаче захлопнул дверь.

-----

Когда диван, на котором ты спишь, настолько неудобный, что приходится ждать, пока не вырубишься сам от изнеможения, появляется много времени для размышлений. И именно размышлениями он и решил себя занять. Восемнадцать лет назад. Вот когда все началось. Версаче был наказан, хотя это Унгало начал первым пинать его ногу под столом. Наказание в церкви означало, что Пуччи отправлял их в неф, чтобы они размышляли над своими грехами, и обычно он бы закатил истерику по этому поводу, но если это означало, что ему не нужно заниматься, он был готов долго и усердно думать о том, что сделал не так. Особенно когда было поздно, и, зная Отца Пуччи, когда его отец тоже мог получить нагоняй за свое опоздание. Услышав знакомый стук каблуков своего папы по полу, эхом разносившийся по всей церкви, Версаче подскочил на месте. Его отец снова опоздал, и Отец Пуччи обязательно заставит его получить по заслугам так же, как и Версаче с его братьями. Он практически дрожал от нетерпения, когда Отец прошел к входу, чтобы встретить Дио. Однако его улыбка не была злой, и то, как они шли рядом, почти что рука об руку, было мало похоже на наказание. Версаче перегнулся через спинку скамейки, пытаясь уловить детали их беседы. - Мы делаем это только для прихожан, Дио. - Щедрость – это добродетель. Разве вы не должны проявлять сочувствие к нуждающимся? - Ты знаком с трудами Мосса? - Он ведь был социологом, разве нет? - Он построил теорию о том, что акт дарения используется для укрепления социальных связей через дар, прием и взаимообмен. Прямо сейчас мы предлагаем бесплатное обучение твоим детям, и ты его получаешь. В такой ситуации приход на мессу был бы ответным действием. И если бы связь между тобой и церковью была крепче, тогда мы могли бы закрыть глаза на твои постоянные опоздания. Его отец усмехнулся. - Я подумаю над этим, но я жду чего-то еще в ответ, Отец. Скажем, я приду на воскресную проповедь, а ты сделаешь кое-что взамен в следующий раз, когда освободишься. Подумать только, это было настолько очевидно. То, как они смотрели друг на друга, насколько тихими были их голоса, как отец наклонялся чуть ближе, чем следовало, как Пуччи улыбался, когда тот был рядом. В прошлом Версаче распознал все знаки, но не смог сделать вывода. Версаче знал только то, что его это бесило. Его взгляд встретился со взглядом Пуччи, который выглядел слегка удивленным. Видимо, пока они ворковали о социальных связях и чем-то еще, Отец позабыл о его присутствии. - А, Донателло. Ты подумал над своим поведением? Со всем изяществом и зрелостью семилетнего Версаче показал ему оба средних пальца. Улыбка сползла с лица Пуччи, но его папа лишь рассмеялся и похлопал священника по плечу. - Хмм~, кажется, кто-то на тебя запал.

-----

На самом деле это была не влюбленность. Никогда ею не было. Дело было даже не в том, чтобы доказать что-то Джорно. Все потому, что он ненавидел Отца Пуччи. Отец Пуччи был самоуверенным и напыщенным мудаком. Он постоянно придирался, имел деспотичные взгляды на то, что хорошо, а что плохо, и лез со своими советами везде, куда не просят. Он всегда, ВСЕГДА, относился к ним, словно они были маленькими детьми. Отец Пуччи даже не плакал на похоронах их отца. Но в то же время существовал и другой Пуччи, человек, который был рядом с его отцом. Пуччи, который жестикулировал, когда воодушевленно говорил о книгах, чье лицо светлело, когда он улыбался, чей смех был легким и искренним. Его ужасно бесило, сколько времени отец проводит с Пуччи. Его бесило, что Пуччи никогда не вел себя так же рядом с ним, или с его братьями, что никто, кроме их папы, не был того достоин. Его бесило, что у Пуччи были деньги, работа, что он всем нравился, но, очевидно, ему быть настолько же довольным жизнью в двадцать было не суждено. Ему хотелось заехать по самодовольной и осуждающей роже Отца Пуччи, и то, что он думал, что у священника милая улыбка и неплохая задница, не значило, что он влюбился. Ничего подобного.

-----

Неделей позже Версаче остановился на пороге Отца Пуччи, со всеми своими вещами, упакованными в сумку, болтавшуюся на уровне его бедра. В любом другом случае он бы испытывал хоть немного стыда по этому поводу, но Рикель спамил ему насчет этого в фейсбуке, а его друг вытолкал его из своей квартиры, и потому выхода не было. К тому же, подумал он, если они действительно спали вместе, не значит ли это, что Отец Пуччи в некотором смысле его приемный отец? Разве не обязан Пуччи им помогать? - Что это? Это то, что хотел спросить Версаче, потому что к чему бы Отцу носить рясу в выходной день? У него что, не было другой одежды? Рикель сказал, что он достаточно обеспечен, и хоть его двухэтажный дом был обставлен просто, было видно, что денег в него вложено немало. Но вопрос задал Отец Пуччи, поскольку, едва он открыл дверь, Версаче сунул пластиковый контейнер ему в руки. Вишня, $2.99 в супермаркете в десяти минутах пути отсюда. Он смутно помнил о том, что отец держал их дома на случай, если Пуччи придет. Пуччи непонимающе нахмурился. - Ты решил посмеяться надо мной? - Нет. - Тогда это извинение за прошлый раз? - Нет. Знакомая пятнистая пижама возникла за спиной священника, и прежде, чем Пуччи смог задать еще хоть один вопрос, Рикель влез в их разговор. - Донателло! Наконец ты пришел! Спасибо, что приняли его, Отец Пуччи. Отвлекшись от своих сложных чувств к Отцу, Версаче не мог не признать, что Рикель выглядел немного лучше. Ну, по крайней мере то, что он не выглядел так, словно рыдал последние несколько часов, и что он встречал его у порога, а не ждал, пока Версаче его отыщет, было уже большим прогрессом. Однако он уже начал усиленно потеть от волнения, поэтому Версаче позволил ему затащить себя в дом мимо Пуччи. Все шло не совсем по его плану, и Отец Пуччи явно не собирался в ближайшее время падать в его объятия и постель, однако, Пуччи не вернул контейнера, и позже вечером он заметил вишневые косточки в мусорке. Это уже неплохое начало.