Святые и Грешники (Saints and Sinners)

Время шло, пластыри отклеились, и рана на шее юного семинариста превратилась в светло-розовый шрам. Маленький изъян на гладкой темной коже вызывал у вампира приступы гордости каждый раз, когда он замечал, что кто-то из других жителей особняка обращает на него внимание. Как перманентный засос. Дио был знаком с применением насилия в постели. Но для него это был метод сломить тех, кто был слишком упорным или же обладал сильной волей (не настолько сильной, как его собственная, разумеется). С людьми, которые желали, чтобы с ними обращались грубо, он тоже встречался, хотя обычно ничего не заходило дальше скручивания конечностей или пары шлепков. Однажды женщина попросила его душить ее, и он послушался, сдавив шею гораздо сильнее, чем ей хотелось, но по сути, выполнив то, что она просила. Все сводилось к доминированию и подчинению, разве нет? К тому же, Дио был ближе к Богу, чем люди, поэтому было естественно ждать от человечества подчинения. Насилие было не основным его методом, но порой, опускаться до него ради разнообразия было приятно. Но во время их взаимодействия Пуччи не ставил себя ниже, и, кажется, этого и не хотел. Его драгоценный Энрико, преданный сын Господа, отказывающийся преклоняться перед кем-либо, кроме Бога, просто наслаждался болью. Впервые он встречал подобное, и это его интриговало. Дио хотел пойти глубже, нащупать его границы и понаблюдать за тем, как они рушатся под его руками, и на этот раз обойтись без обмороков. Все, что было необходимо – это найти верное время и место. Прошло столетие, однако было все еще довольно просто увидеть разницу между богачами и бедными. Например, гостиная в доме Пуччи была обставлена просто, но элегантно. Подушки, диван, на котором растянулся Дио, даже тяжелые шторы, закрывающие окна, были сделаны из плотной плюшевой ткани. Кофейный столик в центре комнаты и приставные столы у дивана казались антикварными, и наверняка стоили немало. Безделушки, затейливо расставленные на полках настенных шкафов, вероятнее всего были семейными реликвиями. Разве священники не должны были жить скромно? Дио не ожидал, что Пуччи жил в богатой семье, но то, что те, кого он называл друзьями, занимали в обществе высокую ступень, имело смысл. Дио редко вылетал во Флориду, чтобы встретиться с Пуччи, и, если и делал это, то только при особых обстоятельствах. Пуччи всегда выбирал время для встречи так, чтобы прибытие вампира совпало с отъездом его родителей «по работе». Видимо, они были из того типа людей, кто, скорбя, отстранялся от родных. Пуччи никогда не говорил об этом, и Дио не спрашивал, но сложить факты было несложно. Фото семьи из четырех человек, хотя знал он лишь о троих, женская комната, которая выглядела так, будто в ней не жили месяцами, и то, каким измученным выглядел Пуччи, когда впервые прибыл в Каир. К несчастью для его юного друга, Дио был более чем рад использовать на полную их горе, чтобы проводить с Пуччи как можно больше времени наедине. Пуччи лежал, устроив голову на голой груди Дио, под его рукой, тупо глядя в экран телевизора, на котором показывали черте знает какую серию "Лодки Любви". Отвергнутые кассеты для видеомагнитофона были разбросаны по кофейному столику. Пришло подходящее время для Дио, чтобы осторожно сделать первый шаг. Он увидел, как Пуччи перевел на него взгляд. Свет телевизора мелькал на его лице. - Дио, сколько ты можешь прожить без пищи? - Я провел сотню лет на дне океана, - ответил Дио. Честно говоря, он не знал точно, да и выяснять ему не хотелось. - О. Мне казалось, что гораздо меньше. - Разве я не говорил уже, что в легендах мало правды? Ты сомневаешься в моих словах? Пуччи прижался к груди Дио. - Нет, просто я немного переживал по поводу того, что ты не выходил отсюда, чтобы найти себе кого-нибудь, - после чего он добавил тихо, почти шепотом: - Если возникнет нужда, я могу помочь. Забавно. Дио усмехнулся. Только он подумал, как заставить семинариста позволить испить его крови, как Пуччи тут же предложил ему сам. Он перелег так, чтобы суметь провести кончиками пальцев по шее Пуччи, обводя светлый шрам острым краем своего когтя. Пуччи содрогнулся. - Можешь сделать это там, где будет проще спрятать следы? Довольно трудно прятать этот шрам от родителей. Дио отстранился, и Пуччи приподнялся, слегка удивленно глядя на него. - Сними с себя рубашку, иначе ты ее запачкаешь, - сказал он, и, помявшись пару секунд, юноша подчинился, аккуратно сложив ее и положив на пол. Пуччи все еще стеснялся оставаться одетым чуть менее, чем полностью, хотя Дио и делал все возможное, чтобы подать ему лучший пример. Скорее всего дело было не в неуверенности, а в чрезмерной скромности, и как бы Дио не старался его побороть, юноша не сдавался. Обычно он посчитал такое поведение неподобающим, но, опять же, Пуччи был исключением. Дио схватил Пуччи за плечи и осторожно придавил его к дивану, устроив голову на подлокотнике. Лицо Пуччи было спокойным и уверенным, но Дио слышал, как заколотилось его сердце, когда он устроился на нем сверху, обхватив талию одной ногой и свесив вторую с дивана. Он взял Пуччи за руку и поднес ее к своим губам, игнорируя попытки юноши прикрыться другой рукой. Он прижал тонкое и теплое запястье к своим губам. Он прикрыл глаза и вдохнул, чувствуя слабый запах мыла и пота. При должном сосредоточении он мог почувствовать, и сладкий, волнующий запах крови, циркулирующей под кожей. - Возможно, я поспешил в прошлый раз. Теперь я планирую не торопиться, - Дио прижался к теплой плоти мягким, целомудренным поцелуем, - и как следует насладиться своей пищей. Он был немного удивлен, когда, высвободившись, теплая ладонь легла на его щеку. Когда он приоткрыл глаза, Пуччи с любопытством наблюдал за ним. Когтем на большом пальце Дио провел линию по руке Пуччи, нажимая достаточно, чтобы оставить светлую полосу, но не разрывая кожу. Дразня. Он остановился на сгибе его локтя, надавив и оставив вмятину от когтя. - Возможно, я причиню тебе боль, Энрико, - предупредил Дио, будто бы не замечая, как колотится сердце Пуччи. Голос Пуччи был ровным, несмотря на румянец, постепенно заливающий его лицо. - … Я понимаю. - Чудесно. Ты хочешь, чтобы я ранил тебя? – улыбнулся Дио, вдавливая коготь в руку Пуччи. Недостаточно глубоко, чтобы начать есть, но разрывая кожу. Юноша уставился на кровь, выступившую вокруг его пальца. - Я знаю, что ты не зайдешь слишком далеко. Вера в него со стороны Пуччи была все еще загадкой. Она не была слепой, как у тех, кто был с ним в постели раньше; Пуччи хорошо знал о его грехах, и о том, что он сделал с множеством людей. Однако еще Пуччи был не похож на тех, кем он окружал себя, и кто был готов отдать свою жизнь ради его капризов. И все же линия между его верой в Дио и верой в Господа была довольно размытой, и было трудно определить, чему именно он следует. Дио подумал о том, что Пуччи, возможно, и сам не понимал. Однако был лишь один способ наградить его доверие. Дио наклонился и ласково поцеловал голое плечо Пуччи, после чего, без всякого предупреждения, вонзил зубы в мягкую плоть. По мнению Дио, это было слишком грубо, но из юноши вырвался шумный задушенный вздох, и это явно того стоило. Густая теплая жидкость хлынула ему в рот, и он тут же вспомнил, почему редко делал это: превращение в вампира не меняло вкуса крови. Каждый глоток заставлял его глотку гореть, но этот жар приносил удовлетворение. На секунду он подумал, а не сжать ли челюсти покрепче и не вырвать ли кусок плоти прямо из плеча юноши. Пуччи бы это наверняка понравилось. Но вместо этого он отстранился, оставив после себя глубокие следы зубов, из которых тут же начала сочиться кровь. В мелькающем свете телевизора он видел, что зрачки Пуччи были расширены так, что радужка была едва видна. - Дио, - произнес он, всеми силами стараясь держать голос ровным. – Прошу, сделай это снова. Но он не мог позволить Пуччи получить все и сразу. Дио сел, глядя на то, как Пуччи ерзает под ним, с возрастающим интересом, пока юноша наконец не отбросил в сторону свое стеснение и не обвил свободной рукой талию Дио, устроив ладонь на его спине. Другая рука была все еще во власти вампира, и как только тот решил, что подождал достаточно, он произнес: - Не сейчас. После чего он вонзил палец в сгиб его локтя. Под кожей, скрытые от взгляда, тонкие капилляры его пальца переплелись с теми, что он разорвал, вытягивая кровь. Потом Пуччи спросит, каково это, принимать чужую кровь. Обязательно спросит, его натура не позволит ему отвязаться так просто, к тому же, наверняка в его книжках не найти повествования от лица вампира. Ощущения было трудно объяснить, словно выпить стакан ледяной воды после недельной жажды. И все же, по тихим вздохам и пальцам, сжавшимся в кулак за его спиной, было очевидно, кто из них наслаждался происходящим больше. Оба хотели, чтобы на этот раз все длилось дольше, чем в прошлый, поэтому Дио начал медленно двигать пальцем наружу и внутрь, чтобы контролировать количество поглощенной крови. Его вторая рука погладила бедра Пуччи и прошлась вверх к его груди. Как только Дио добрался до нее, он вонзил когти в кожу и провел ими по боку юноши. Стон, первый, что он сумел вырвать из Пуччи, отдался в его ушах. Если у него и были сомнения прежде, то сейчас они растворились окончательно. Пуччи и вправду нравилась боль. Было трудно игнорировать эрекцию, выступающую сквозь его брюки. Дио подумал о том, чтобы сорвать остатки одежды с них обоих и оттрахать юношу прямо здесь. Но нет, кто-то из них должен был оставаться хладнокровным и спокойным, и, очевидно, Пуччи делать этого не мог. Он медленно двинул рукой навстречу движениям Дио, будто бы пытаясь заставить его проникнуть глубже. Было занятно наблюдать за его реакцией, но у Дио были и свои нужды, с которыми стоило бы разобраться на случай, если тот снова вырубится. - Твои действия такие альтруистичные, - произнес Дио, схватив Пуччи за подбородок, чтобы заставить его посмотреть на себя. После чего он приподнялся, прижимаясь пахом к четкой выпуклости в его брюках. – Но и я, Дио, тоже подвержен приливам щедрости этой ночью. Тихим, низким голосом, тоном, который он использовал, чтобы переманить к себе особо упорных, или чтобы получить то, чего ему хочется, Дио спросил: - Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? Несмотря на то, что его лицо было залито краской, а дыхание было шумным и неровным, Пуччи ответил: - …Нет. Энрико Пуччи был очень интересным человеком. Но и весьма эгоистичным, подумал Дио, потому что кое-кому доставалось все веселье. Хотя, чего он ожидал от церковного мальчишки, который наверняка и мастурбировать не пробовал? Но Энрико, его драгоценный друг, праведный человек, в чьих глазах отражался свет Господень, вел себя совершенно не в праведной манере, и даже простое наблюдение за ним невероятно возбуждало. Пуччи не обратил внимания, когда Дио положил ладонь на его грудь, но определенно заметил, когда когти вонзились в его плоть. Он издал задушенный вскрик, что-то между всхлипом и стоном, когда Дио двинулся вниз по дивану, оставляя длинные полосы от груди к его пупку. - Мне начинает казаться, что ты мазохист, - произнес он довольным тоном, устраиваясь меж его ног. Он расстегнул брюки Пуччи и принялся их стаскивать. Юноша наблюдал за ним с опаской, но даже не пытался его остановить. Стянув их и бросив на пол, Дио огладил его стройные бедра, слегка царапая их когтями. - Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, Энрико, - сказал он. Пуччи приподнялся на локтях и уставился на него опьяневшим взглядом, но, кажется, падать в обморок он не собирался. Вампир прошелся поцелуями по его бедру, прихватывая кожу зубами, вызывая шумные вздохи, после чего глубоко вонзил клыки во внутреннюю сторону его бедра. Пуччи громко заскулил. Заняв свой рот, Дио потянулся к своим штанам и выпустил наружу свой стояк. Сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз ублажал себя? Забавно, подумал он, что, ставя себя ниже, он не испытывал того же жгучего негодования, как в юности. Возможно, это тоже своеобразная форма мазохизма. Его пальцы были грубыми, а смазки все еще не хватало, поэтому, выпустив бедро Пуччи, он сплюнул в ладонь смесью слюны и крови. Не самый разумный выбор, но он не планировал заходить дальше. Пуччи наблюдал за ним рассеянным взглядом, и ему хватило пары коротких движений руки, чтобы его член встал до конца. Но Пуччи было недостаточно просто смотреть. Одной рукой он ласкал себя в нарастающем темпе, другая неистово царапала бедра Пуччи. Юноша дернулся и застонал, толкнувшись вверх. Его пальцы вплелись в кудрявые волосы Дио и отчаянно сжали их на затылке, подталкивая вампира ближе к оргазму. - Ты нравишься мне, Энрико, - прорычал Дио, чувствуя, как знакомый жар собирается внизу живота. Он жарко дышал в его бедро, время от времени слизывая кровь, что выступала на царапинах. Вкус был отвратительным, но Пуччи отчаянно двигался навстречу каждому движению его языка. Чувствуя близость оргазма, Дио крепко впился зубами в бедро Пуччи. Пуччи вскрикнул, дернув волосы вампира, и тот кончил, запачкав его белье и бедра. Мерзкий металлический вкус переполнил его рот, как только жар оргазма спал. Этого было достаточно, чтобы прийти в себя, поэтому Дио выпустил юношу и отстранился, чтобы оценить свою работу. Пуччи дрожал и тяжело дышал, все еще возбужденный, но пытающийся сохранить спокойное выражение лица. Кровь была размазана по его телу, мешая разглядеть количество ран, но Дио был уверен, что их было не так уж и много. Их взгляды встретились. Дио наклонился, не разрывая контакта, и с хитрой улыбкой лизнул его бедро, собирая языком семя и кровь. - Спасибо, что позволил мне насытиться.

-----

Пуччи сидел на краю ванны, цепляясь пальцами за нее, чтобы удержать равновесие. После того, как кровь была смыта, было несложно разглядеть лабиринт красных укусов и длинных глубоких царапин. Никто из них не стал упоминать о том, что большинство из ран никак не было связано с приемом Дио крови. Дио заинтересовало то, что, пока он обрабатывал раны, Пуччи выглядел так, словно чувствует себя некомфортно. Ему нравились не все виды боли? Разве в этом можно быть избирательным? Дио решил, что в следующий раз, а следующий раз обязательно будет, он немного поэкспериментирует. Пуччи настоял на том, что обработает раны на бедрах сам, но Дио не ожидал ничего иного от человека, который потребовал, чтобы он отвернулся, пока тот был в душе. Однажды Дио сумеет избавить его от этой привычки, но до тех пор незнание о том, что делал Дио в остановленном времени, ему не навредит. - Холодно, - сказал он, пока Дио бинтовал его торс. Он просто жаловался, поскольку сидел в одном лишь полотенце, но Дио понимающе хмыкнул в ответ. Было еще кое-что, что он заметил, пока шел за Пуччи в душ. Точнее, отсутствие кое-чего. - Твой самоконтроль достоин похвалы, - произнес он, плотно затягивая бинт и закрепляя конец. – Но в следующий раз, когда ты кончишь, от своих ли действий, или же от чего-то еще, - скорее всего от случайного фроттажа или поллюции, - я хочу, чтобы ты вспомнил о сегодняшней ночи. В таком положении, с Дио, присевшим перед ним на корточки, Пуччи не мог отвести взгляд. Но смотрел он без всякого смущения. - Я хочу, чтобы ты думал обо мне. Никто из них не решался отвести взгляд первым, но спустя минуту Пуччи отвернулся, чтобы взять из аптечки пластырь для своего плеча. - Если ты… вдруг окажешься голоден, и рядом не будет никого, кем можно воспользоваться… Если все будет так же, то я смогу помочь. - Какой щедрый сын Господа, - Дио забрал пластырь из рук Пуччи. – Как там было? Служить Богу через служение другим? - Кто угодно бы согласился помочь дорогому другу, - он поморщился, когда Дио прилепил пластырь на его плечо, но жаловаться не стал. Вместо этого он поднял взгляд, его глаза блестели. - Можешь рассказать, что ты чувствуешь, когда принимаешь кровь?