Desperado

***

      Бежать. Бежать так, будто кто-то впереди уже присваивает себе твою мечту. Бежать так, чтобы, когда показалось, что это конец, внезапно открылось второе дыхание. Бежать так, будто завтра не будет ног. Хотя, учитывая ситуацию, это вполне возможно. Но жить мне хотелось намного больше. Поэтому шарканье гнилых ступней и замогильный хрип позади лишь подгоняли меня быстрее передвигать собственными ногами.       В прошлой жизни, в той, что казалась мне такой скучной и унылой, но такой желанной теперь, бег был чем-то, что получалось у меня относительно неплохо. Теперь же это раз за разом спасает мне жизнь, чему я очень благодарна. И я даже не знаю, почему так цепляюсь за неё. Ведь она ужасна. В ней нет ничего хорошего, нет ничего, что заставило бы меня искренне улыбнуться. А у него это всегда получалось... Даже когда я сходила потихоньку с ума из-за вечных подколов одноклассников, а он шёл и заступался, и тогда больше ни один противный ребёнок не смел ко мне подойти; даже когда родители ссорились, а я пугливо пряталась в своей комнате, он тихонько приотворял дверь и помогал мне уснуть; даже когда все мои детские желания были слишком глупы и наивны, он всё равно поддерживал; и даже теперь, когда каждый новый день мог запросто стать последним.       Я не видела своего брата уже почти месяц. И я, честно говоря, понятия не имела, где он и как он. Жив или нет? Разумеется, я пыталась искать его. Но последний наш выход в город обернулся для меня не слишком хорошо. У нас заканчивались припасы. А поскольку умение быстро бегать очень высоко ценилось в современном мире, то я участвовала практически в каждой нашей вылазке. Тогда мы с ребятами отправились на поиски еды и одежды, а я пошла искать аптеку. Отчётливо помню, что она находилась на самом первом этаже торгового центра. Это и помешало мне. Ведь стадо, так некстати проходившее мимо, заметило в окнах именно меня. С ужасом вспоминаю, как мне отрезали все пути к отступлению. Ходячим удалось вломиться внутрь. И тогда мне не оставалось ничего, кроме как схватить рюкзак, до отказа набитый всякими лекарствами и чистыми бинтами, и броситься бежать. И в то время как вся остальная группа смогла относительно спокойно пробраться через крышу к машинам, я вообще еле выбралась оттуда живой. Удалось умотать в лес. Стадо же осталось в городе.       Те два дня скитаний в лесу без еды и воды я не забуду никогда. У меня в рюкзаке не было совершенно ничего, кроме лекарств и откуда-то взявшегося фонарика. Пить хотелось даже намного больше, чем есть. Особенно учитывая то, что в основном я бежала. Удача меня любит, поэтому я часто натыкалась на небольшие группы. Но складной ножик, пистолет с шестью патронами и уж тем более фонарик никак бы меня не выручили. Поэтому я посчитала более разумным приберечь пули для более крайних ситуаций, ведь до лагеря было не менее восьми километров. Тогда я ещё не знала, что потерялась. Слишком слаба была, чтобы элементарно идти. Правда, потом удалось с горем пополам найти небольшой ручеёк с пресной водой. Сказались на мне папины увлечения курсом выживания. Жаль, что у меня не было никакой емкости с собой. Это уже обязывало меня не отходить далеко от воды. Я не узнавала местность вокруг, поэтому поняла, что иду в совершенно другую сторону. С этого всё и началось.       Приноровившись к местности, я пару раз, конечно, пыталась возвращаться туда, где мы разлучились, но прочно обосновавшееся там стадо не давало мне близко подойти к городу и к дороге, ведущей прямиком в наш лагерь. В обход через лес было тоже плохой идеей. Эти твари разбрелись по всей округе. Но никаких машин и прочего я не увидела, а потому сделала вывод, что меня никто не ищет. Оно и понятно. Слишком опасно так рисковать ради одной девчонки. Глупые выводы. Потому что я была уверена, что брат меня не оставит. Именно это и было причиной моего волнения. Я боялась, что во всеобщей суматохе он пошёл искать меня и напоролся на ходячих.       Но сейчас было бы хорошо подумать о десятке безмозглых голодных тупиц, что неотрывно преследовали меня и почти наступали мне на пятки. Ручей, рядом с которым я держалась даже сейчас, привёл меня к реке и какому-то старому мосту с парой брошенных машин. Голова начала кружиться от безостановочного марафона, а запах гнили выбивал весь оставшийся дух. От него меня даже затошнило, ведь с охотой в последние дни было не очень.       С диким ужасом я поняла, что бежать больше нет никаких сил. Но что тогда делать? Отбиваться? Попробуем.       Я быстро вскарабкалась на перевёрнутый грузовик и достала свой складной нож. Глупо и чрезвычайно отчаянно. Ведь я понимала, что не справлюсь со всеми. Но в этом мире выбирать не приходится. Ты либо слабый и погибаешь, либо ты держишься и пытаешься выжить.       Первого ходячего я отправила в свободный полёт прямиком в реку. Пусть поучится плавать. Второй же, громко хрипя, попытался схватить меня за ботинок. Но и этим самым ботинком я разбила его хрупкий череп, а затем оттолкнула назад и он увлёк за собой ещё пару мертвецов. Зато третья красавица в розовом потрепанном платье оказалась самой проворной, потому что от неожиданности я громко закричала, когда упала на спину и почувствовала, что меня потянули за ноги. В попытке освободиться я начала дергать ими и попала ей прямо в солнечное сплетение так, что она отшатнулась, со всей своей грациозностью перемахнула через забор и тоже полетела с моста. Руки слева схватили меня теперь уже за волосы, но я перекатилась и вонзила острый нож прямо между мутных глаз обидчика. Также быстро вытащила его и поднялась на ноги. Стоя гораздо удобнее отбиваться.       Продолжила пихать ногами всех, кто тянет ко мне свои посиневшие руки. Но с таким же успехом поймала себя на мысли, что у меня нет выхода. Они облепили грузовик со всех сторон так, что я передвигалась лишь в крохотном клочке пространства. Их так много! Боже, я вообще хоть кого-то убила? Наверняка мой крик привёл сюда ещё нескольких.       В какой-то момент я потеряла всю бдительность и, слишком резко увернувшись от клацающих зубов, довольно больно приземлилась с метровой высоты прямо на спину. Громкий крик оглушил даже меня саму. Но надо мной сразу же склонилось нечто с отсутствующим подбородком, поэтому всё остальное отошло на задний план. Я с диким отвращением таращилась на это уродство, попутно удерживая кого-то сбоку. Каков же был мой ужас, когда вся эта гнилая туша ничком рухнула на меня, придавливая меня к асфальту. Отовсюду послышались выстрелы и боевой клич. Похоже, мой ор услышали не только ходячие. — Сдохни! — истошный мужской крик с последующим хрустом костей отрезвил меня.       Спихнув с себя труп, я первым делом отыскала нож, который сразу же нашёл применение. Я метнула его прямо за спину какой-то девушки, уложив при этом ещё одного ходячего. Она лишь немного испуганно оглянулась на меня. Неужели думала, что я целилась в неё? Как глупо.       Спустя пару минут мост был похож на кладбище. Двадцать трупов были беспорядочно разбросаны и лишь трое возвышались над всем этим хаосом. Секунд тридцать никто не смел сказать ни слова. — Ты как? — наконец решилась девушка, развернувшись ко мне всем корпусом. Но я лишь плечами пожала и взглянула на неё в ответ. — Что ты делаешь здесь одна?       Следующий вопрос заставил меня задуматься. Почему я здесь? Одна. Я одна. Совершенно одна.       Похоже, некое непонимание слишком явно отразилось на моём лице, потому что девушка снисходительно кивнула самой себе. Поняла, что вопрос останется без ответа. — Тогда где твои родители?       Вопрос был ещё лучше, чем предыдущий. — У меня только брат, — как-то слишком резко выдала я, — но я не знаю, где он.       Было довольно неприятно заметить, что после моих слов они переглянулись. — Так ты потерялась?       Девушка сделала шаг мне навстречу, но видя, как я почему-то шарахнулась от неё в сторону, замерла вновь. Я не встречала ни одного человека за всё это время. Было очень непривычно. — Когда ты видела его в последний раз?       Теперь ко мне медленно приближался парень азиатской внешности. Я постаралась не дёргаться. Не хватало ещё, чтобы меня приняли за сумасшедшую или что-то вроде того. — Где-то месяц назад, а может, даже чуть больше. Я не знаю, — я передёрнула плечами, стараясь, чтобы голос звучал более беззаботно. — У вас группа, или вы с братом были вдвоём?       В голосе девушки было что-то такое, чего я не слышала уже достаточно давно. Но это совершенно не внушало мне никакого доверия к их чудной компании.       Что же сказать? Вдруг эти люди окажутся плохими. Но они спасли меня, верно? Но всё же. Нужно быть повнимательней. — Я, — голос подрагивал, но я мысленно пообещала врезать себе, если сейчас же не возьму себя в руки, — ...у нас небольшая группа вообще-то. — Ты знаешь, где они?       Ребята смотрели на меня как на маленького ребёнка, что не могло не бесить. Мне же почти шестнадцать! — Я отстала от них. И где теперь их лагерь, я не знаю.       Чего уж там врать, мне совершенно не хотелось говорить об этом, поэтому тон вышел довольно грубым.       Эти двое вновь переглянулись, а затем, извинившись, отошли в сторону, чтобы что-то обсудить. Я же только кивнула и отправилась на поиски своего ножика, который я метнула в одного из ходячих. Попутно я слышала обрывки каких-то фраз. Кажется, компания о чём-то спорила. Я понимала, к чему идёт дело. Но мне не хотелось никому навязываться, поэтому даже если они решат бросить меня здесь, то я не стану просить их об обратном. И это была не совсем гордость или что-то вроде того. Просто с детства я была не очень уверенной в себе. Часто стеснялась и никогда не чувствовала себя комфортно в компании незнакомцев. Даже сейчас, когда на дворе как бы апокалипсис, я не могла переступить через себя. Мне было бы неловко попросить даже воды, не говоря уже о том, чтобы меня приняли в другую группу.       Наконец найдя нож, я сложила его и засунула за ремень джинсов. Эти двое так и продолжали дискуссировать, а я просто мысленно смирилась с их болтливостью и облокотилась на капот одной из машин. И я продолжала бы так стоять, если бы не внезапный спазм в животе, от которого потемнело в глазах. Второй раз за день я поразилась своей замечательной координации, а потому неуклюже свалилась на землю, не в силах контролировать внезапную темноту. Перед тем как отключиться, я слышала торопливые шаги и собственную мысль, что успела проскользнуть в самый последний момент. Я слишком долго не ела.

***

      Когда это в последний раз мне удавалось так хорошо выспаться? Никогда. Я не помнила, чтобы за этот месяц я могла спокойно поспать. Не помнила, чтобы мне что-то снилось. Наверняка и не было никаких снов, потому что я не совсем спала. Эдакая полудрёма, в которой находилось моё сознание. И я дёргалась от каждого шороха и от каждого дуновения ветра. Всегда была настороже. Даже когда уже окончательно открыла глаза и поняла, что мне просто показалось, я всё равно не могла расслабиться. Лежала, вглядываясь в темноту, и старалась услышать хоть малейшее колебание такой тонкой тишины.       Пару раз я, конечно, подрывалась, потому что на то были реальные причины в виде одинокого ходячего, который вот-вот был готов выпотрошить меня. И дураку понятно, что после пары таких инцидентов я попыталась придумать решение проблеме. И я нашла его совершенно неожиданно. Просто шаталась по округе, хотелось найти что-нибудь съедобного. А потом набрела на потрёпанную палатку и какого-то бедолагу, что решил свести с жизнью счёты. Правда, пришлось сильно повозиться, чтобы снять его с дерева, а потом ещё и убить окончательно. Но его ноги, как бы ужасно это ни прозвучало, они были обглоданы. Видимо, кто-то из его друзей нашёл его раньше и решил полакомиться тем, до чего удалось достать. Отвратительные воспоминания. Но я нашла верёвку, хотя первое время всё никак не могла забыть о том, откуда она была снята. Зато после я смогла забираться на раскидистые деревья, поудобней устраиваться на толстых ветках и, привязывая себя к могучему стволу, спокойно поспать пару часиков. Но это отнюдь не значит, что я теряла бдительность, потому что с дерева было бы очень больно падать.       Но почему я спала сейчас так спокойно? Ведь я явно не на дереве. Подо мной что-то относительно мягкое. И я чувствовала сквозняк, что бродил по комнате, а это значит, что я всё ещё жива. Тогда где я? Почему в зоне слышимости голоса?       Я не знаю, как долго пролежала здесь. А где это — «здесь»? Голоса стали всё отчётливей, но я не решалась открыть глаза. Хотелось подольше продержать в голове иллюзию безопасности. Поэтому я лишь попыталась прислушаться. — Так вы говорите, что нашли её на мосту совершенно одну? — отдалённо прозвучал мужской голос с нотками удивления. — Как мы поняли из её рассказа, она, вероятней всего, отстала.       А вот этот голос я сразу же узнала. Это говорил тот самый парень азиат.       Стоп. Получается, что они подобрали меня? Я удивилась собственным мыслям, потому что «подобрали» звучало как-то грубовато. Но тем не менее я была в сильном смятении. Почему? И что теперь делать мне? Что, если эти люди окажутся недружелюбными? Попытаются меня убить? Конечно, за всю эту новую жизнь я встречала слишком мало живых людей, но по рассказам некоторых из моей группы я уже успела сделать некие выводы. Ведь они говорили, что встречали и таких, которые давно утратили то самое, что и отличало их от ходячих трупов. Очень хочется верить, что именно к одним из таких я не попала. — Отстала... — эхом повторил голос, — но почему одна? Хочешь сказать, что её бросили?       После этих слов на меня волной накатила обида. Это неправда! Том бы меня ни за что не оставил?.. Они ведь не вернулись.       Знаете, как бывает, когда ты очень долго пытаешься придумать в голове оправдание поступкам некоторых людей, хотя в глубине души ты прекрасно понимаешь, что к чему. Просто сам себе боишься в этом признаться. Но это становится какой-то ожидаемой неожиданностью, когда эти сомнения озвучивает кто-то другой. Будто тебе на голову внезапно вылили ковш с ледяной водой, а ты думаешь, что уже давно бы пора. Похоже, так оно и есть. Но поверить в это окончательно я не смогу. Это же мой брат!.. Неужели в этом тлеющем мире нет больше понятия «родственные связи»? Почему всё так чертовски неправильно?! Я бы ни раздумывая отправилась за ним. А что если причина в этом? В том, что брат больше не может отправиться за мной? Я ведь не знаю, что с ним. Может, его как и родителей больше нет. — Подождём, пока она очнётся, — голос вновь вернул меня в реальность, — а потом зададим парочку вопросов. — Ты ведь не собираешься её выгнать, Рик? Она же девчонка. Ей на вид как и Карлу.       Ещё один незнакомый голос заставил меня ещё больше навострить уши. Но ответа на такой интересующий меня вопрос я так и не услышала. Лишь тяжкий вздох, а затем удаляющиеся шаги.       Окончательно расстроившись от услышанного и от собственных депрессивных мыслей, я плотней сжала веки и снова провалилась в сон.       Очередное моё пробуждение в этот раз выдалось намного приятней. Я точно осознавала, что впервые выспалась за всё время своих похождений. Голова совсем не болела. Было лишь тянущее ощущение в желудке. Я очень хотела есть, а в горле сильно пересохло. Даже губы потрескались.       Но только распахнув глаза, я столкнулась с чересчур пронзительным и даже каким-то раздражённым взглядом ярко-голубых глаз. Это был мальчишка примерно моего возраста. Должно быть, это он тот самый Карл, о котором я мельком услышала вчера. Он был довольно высокий, если сравнивать его со мной. Длинные тёмные волосы падали ему на лицо, а губы были сжаты в тонкую полоску. Лицо у него было приятное, если бы только весь его вид не выражал полное недовольство. — Хёршел, — позвал он, оборачиваясь, — она проснулась. — Затем он вновь посмотрел на меня и облокотился плечом на дверной проём.       Мне очень хотелось верить, что в моих глазах, устремлённых на этого мальчишку, совсем нет страха. Хотя такой отнюдь недетский взгляд ясных глаз ввёл меня в смятение. Кто-то явно не рад моему присутствию. — Та-а-ак, — услышала я хриплый голос.       В крошечное помещение, похожее на тюремную камеру, вошёл седовласый мужчина с костылями. Кого-то жизнь помотала ещё больше, чем меня. Я тихонько усмехнулась, что не ускользнуло от внимания мальчика, который, похоже, не собирался уходить. — Как чувствуешь себя?       Мужчина отложил костыли в сторону и присел на табуретку рядом со мной. — Мне лучше, спасибо.       Сегодня мне не хотелось никому грубить. Тем более с первого взгляда этот Хёршел совсем не внушал мне какого-то страха. Не думаю, что он мог бы быть беспощадным убийцей или что-то вроде того. Выглядел старик вполне безобидно и даже почему-то располагал к себе. — Да, тебе бы тяжко пришлось, если бы не Гленн и Мэгги, — он как-то неоднозначно покачал головой, а затем продолжил. — У тебя был голодный обморок, — я опустила глаза. Мне стало неудобно, потому что я поняла, как жалко, должно быть, выглядела. — Как долго ты не ела?       Поистине прекрасный вопрос. Знаете, хотелось бы мне тоже знать на него ответ. — Не знаю, — мне снова захотелось начать язвить, но я прикусила язык и отмела в сторону всё то, что мне хотелось бы ещё добавить. — Ну как она?       Я подняла голову на ещё один голос. Теперь в дверном проёме стоял ещё один мужчина. Вид у него, так скажем, потрёпанный, а глаза какие-то безумные. — О, — негромко воскликнул он, заметив, что я уже пришла в себя, — порядок?       На мой взгляд, вопрос прозвучал дебильней некуда. Конечно, порядок. Я всего лишь чуть не стала обедом для мертвецов. Хотя какая разница? Если бы и выбралась, то всё равно бы померла с голоду.       Тем не менее на вопрос я ответила лишь простым кивком головы. — Не против? — он кивнул на кровать и, не дождавшись ответа, аккуратно сел на край. — Как тебя зовут? — Блэр Лайонс, — сразу же выдала я. Очень хотелось, чтобы этот допрос закончился как можно скорей, и я смогла бы узнать, что же со мной будет. — Я Рик, — хотелось бы мне вспомнить былые манеры и сказать «очень приятно», но, прошу прощения, язык не поворачивается. — Для начала расскажи... — Почему я оказалась на мосту одна? — я закончила вопрос за мужчину, и он немного удивлённо покосился в мою сторону.       Далее я ощущала себя будто на исповеди. Нехотя, но пришлось рассказать о том дне, когда я попала в засаду; о том, как я почти месяц выживала в чёртовом лесу; о том, как искала еду и воду; о том, как пряталась на деревьях от ходячих; о том, как в крайних случаях приходилось уносить ноги.       Рик задавал много вопросов, на которые зачастую я ответить не могла. Он много расспрашивал про группу, в которой я раньше жила. Наверное, он хотел убедиться, что они не опасны. Возможно, он думал, что они могли бы отправиться на мои поиски. Но слова о том, что я не видела никаких людей и не натыкалась ни на какие послания от брата, явно немного, но убедили его в обратном. Бросили. Так он выразился тогда.       О семье рассказ вышел скомканный. Хоть я и пыталась быть предельно честной. Но я просто совершенно не желала вспоминать обо всём, что случилось в день, когда первая волна вируса прокатилась по миру. Это слишком страшно. Слишком отвратительно и неприятно. Но, по крайней мере, он узнал почти всё обо мне и моей жизни, если, конечно, у кого-то хватит беспечности назвать это «жизнью». — У меня есть ещё три вопроса, — задумчиво протянул он, а я постаралась скрыть недовольство. Ведь и так уже выдала ему всю свою биографию. — Сколько ходячих ты убила? — Достаточно много для того, чтобы сбиться со счёта.       Не знаю, для чего спрашивать такую бесполезную вещь. Ведь ходячие — не люди. Либо они сожрут тебя заживо, либо ты убьёшь их, пробив череп. Какая глупость. — Скольких людей ты убила? — Рику, казалось бы, было самому странно спрашивать такое у девчонки, которая с виду едва дотягивала до четырнадцати. — Ни одного, — я нахмурилась, вглядываясь в лицо мужчины, что также серьёзно смотрел на меня. — Почему? — Я не... Не хочу быть убийцей, — как-то чересчур неуверенно выдала я, отведя глаза.       Карл, так и стоявший в проходе, хмыкнул и, демонстративно развернувшись, ушёл. — Собственно, это всё, что я хотел от тебя услышать.       По лицу мужчины было совсем непонятно, разочарован он или, наоборот, рад слышать, что я вовсе не убийца.       Я уже почти готова была вскочить с кровати, когда он обернулся и снова заговорил. — И да... добро пожаловать в наш лагерь, Блэр.