Аналогично, придурок!

Шорох заставил Макса подавиться дымом. Закинув только что прикуренную сигарету в кусты, парень оглянулся на звук и состроил умильно-вежливое выражение лица: - Мистер Сти-и-кс! – ласково пропел школьник, хлопая огромными голубыми глазами в обрамлении пушистых ресниц, и выпрямился в струнку перед возникшим, словно ниоткуда, на заднем дворе школы молодым мужчиной в темном костюме и с папкой бумаг подмышкой. Мужчина резко прокашлялся и, выразительно двинув бровью, схватил свободной рукой паренька за ухо: - Макс Сеттервей! Я не буду читать тебе лекцию о вреде курения, но не порти своими вредными привычками репутацию школы! – холодный и жесткий тон учителя истории заставил парня поежиться. Нервно сглотнув, Макс кивнул: - Да-да, мистер Стикс… Только ухо… ухо отпустите, пожалуйста… - жалобно поскуливая, парень вприпрыжку следовал за мужчиной в сторону главного входа в школу. Дотащив Макса до крыльца, учитель выпустил его ухо их цепкой хватки красивых сильных пальцев. Суровый взгляд холодных серых глаз из-под очков в тонкой золотой оправе заставил школьника снова нервно сглотнуть и втянуть голову в плечи. Однако мужчина, ни слова не говоря, развернулся в сторону входа и удалялся в здание школы. Опасливо поглядывая на его широкую прямую спину, Макс полубоком двинулся к воротам, лишь за ними выпрямился и, взлохматив свою огненную шевелюру, облегченно выдохнул: - Вот же ж, мать его! – метко сплюнув в сторону школьных ворот, парень рывком сорвал со своей шеи галстук школьной формы, - Привелось спалиться именно перед монстром! – цедя ругательства в адрес учителя истории, Макс небрежно запихал в рюкзак галстук и вытащил полы светлой рубашки из-за пояса брюк. Оглянувшись по сторонам, он убедился, что поблизости никого нет, после чего повернулся спиной к школе и, оттопырив свой зад, демонстративно задрал форменный жакет и похлопал себя по пятой точке. Довольный своей выходкой, школьник пританцовывающей походкой направился вниз по улице. Зайдя в здание школы, Генри Стикс остановился в пустом фойе, пристально наблюдая через стеклянные двери за Максом. При виде того, что парень вытворил за воротами школы, он усмехнулся и хрипло проворчал вполголоса: - Дети! Как и женщины, они ни черта не смыслят в порядке! – с удивительной для мужчины кошачьей грацией учитель двинулся по коридору школы, мерно похлопывая по своему бедру папкой с бумагами, звук от которой дополнял его шаги, гулко отдававшиеся среди стен пустующей в вечернее время школы. *** Генри Стикс пришел на работу в школу «МакКоллинз» пару лет назад, уже имея за плечами немалый для 28 лет опыт преподавания истории. Воспитанный в семье потомственных военных юный Генри впитал в себя любовь к четкости и порядку, вся его жизнь шла по расписанию: детский сад, школа, университет, работа, завтрак в 7:35, ужин ровно в 20:00, никаких отклонений, только четкий порядок, никаких опозданий. В силу последнего правила он всегда носил на левой руке часы отца, которыми того наградили при выходе в отставку за преданность воинской службе. Новый учитель пришелся очень кстати со своей строгостью и четким разделением обязанностей, он ввел в школе правила, разработал основы поведения и систему штрафов и поощрений. Через несколько месяцев не только ученики, но и учителя ходили по струнке, а директор не могла нарадоваться, ведь раньше школа славилась по городу как одна из самых разнузданных, куда поступали лишь одни неудачники и балбесы. За свои заслуги молодой учитель был назначен завучем, и к сегодняшнему дню вся школа фактически была в его по музыкальному красивых руках. Приучив обучающихся и персонал к строгому порядку, Генри вывел образовательное учреждение в тройку престижных школ города. Опоздание или тем более прогул карались часовыми беседами с учителем истории и подготовкой доклада на заданную им тему. Мистер Стикс старался подобрать провинившемуся школьнику тему так, что для подготовки приходилось немало побегать по библиотекам города, потому как в интернете подобной информации нигде не было. Школьники добросовестно и активно принимали участие в школьной жизни, получая награды как за успеваемость, так и за достижения в культурной и спортивной сферах. Завуч вызывал в их сердцах благоговейный страх. Высокий, с натренированным телом, которое отличали широкие плечи и узкие бедра, молодой завуч резко выделялся в толпе школьников и романтичных барышень-учителей. Неизменно он являлся на работу в тщательно выглаженном темном костюме, светлой рубашке и выбранном в тон ей туго завязанном галстуке. Взгляд серых глаз всегда был направлен прямо и только прямо, их выражение было сложно разглядеть из-за бликующих стекол очков в тонкой золотой оправе, но по большей части все были уверены, что лучше и не видеть этот взгляд, за ним закрепилась убийственно холодная и жестокая сила. Гладко выбритые щеки и мужественные скулы дополняли образ этого образца порядка и строгости, и смягчали его лишь мягкие темные волосы средней длины, что было удивительно, а также неожиданно полные, мягкие губы, а верхняя была с очень изящным изгибом посередине. Первое время учителя пытались сблизиться с новым учителем истории, но ни поздняя вечерняя работа в компании с ним, ни совместные попойки этому не способствовали, мистер Стикс отказывал всем и каждому в каком бы то ни было сближении вне работы. В конце концов, от него отстали, но интерес с нему не потеряли, а кто-то пустил по школе слух, что в прежней школе у него был роман с одной студенткой на практике, об этом узнал директор и доложил в попечительский совет школы. Произошло внутреннее разбирательство, и Генри предложили уволиться по собственному желанию, поскольку он был на хорошем счету. После этого происшествия учитель истории настроен категорически против романов и легких интрижек на работе. Откуда росли ноги у этого слуха, никто не знал, мистер Стикс был в курсе, но не спешил его опровергать. *** Солнце уже давно встало и, поскольку шторы были не задернуты с вечера, с наглостью скользило по обнаженному телу в кровати. Ветер прогнал небольшие облака, и луч солнца упал на лицо Рейджа О’Нила. Плотней сомкнув веки, парень нахмурил брови и перевернулся на живот, скидывая ногами одеяло на пол. На дворе была еще весна, но солнце обжигало по-летнему, и голая задница Рейджа дала сигнал в мозг, что ей еще рано быть поджаренной. Нагое тело перевернулось на бок, ноги опустились на пол, кое-как продрав глаза, парень, прищурившись, посмотрел в окно и хрипло проворчал, показывая солнцу средний палец правой руки: - Сгинь, гребанное светило! – поднявшись с кровати, парень подошел к окну и задернул плотные шторы, повернувшись к нему спиной, оглядел свое нехитрое жилище, которое после вчерашней попойки с друзьями представляло удручающее зрелище: пустые бутылки, грязные тарелки, разобранные упаковки из-под быстрых закусок. Судя по дорожке из мокрых вещей, вчера Рейдж сходил в душ, не обременив себя раздеванием, точней, он вспомнил о нем уже на выходе из ванной комнаты. Почесывая живот, парень двинулся в сторону стола. Наклонившись, чтобы поднять пару пустых бутылок, он почувствовал сильное головокружение и подкатывающую тошноту, вполголоса выругавшись, хозяин квартиры метнулся в сторону санузла, где упал на колени перед унитазом. Через полчаса он бессильно сполз на холодный кафельный пол и, приняв позу эмбриона, попытался успокоить трясущееся от похмельной слабости огромное тело. Казалось, холод проникал через поры прямиком в кровь, тело парня сильней затрясло и, поднявшись, неуверенными шагами он двинулся в сторону кухни. Пока закипал чайник, О’Нил откопал в одном из кухонных шкафов полупустую аптечку, в которой на его счастье оказалась пара таблеток от головной боли. Чуть ли не расцеловав лекарское средство, парень живенько забросил таблетки в рот и запил их глотком воды из-под крана. Заварив себе крепкого чая, он не пожалел в него сахара и, размешивая его чайной ложкой, осторожно прошел в комнату, где поставил горячую кружку на свободный край стола, небрежно скинул на пол барахло с дивана и устроился на нем полулежа. Нашарив среди мусора пульт от телевизора, Рейжд включил его и, попивая медленными глотками животворящий чай, тупо уставился в экран, где шел очередной выпуск какого-то тупого реалити-шоу. Когда последний глоток напитка переместился в глотку парня, он почувствовал себя более или менее живым, во всяком случае способным одеться и убраться в квартире. Когда солнце опустилось за крыши соседних домов, квартира начинающего писателя Рейджа О’Нила была в подобающем виде, а сам он сидел вздыхая за письменным столом, разглядывая стопку исписанной неровным почерком бумаги: «Когда-нибудь я смогу все же закончить этот роман? – пятерней парень нервно взъерошил свои светлые кудри, - Деньги подходят к концу, у родителей просить как-то неловко.. Ха! Сын-оболтус! Иначе соседи меня и не называют, - горькая усмешка исказила красивое лицо с тонкими чертами, - Похоже, придется вернуться к работе в школе, хорошо, что я не пошел на журналистский факультет, пришлось бы много бегать, и времени на книгу осталось бы мало. Филология! Вот мой источник существования пока книгу не напечатают и миллиарды людей не раскупят ее! – при упоминании о книге светло-зеленые глаза Рейджа вспыхнули ярким огнем страсти, но они тут же погасли, стоило лишь подумать о следующем, - Школа. Придется снова заняться преподаванием литературы.. Господи, как же это скучно. Дети такие непослушные!» При мысли о детях в голове у него что-то щелкнуло и, отложив листы рукописи, он с задумчивой сосредоточенностью уставился в стену. Внезапно Рейдж со всей силы хлопнул себя ладонью по лбу: - Есть! – судорожно перебирая в газетнице, он нашел нужный ему выпуск городского вестника, спешно пролистав его, довольно улыбнулся, пробегая по диагонали статью на первой странице, - Школа «МакКоллинз»! Одна из самых престижных школ в городе, славится не только порядком и послушанием, но и высоким рейтингом во всех сферах! То, что мне надо! Внизу статьи был указан адрес школы, парень выдрал эту часть газетного листка, взглянув на время, прикинул как долго придется добираться до туда и, подскочив как пружина, вылетел из квартиры. Найти школу «МакКоллинз» оказалось проще некуда, О’Нил вышел из метро и безошибочно выбрал направление, уже через 10 минут он смог наблюдать довольно интересную картину: из-за школьных ворот полубоком выскользнул школьник лет 16-ти в форменной одежде, выпрямился и стянул галстук. Рейдж усмехнулся, ведь так, наверное, делают все школьники. Но то, что произошло дальше, развеселило его. Парень повернулся к школе, задрал свой жакет и оттопырил задницу, смачно хлопая по ней ладонью, после чего быстрыми, подпрыгивающими шагами исчез в направлении «подальше отсюда». Похохатывая, выпускник филологического факультета, вполголоса произнес: - Определенно мне нравится эта школа, в особенности такие ученики! – взглянув на подсвеченное закатом небо, Рейдж вслух произнес, - Сегодня уже поздно, там никого нет скорей всего из начальства, но завтра… завтра я обязательно выйду из этих ворот уже полноправным сотрудником школы «МакКоллинз»! – Сверкнув глазами еще раз в сторону школы, претендент на должность учителя литературы легкой походкой пошел в сторону метро.