Аналогично, придурок!

«Они точно остались на столе у этого учителишки!» - с этой мыслью Генри Стикс вышел из дома, со всей дури хлопнув входной дверью. На шумной улице, в людском потоке он немного пришел в себя и успокоился: «Время близится к вечеру, кроме охранника в школе никого уже нет. Я спокойно смогу забрать свои очки в кабинете литературы». Размышляя таким образом, завуч подошел к запертым на замок школьным воротам. Заглянув в небольшую будку около них, он убедился к своему огорчению, что охранника нет ни на месте, ни где-либо поблизости. К удивлению учащихся школы «МакКоллинз», если бы они сейчас увидели своего учителя истории, Генри закатал рукава жакета и рубашки до локтей, поплевал на ладони и, глянув для верности по сторонам, что никто его не видит сейчас, подпрыгнул и ухватился за остроконечные штыри на верхушке ворот. Легко подтянувшись, он ловко перевалил свое тело на другую сторону ворот и практически бесшумно приземлился уже на территории школы, отряхнул ладони, расправил рукава и, еще раз убедившись, что никто не видел его такой мальчишеской выходки, ровной походкой прошел по аллее к входу в школу, за дверями которой скрылся через пять минут как появился перед ее воротами. Пустынные коридоры здания встретили его приятной прохладой, в окна вливался бледным розово-фиолетовым цветом осенний закат. Мистер Стикс словно вернулся домой, настолько привычно было для него нахождение в школе, что даже дома он не чувствовал себя так хорошо как среди этих стен. Порой он даже подумывал поговорить с директором о том, чтобы обустроить для его проживания небольшое помещение на чердаке, где сейчас был свален спортивный инвентарь, отслуживший свой срок. Да, школа определенно его успокаивала и расставляла все его приоритеты и правила по местам. Так думал учитель истории, совершенно позабыв о цели своего позднего возвращения в школу сегодня, пока ноги его не принесли сами собой к кабинету литературы. Увидев перед собой табличку, он покраснел до кончиков ушей, моментально вспомнив дневной разговор с учителем О’Нилом. Стиснув от злости челюсти, Генри распахнул дверь и вошел в кабинет, широкими шагами преодолел расстояние до стола, на котором днем оставил очки. Он точно помнил, что они остались на нем. Мужественно вылепленное лицо завуча дрогнуло в растерянной улыбке: - Где?... Кто?... – Пальцы его неуверенно провели по гладкой столешнице парты, и он обессилено сел на стол. Мысли обо всем, что произошло сегодня, прыгали в его голове: «Он назвал меня импотентом… а потом девственником. Даже не знаю, что лучше в 28 лет: быть импотентом или же девственником? – Генри ладонями потер лицо, нервно усмехнулся, - Надо признать правду, ведь этот чертов Рейдж О’Нил попал не то что по больному, он попал по правде, которую я прятал, всегда прятал, прятал от других и даже от себя, погружаясь в работу и отвергая даже элементарную дружбу. Отвергал всегда, не делая ни для кого исключений. И все, все из-за того случая… Хаа… Уже пора забыть! Забыть! Почему я не могу этого сделать? Почему меня до сих пор беспокоит то, что было 15 лет назад? Почему?» - Вплетя пальцы в волосы, мистер Стикс сжал пряди как можно сильней, на глазах его выступили слезы, и он закрыл их, поджав под себя ноги, этот блюститель школьных порядков и правил, с тихим стоном свернулся на столе. Неухоженный школьный задний двор школы подавлял его. Озираясь по сторонам, 13-летний паренек жался к стене школы, от которой пахло сыростью и плесенью, ковыряя носом туфли крошащийся бетонный фундамент здания, временами он с видимым беспокойством поглядывал по сторонам. Мальчишка был невысоким и болезненно худым, темные его волосы были в полном беспорядке, а руки нервно сжимались в кулачки. Он был непримечательным и, если бы не темно-красная школьная форма, то слился бы с серой стеной школы. Никто не смог бы описать его, потому как он был обыкновенным, как сотни таких же неприметных худеньких 13-летних парнишек. Но если задержать на нем взгляд подольше, то можно отметить приятно большие глаза такого серого цвета, что скорей он был стальным, жестким и непримиримым, что поразительно не сочеталось с общим видом мальчишки, который был испуган и робок. Из-за угла здания выскочил блондин в такой же форме, как и у жмущегося к стене паренька. На вид ему лет 16, заметно развитая фигура – широкие плечи укрывал небрежно накинутый форменный жакет, а подкачанные ягодицы красиво облегала легкая ткань светлых летних брюк. Закинув рюкзак за плечи, парень с широкой улыбкой помахал рукой кому-то за углом и развернулся в сторону мальчишки. Чем ближе он к нему подходил, тем скорей улыбка исчезала с его лица. Уже почти пройдя мимо паренька, блондин остановился и, не оглядываясь, вполголоса произнес: - Генри… - из груди его вырвался вздох сожаления. – Ты снова меня ждешь, Генри? Паренек оторвался от стены и поднял взгляд на него, не в силах вымолвить ни слова, он просто кивнул. Блондин это заметил и снова вздохнул: - Генри, я тебе уже объяснял. Ты мне дорог, очень дорог. Мы с тобой дружим с самого детства. Я ничего не имею против тех парней, которым нравятся парни, но мало того, что я убежденный натурал, но у меня есть девушка, с которой у меня серьезные отношения. После школы я хочу на ней жениться. Поэтому я не могу принять твоих чувств, ничего кроме дружбы, прости, - кивнув в подтверждение своих слов, блондин быстрыми шагами исчез с заднего школьного двора. Он так и смотрел на то место, где только что был тот, кого он любил. Любил так, что, когда видел его, то из него словно вырывали душу. Это было больно. Но сейчас было несравнимо больней, вырванная душа не хотела возвращаться обратно в тело Генри, она рвалась за тем, кого любит. По бледным щекам мальчишки покатились слезы, которые становились все крупней и крупней, из горла вырвался стон. Он упал на колени и стал вырывать пучками попадавшую под руки траву. Боль не проходила, она становилась все сильней. С хрипом паренек взвыл в яркое весеннее небо… Наполненный переживаниями день сделал свое дело. Завуч не заметил, как погрузился в сон на одной из парт, а через стеклянную крышу кабинета на него смотрел красивый закат, отражаясь на окнах внутренних кабинетов и полках с книгами. Никто не слышал как холодный и спокойный мистер Стикс стонал и хрипел во сне. *** Сидя на заднем ряду автобуса, Рейдж О’Нил чувствовал себя идиотом. Для начала ему взбрело в голову во что бы то ни стало именно сегодня вернуть очки педантичному историку-завучу, потом выспросить адрес директора, чтобы у нее узнать адрес завуча. В довершение этого, он еще решил проехать пару остановок до улицы, где живет директор Сеттервей на автобусе, но, поскольку сегодня был первый день работы в школе, и пришлось рано проснуться, он не выспался, и, стоило только прислониться голове к автобусному стеклу, как он отключился. А когда проснулся, то обнаружил, что проехал до конечной остановки… в обратном нужному ему направлению. Теперь новоиспеченный учитель литературы неотрывно смотрел в окно, боясь заснуть или пропустить нужную ему остановку, раздумывая о том, как объяснить директору, что ему вдруг так срочно и безотлагательно понадобился завуч. Выйдя из автобуса, Рейдж без труда нашел многоэтажный дом, где жила директор. Поднявшись пешком на второй этаж он постучал в дверь. Мисс Сеттервей, на взгляд О’Нила, выглядела даже лучше, чем в школе, хотя и там она была прекрасна. Правда, только для своего возраста, который не привлекал учителя литературы. Однако, он отметил, что естественный румянец на щеках ее молодит, а искренняя улыбка радости подсвечивает потускневший с возрастом цвет глаз. - Мистер О’Нил! – Воскликнула директор, и было не понятно чего в этом возгласе больше: радости или удивления. - Вечер добрый, директор Сеттервей, - прыткости у парня поубавилось, потому как двери распахнулись шире, словно приглашая гостя вовнутрь гостеприимного дома, из которого доносились сытные ароматы. Голодный желудок предательски громко заурчал. Ненси рассмеялась, игриво прикрыв наманикюренными пальцами рот: - Рейдж! О… я же могу называть тебя Рейдж? И ведь мы на «ты»? – Невинно хлопая глазами женщина, соблазнительно, на ее взгляд, улыбнулась молодому учителю и, не дожидаясь ответа, схватила его за запястье и потащила внутрь квартиры, - Ты просто обязан с нами поужинать! Макс так плохо себя ведет за столом, когда мы вдвоем! Думаю, твое присутствие обязательно пойдет на пользу!