Аналогично, придурок!

Тело дернулось, и школьный стол не выдержал, Генри Стикс свалился на пол, ударившись виском о металлическую ножку. Схватившись за ушибленное место, он почувствовал на пальцах теплую влагу и сморщился от боли. Время было уже позднее, в кабинете литературы было темно, но завуч и так понял, что висок у него рассечен, в подтверждение этого по его щеке к подбородку скатилась внушительная капля крови. Прижав к ране манжету светлой рубашки, учитель истории поднялся с пола, придерживаясь за стол и, осторожно ступая в темноте, вышел в слабо освещенный ночью коридор школы. Бредя к выходу, он думал о том, что не так уж и страшно то, что он в свои 28 лет, завидный мужчина… все еще девственник. Когда в 13 лет его первые сильные чувства отверг старшеклассник, живший по соседству, Генри дал себе слово, что больше никогда не допустит подобных чувств, во избежание этого он стал отдаляться от малочисленных друзей, одноклассников и соседей. Все время он посвящал учебе, тренировке тела и изучении моральных принципов, на тему которых часами мог говорить его отец-военный. К 18 годам младший Стикс превратился в красивого, но холодного и безразличного ко всему и всем юношу. В это же время он понял, что физически его привлекают мужские тела, он мог заглядеться на шею преподавателя античности, но никогда не обратил бы даже на шикарную грудь молоденькой сокурсницы. Университет не изменил его, все попытки знакомства, сближения и просто общения, резко пресекались им самим, тяги к людям он не испытывал. Ему просто это не было нужно. Что касается сексуального удовлетворения, то тут его лучшими друзьями было видео из интернета, а также обширнейший выбор интернет-магазинов, предоставляющих возможность анонимной покупки секс-товаров. Впереди виднелся освещенный со стороны улицы выход из здания, учитель истории подумал о том, что неплохо было бы обновить некоторые секс-игрушки из его коллекции. Внезапно свет померк, и с глухим стуком тело упало на холодный мраморный пол школьного холла на первом этаже. *** Сопротивляться директору Сеттервей было бессмысленно, настолько сильна была хватка ее морщинистых пальцев. Не успел Рейдж опомниться, как его уже тащили по длинному коридору, широкие распашные двери, около которых они остановились, могли принадлежать только гостиной. Учитель литературы не ошибся, когда Ненси открыла двери, широким жестом приглашая мистера О’Нила войти, перед ним мелькнули полки с книгами, огромный красный диван, несколько картин и ломившийся от еды обеденный стол. «Очевидно, гостиная используется и как столовая» - подумал молодой учитель, входя в комнату. Взгляд его задержался на полках, которые пестрели потрепанными корешками книг, подойдя ближе, он убедился, что это сплошь были старинные издания. Вдохнув, Рейдж повернулся к мисс Сеттервей, чтобы выразить свое восхищение, переполняющее его по поводу такой коллекции старинных изданий. Что-то было не так. Учитель еще раз прошелся взглядом по гостиной директора и только тут заметил, что за накрытым столом сидит парень: «Не знаю как там под столом, но то, что я вижу – голая грудь». Взлохматив ладонью светлые кудри, он обернулся на директора, вопросительно вскинул брови: - Ээ?.. Мисс Сеттервей с обворожительной улыбкой, прошла за спину паренька и положила на его обнаженные плечи ладони: - Это мой сын, Макс Сеттервей. Думаю, что вы уже виделись с ним, он учится в нашей школе, - ласково проворковав, директор впилась длинными ногтями в кожу сына, предоставляя Рейджу наблюдать как в образовавшихся ранках собралась кровь, капли которой тут же сорвались вниз по телу. Не обращая внимания на ошарашенное выражение лица нового учителя, Ненси шепнула Максу, чтобы он поднялся со стула и поприветствовал неожиданного гостя. Когда парень поднялся и вышел из-за стола, О’Нил нервно сглотнул. Парень был полностью обнаженным, только сейчас учитель литературы заметил, что на сосках школьника были закреплены металлические зажимы: «Боже! Да они же как зубы крокодила!» - со странными ощущениями в области груди, он разглядывал это загадочное для него приспособление, скрепленное цепочкой, конец которой небрежно валялся на среди изысканно украшенных блюд. Рука учителя необдуманно скользнула к груди, запястьями он убедился, что на его сосках отсутствует что либо подобное. Слушаясь приказа матери, Макс поклонился своему учителю, после чего развернулся на 180 градусов и снова поклонился. «Поклонился? Да этот парень расставил широко ноги и предоставил на обозрение мне и матери свой зад, из которого торчит какая-то хрень!» - О’Нил начал задыхаться, не зная что сказать, в голове была сумятица, словно кто-то порубил его мозг на мелкие кусочки и старательно перемешал: «В моей голове явно поработал неплохой карточный шулер! Что здесь происходит?!». Мисс Сеттервей показала рукой Рейджу присесть за стол: - Вы просто обязаны отведать моей домашней стряпни! – когда учитель обессилено опустился на первый попавшийся стул, она взяла в руки одну из больших тарелок, в которую старательно накладывала понемногу с каждого блюда. О’Нил очнулся только тогда, когда перед его лицом возникла тарелка с едой, разглядывая предложенное ему на ужин, он постарался придать своему голосу уверенности: - Ээм.. мисс Сеттервей, а это ничего, что ваш сын за столом.. ээ.. несколько.. мм.. обнаженный? И у него.. кхм.. там и вон там… какие то странные шутки.. – Давно ему не приходилось испытывать такой неловкости, пока он все это произносил, его лицо медленно заливала краска. Рейдж никогда не был ханжой, радость плотских утех он познал довольно рано, когда одна из старшеклассниц затащила его в женский туалет и там ему отсосала для начала, а потом усадила его на унитаз и оседлала. Воспоминания были не из приятных, поэтому юный О’Нил долгое время испытывал отвращение к сексу, пока в университете ему не открыл новые постельные возможности один из однокурсников. До окончания университета, они с ним ежедневно упражнялись в комнате общежития, где тот жил. Но это… «Это слишком!» - подумал молодой учитель, когда почувствовал, что брюки стали ему тесноваты. Поерзав на стуле, он несмело поднял взгляд на своего ученика. Глаза у того блестели, когда он смотрел на мать. Макс тихо промямлил: - Ма…ма... Рейдж перевел взгляд на директора, которая крутила в руках небольшой продолговатый предмет с кнопками. Когда она нажала на одну, со стороны сына послышался сдавленный стон, тут же привлекший внимание гостя. Парень извивался на стуле, глаза его закатились в блаженстве, а в уголках приоткрытого рта скопилась слюна и медленно стекала по подбородку. О’Нил подпрыгнул на стуле, почувствовав, что шов джинс болезненно впился в его член. - Мальчики, вы должны кушать! – не выпуская из рук пульта, директор присела за стол, вооружившись столовыми приборами как какая-то амазонка, она аккуратно порезала на мелкие кусочки мясо и овощи в своей тарелке, - Мальчикиии!..- постучав ножом по тарелке, женщина поморщилась, выражая этим свое недовольство, - Еда стынет, холодное это есть будет просто невозможно! Учитель литературы во все глаза смотрел на нее, когда она с аристократичными жестами принялась есть. Ему не лез в горло кусок, а из горла не выходило ни звука. Когда тарелка директора была наполовину пуста, Ненси поднялась из-за стола, горестно вздохнув, подошла к сыну: - Почему ты не ешь?!..- схватив со стола цепочку, мать резко дернула Макса из-за стола. От такого движения, один из зажимов сорвался, разорвав тонкую кожу, из соска парня хлынула кровь. Не обращая на это внимания, директор толкнула его прямо на уставленный стол. Под тяжестью тела посуда с тихим треском ломалась, осколки ее впивались в плечи и бедра школьника, когда он прогибался в пояснице с тихими стонами. Голова Макса оказалась рядом с тарелкой Рейджа, когда он поднял на него взгляд, то его глазам предстало все его содрогающееся тело, начиная от макушки и заканчивая пальцами на ногах. Тело паренька было ровным и гладким, никаких рельефных мышц, никаких выпуклостей, когда он выгибался, то можно было увидеть каждое ребро, а живот обозначался небольшой впадиной. Растерянно учитель разглядывал это тело, пока глаза его не остановились на внушительном для 16 лет члене, который вздымался вверх словно Эйфелева башня. Идеально ровный, красивый, возбужденный орган с сочащейся влагой головкой заставил подавиться учителя воздухом, а краске активней окрасить его лицо и даже уши. Не в силах отвести взгляда, он увидел, что основание члена Макса туго стянуто тонким кожаным ремешком. Бездумно учитель опустил руку вниз, скользнув ладонью по своему паху, и дернулся, будто его ударило током: «Черт! С чего это я возбудился? Я же не педофил, чтобы у меня вставало на гребанных школьников!». От внимательного взгляда Ненси не ускользнуло ни выражение лица учителя литературы, ни его явное возбуждение от увиденного. Грубым движением она раздвинула бедра сына и рывком вытащила из его ануса цепочку анальных шариков, ухватив его за колени, развернула тело под звон падающей со стола битой посуды. Когда промежность Макса оказалась перед лицом О’Нила, сильней раздвинула ноги парня и, впившись пальцами в его ягодицы, растянула расслабленное секс-игрушкой кольцо мышц, ласково подув внутрь, обратилась к молодому учителю: - Мистер О’Нил, не хотите ли доставить мальчику удовольствие? В голове Рейджа взорвалась атомная бомба. Ему было отвратительно все это, но тело говорило об обратном, возбуждение с каждым мгновением нарастало и обозначалось тянущейся болью. Глаза его перебегали с молящих глаз возбужденного до предела Макса на лицо матери, с полным спокойствием предлагающей ему своего несовершеннолетнего сына. *** Дождь полил внезапно. Ветра не было, а дождь был таким сильным, что казалось, что перед глазами стоит плотная стена. Рейдж О’Нил стоял в темноте под этим дождем, подставляя тяжелым каплям лицо и вспоминая что же произошло в квартире у директора. Он не выдержал и сбежал, только грохот стула и хлопанье дверей за спиной было сопровождением его побега из квартиры семейства Сеттервей. В холодном вечернем воздухе мысли его охладились, чего нельзя было сказать о теле: «Мать… как мать так может поступать со своим сыном? Как?... Я тоже хорош – мало того, что пялился во все глаза на своего голого ученика, так еще и возбудился!». Выскочив из дома, где жил Макс со своей матерью, учитель литературы быстрыми шагами стал от него удаляться, когда же он опомнился и огляделся по сторонам, то к своему удивлению обнаружил, что ноги его принесли к школе. Усмехнувшись, он сунул руку в карман джинс, вынул оттуда продолговатый предмет, завернутый в цветастую бандану, развернув которую убедился, что очки мистера Стикса не пострадали. Аккуратно завернув их, пробормотал вслух: - Оставлю их в школе. Думаю, сторож меня пустит и даст ключ от кабинета этого историка. Подойдя к школьным воротам, Рейдж окликнул сторожа, проходящего вдоль забора с фонариком. Когда тот подошел к нему, то с радостью открыл ему ворота, пропуская на территорию школы, поясняя: - Здание мы никогда не закрываем, как и кабинеты. Так что Вы, мистер О’Нил, можете преспокойненько зайти. Только не забудьте мне сказать, когда будете уходить, а то мало ли… через забор перемахнете, а я буду Вас ждать, не поспать, ни отойти! Рассмеявшись и махнув рукой сторожу, Рейдж вошел в задние школы «МакКоллинз». В фойе и коридорах было темно, а он забыл спросить где включается коридорное освещение. Двигаясь на ощупь, молодой учитель миновал обширное фойе школы, дальше было несколько легче – коридоры освещались светом от уличных фонарей, но этого было недостаточно как он понял, когда споткнулся от что-то мягкое и проехал по мраморному полу несколько метров. Чертыхаясь О’Нил поднялся на четвереньки, отряхиваясь словно собака после купания. Оглянувшись назад, так и не увидел что же за препятствие ему попало под ноги, поэтому, поднявшись с коленей, он осторожно двинулся в обратном направлении, пока носок его кеда не уперся в какую-то гору тряпья. Присев рядом, в темноте протянул руки и стал ощупывать: «Что за…?». Сначала рука его коснулась ткани, под которой было что-то упругое, это было что-то большое и полностью покрытое тканью, ведя рукой Рейдж понял, что это было чем-то большим, внезапно вместо шероховатой ткани его пальцы ощутили теплую гладкость: - Кожа?.. Щека?.. А вот и нос.. губы.. мягкие.. – одернув руку, учитель литературы, откопал в заднем кармане своих брюк завалявшуюся там зажигалку с надеждой, что даже при отсутствии в ней газа, они все же сработает. Чиркнув по колесику, он моментально обжег пальцы искрами и выругался. Вытаращив в темноту глаза, Рейдж О’Нил сидел рядом с Генри Стиксом, поздним вечером валяющимся без сознания в пустом и темном фойе школы «МакКоллинз», а из его виска уже успела натечь внушительная лужица крови на безупречно белый и ледяной мрамор пола.