The Boy Division

~Альфа и Омега~

The Moody Blues - Nights In White Satin 15.11.1993. «Никто не может точно знать, когда он или она находятся на пороге новой истории. Это можно только угадать, оглянувшись назад - на события своей жизни. Но всё же, даже в этот момент невозможно определить, когда всё началось. Это может начаться с какого-то необычного события, или вовсе идти от самого начала рода человеческого, потому что неосторожное действие одного, в то же время может совершить что-то важное для другого, даже если этот самый один и не предполагал ничего такого. Принято считать, что всё началось с событий пятого июня 1972 года, когда двадцатидвухлетний Оливер Грэйвс похоронил свою мать одним жарким летним днём. Огорчённый и осиротевший молодой человек сделал последнее, что мог сделать: осмотрел квартиру его покойной матери, чтобы проверить, было ли что-нибудь ещё, что он мог забыть, хотя помещение уже было почти пустым, за исключением какой-то мебели и запаха дезинфицирующего средства. Закончив свой осмотр, он в последний раз сел на кровать, которая больше не хранила её запах. Оливер ослабил свой галстук и поправил тёмный костюм, затем медленно достал телефонную книгу из кармана и как-то театрально стёр номер телефона мамы, который был записан его аккуратным и решительным почерком. Однако, ничего вообще не могло бы произойти, если бы он случайно не уронил свою стирательную резинку на деревянный пол. И даже тогда Оливер мог бы оставить её там, но решил опуститься на колени и достать закатившуюся под кровать резинку. Но, проделывая это действие, его рука встретилась с чем-то шершавым и пыльным; заглянув под кровать, он увидел жёлтую папку, которая, наверное, изрядно долго там пролежала. Любопытно заметить, что эта папка будет тесно связана со мной и братом, но, конечно, молодой Оливер Грэйвс ещё не знает об этом. Он осторожно открыл файл, не подозревая о двух ещё не рождённых детях, и пристально посмотрел, удивлённый, на открывшееся содержание: «Это будут близнецы». Не Он и Я, но Мы и Они: У Оливера Грэйвса, возможно, был бы брат близнец, если бы последний не умер при рождении. Это было написано чёрным по белому и сфотографировано белым по чёрному. Он вдруг почувствовал некое раздражение по отношению к своей матери, которое позже превратится в клубок горечи, противно давящий на низ живота. Он почувствовал как опустела и онемела левая половина тела. А потом всё это уступило место гневу и негодованию, заставляя его рвать на себе волосы. Развод автоматически заставляет родителей разделить их близнецов, также как он и его близнец были разделены при рождении, превращая его жизнь в постоянное чувство отсутствия рядом кого-то в холодное чувство удовольствия. Это, однако, лишь одно из возможных начал: Оливер Грэйвс решил стать доктором, специализирующимся на близнецах. Но ещё одной причиной было то, что наши родители приняли решение переехать из-за работы моего отца или то, что тётя Мэри, заноза в заднице, посоветовала нашим родителям отправить нас к этому самому специалисту. Тем не менее, для чисто технических целей я начну писать о событиях, начиная с сегодняшнего дня, потому что истории целых жизней не могут быть охвачены в маленьком дневнике и в двух часах поездки на поезде. Я уверен, что сегодня - это начало новой эры в моей жизни, потому что прекрасно понимаю, что всё, о чём я знал, до сих пор не подошло к концу, и что я теперь стремительно двигаюсь в неизвестность. Я ещё не знаю, чем закончилась эта история, но даже если что-то случится, это всегда можно рассудить как новый, совершенно другой опыт. Сегодня мой первый день в Фесшельской частной школе для мальчиков (по правде говоря, я даже не могу это произнести), которая находится в глуши (в сельской местности Шотландии, если быть точным). Сегодня также первый день, который я проведу без Майки, и, к сожалению, далеко не последний. Родители решили отправить меня в школу-интернат, потому что мы должны быть разделены - так решил зловещий доктор Грэйвс: «Близнецы не могут находиться слишком близко, иначе они станут слишком зависимыми и не смогут жить самостоятельно друг без друга. Обычно разделять идентичных близнецов не рекомендуется, но ваши мальчики разнояйцевые близнецы, пока они развиваются одинаково, поэтому будет лучше, если они смогут побыть в разлуке некоторое время». Ничего из ряда вон выходящего. Плохие вещи случались и плохие вещи продолжают случаться до сих пор. Они решили отправить меня и поддерживать Майки, потому что я был нарушителем спокойствия и им «просто нужно успокоиться». Но почему обязательно делать это в январе, в середине учебного года? Это была не самая удобная ситуация. Самым забавным было то, что они самозабвенно доверяли доктору больше, чем своим собственным детям, когда мы оба протестовали, говоря, что это будет не здорово. «Разнояйцевые» - так описал нас доктор. Майки объяснил мне, что это означает: мы рождаемся из отдельных, но одновременно оплодотворённых яйцеклетках, Майки действительно знает много вещей, потому что я Альфа-близнец, а он - Омега. Так решил всё тот же доктор, принявший решение относительно нас. «В каждой паре близнецов всегда есть один, который намного сильнее физически и морально, чем другой. Он и является Альфой: говорит за двоих, думает первым и всегда является главным». Я был тем, кто вывел Майки из влагалища нашей матери, когда мы родились - этого было достаточно, чтобы он смог утверждать, что я был одним из главных людей в его жизни. «Как будто бы один живёт за двух, но другой постоянно находится в его тени. Это одна из главных причин, почему они должны быть разделены: омега должен научиться жить самостоятельно». Собственно говоря, Майки и я всегда думали о себе не как о раздельном Я и Он, а как о целостном Мы. Если подумать, мы были одним человеком, заключённым в разных телах. Может кто-то что-то перепутал, когда мы были детьми. Я был и остаюсь полным, более устойчивым психически и морально, чем брат. А Майки всё такой же тонкий, как палка, что означает то, что он омега. А омега должен учиться жить своей собственной жизнью. Но хочет ли омега-близнец этого? Они даже не спросили, чего хотим мы. Я никогда не хотел такой судьбы и, я уверен, Майки тоже. Замечу, что дама, сидящая напротив, странно на меня поглядывает. Это, наверное, потому что я чуть ли не плачу, пока пишу в этом глупом дневнике. Писать, кстати, очень неудобно. Может она подумывает о своём собственном бизнесе? Всё, пора прекращать это, допишу позже. У меня уже нет времени.» Джерард попытался избежать сочувствующего взгляда пухлой леди средних лет и закрыл свой дневник, отводя взгляд серо-зелёных глаз на окно, за которым можно было наблюдать угрюмый, серый и дождливый пейзаж. Он чувствовал себя неловко в присутствии незнакомца, что часто бывало, когда Майки не было рядом. Ещё его сводило с ума то, что он был буквально заключён в новую школьную форму, она была жутко неудобной: безупречно выглаженная белая рубашка, чёрные брюки, красный галстук и до блеска начищенные туфли. Он просто сидел и накручивал тёмную длинную прядь своих волос на палец, стараясь не возвращаться мыслями к моменту своего отъезда, что плохо получалось. Майки плакал, в то время как Джерард махал ему из окна вагона рукой. Потом он крепко сжимал кулаки до побеления костяшек, чтобы не заплакать самому, потому что он - альфа-близнец, и он должен быть физически и морально сильнее, а ещё потому что разделение - это разумный поступок. И только сейчас он понял, что не хотел быть разделённым. Он не хотел предавать собственные интересы ради того, чтобы ему стало якобы легче. Он вообще не думал, что кому-то станет легче от этого, теперь он рассматривал их с братом разлуку как незаслуженное наказание. Но он ничего не смог сделать, даже если бы сильно захотел, чтобы остановить это. И Майки и он должны были пройти через это наказание, пока не настанет тот момент, когда они снова воссоединятся. Всего лишь год и он возвратится на праздники. И прямо сейчас он ехал мимо зеленых равнин к тому, что посчитал своим наказанием и что скрывало намного больше. — Следующая остановка: Фесшеллак Бёрн, — сказал противный женский голос из динамиков, характерно потрескивая. Джерард обречённо вздохнул и стал собирать своё барахло, готовясь к своему новому опыту. Он уже догадывался, что всё это может быть гораздо ужаснее, чем он представлял.